No pasarán!

Я впервые увидел Ясина Шакири вчера. И не то чтобы хорошо рассмотрел. Он тоже впервые увидел меня вчера, и я был, прямо скажем, в не лучшем своем виде. Поэтому, можно сказать, сейчас у нас настоящее знакомство. Он смотрит на меня и улыбается. Хотя мне говорили, что он как будто бы не умеет. Я разглядываю его, лицо у него интересное. Я мог бы даже назвать его симпатичным. Но один симпатичный парень однажды мне уже улыбался. Вчера я воткнул ему в глаз нож. И хотя Ясин Шакири вроде как помогал спасать меня, это совсем не повод расслабляться с ним. Мне очень интересно, что он ответит на мои вопросы. — Я начну по порядку, — он откидывается на спинку кресла, которое кажется слишком большим для его стройной фигуры в черных брюках и водолазке. Кладет ногу на ногу. Я копирую его движение. — Я могу не знать про все особенности эксперимента Николы, отец рассказал бы лучше. Раньше. Но в последний год его состояние уже не такое стабильное, и поэтому… Мой голос звучит раньше, чем я осознаю решение перебить. — Да, и в таком состоянии он из-за меня. Но я не про него спрашивал. Говори четко и по делу. Он моргает. Слишком быстро. Не потому что я его задел, я произношу без хвастовства. И очевидно, заинтересовываю его этим. Его внимание полностью приковано ко мне. — Николу усиливали, — он отвечает твердо. — Генетически, биохимически и в его крови циркулируют нанороботы. Я не знаю, что из этого и в какой момент активируется. Но ускоренная регенерация в критических для организма условиях была одной из целей эксперимента, и, как я понимаю, она достигнута. Он не переводит взгляд на Николу, его улыбка становится чуть шире. Я невольно прокручиваю в голове все разы, когда мне казалось, что после обезбола Николы восстанавливался чересчур быстро. Что ж, теперь это становится мне понятным. — Ну охренеть! — Никола смотрит на меня, поигрывает бровями и лыбится. — Я не просто красавчик, я еще и технологическое чудо! Я не обращаю внимания, восторги — потом, мне нужна конкретика. — Что еще там были за цели? — Противостояние контролю сознания, контролируемая агрессия, игнорирование болевого шока, адаптивная сопротивляемость, — перечисляет Ясин, слегка наклонившись вперед. — Последнее — это что? — Иммунитет, — Ясин поясняет охотно. — К ядам, к вирусам, к любым препаратам, попавшим в организм всего один раз. Мгновенный. — Охуеть! — Никола радуется, словно ребенок, разве что руки не потирает. — Я читал досье Деспота Шакири, там ничего об этом не было, — а я вот радоваться не спешу. — Отец не очень доверял бумагам, — Ясин пожимает плечами. Его голос становится тише. — Но ты просил не говорить про отца. Я улыбаюсь невольно. Я все же задел его за живое. — И зачем он тебе такой? — я смотрю на него пристально. — Хочешь, чтобы он выполнял для тебя грязную работу, потому что он бессмертный? Или сам таким стать мечтаешь? Последний вопрос вылетает сам собой. Интуиция. Улыбка Ясина исчезает на короткий миг, а потом возвращается, его глаза вспыхивают, но безумия в них нет: — Нет, не мечтаю. И он не бессмертный. Он, так же, как и все, стареет. И эти его особенные функции можно отключить. Но я не знаю, как. — Вот же ж! Жа-алко! — протягивает Никола насмешливо и сразу становится серьезным. — Батя твой знает? — Он мне не говорил. Не успел. Но он был уверен, что это есть. — Значит, рыжий мудила тоже знает, что это есть, — Никола говорит мне. Я киваю. Вспоминаю сразу, что говорил мне Виорел Альбе. Про вселенную. Мне показалось, что это все намеренное, издевательское преувеличение. Но если хотя бы половина из того, о чем говорит Ясин — правда, значит, Виорел сделал и озвучил правильный вывод. Из Николы делали сверхчеловека. И, как минимум, одна из составляющих эксперимента удалась. Он не умер. Сверхчеловек. Я не напуган, хотя это определенно необычные и жуткие вещи. Я анализирую и оцениваю новые знания о ресурсе. Который может стать нашим оружием. Нашей силой. И с которым мне теперь жить. И вот мысль об этом запускает волну мурашек вдоль позвоночника. — Зачем он тебе? Ты не ответил. — Для многих целей, — кивает Ясин, он определенно ждал этот вопрос. — Он будет моим мифом. Символом моей власти. Моей силы. Никто не сунется ко мне, зная, что такой человек, как он, поддерживает меня добровольно. Никола не сдерживает усмешку, я тоже усмехаюсь, коротко, беззвучно. — Мифы создаются на костях. Не в салонах на чужих планетах. — Тогда пусть это будут кости врагов, — он не отрывает от меня взгляд, ничем не выдает, что мой снисходительный тон его напрягает. Я не пытаюсь его унизить, я просто говорю правду. И ему это нравится, я понимаю. Нравится, когда с ним говорят, как с равным. — Для того, чтобы твой миф заработал, все должны узнать, кто он, — подает голос Джордже. — Кто-то уже знает, не так ли? — усмехается Ясин. — Узнают и другие. — Да, и кстати, об этом… — я начинаю. — Я еще не ответил на вопрос про твоего брата, — Ясин перебивает меня, продолжая улыбаться. — Я обещал пойти по порядку, но думаю, тут мы можем все совместить. Из достоверных источников я знаю, что управление критическим оружием у отца забрали именно вы. А из другого источника, который мне тоже кажется весьма достоверным, — он переводит взгляд на Николу. — Знаю, что только Джордже в курсе, где оно находится. Я пытался узнать у него, но он мне ничего не сказал. А теперь ситуация стала критической, Траян наверняка сейчас думает, в том числе, и о том, как захватить власть на Тигардене силой, раз я его унизил, а ты убил его приспешника в его доме. И оно нужно мне, чтобы противостоять. Империя должна быть сильной… — У тебя еще нет империи, — вздыхает Срджан. — Никола ее тебе, что ли, на блюде принесет? — Да, — включается Кайлер. — Как ты собираешься брать власть, если Траян Альбе, очевидно, больше поддерживать тебя не станет? — Президент слаб, — отвечает Ясин, так и продолжая смотреть мне прямо в глаза. — Как только народ Тигардена поймет, что военная угроза со стороны Глизе реальна и как никогда близка, президент сам попросит меня спасти нацию. Я молчу. Оцениваю. Его мастерство блефа на высоте. У него ничего не было, но он выступал на демонстрациях, закладывая людям в головы мысль о непосредственной военной угрозе. И о своей способности ее предотвратить. И то, что он сделал вчера, вдруг тоже начинает играть для меня новыми красками. Я даже сосчитать не могу, скольких зайцев он убил этим выстрелом. Он спровоцировал Траяна Альбе на ускоренные размышления в сторону открытого военного конфликта. Он поставил нас перед нереально сложным выбором: отдать ему оружие, чтобы он боролся с Альбе, зная всю подноготную, или оставить у себя и смотреть, как страна горит в огне. И он помог меня спасти. Хотя в плену у Альбе находился человек, спасение которого при выборе из двух вариантов было более очевидным решением. Но он выбрал меня… — Или все останется как есть, потому что мы просто грохнем рыжего мудилу и дальше каждый сам по себе, — усмехается Никола. — Это моя единственная мотивация, уж прости. — А вот тут самое интересное, Никола, — Ясин наконец поворачивается к нему, и улыбка пропадает с его лица окончательно. — Потому что как минимум одна из особенностей, что есть у тебя, есть и у него. *** — Из того, что видит “Геминиус”, тут, в основном, используются яды. И технология заглушения электромагнитных импульсов, благодаря которой Ненад ослепил ее на Тигардене, и в посольстве Глизе она не смогла увидеть, как взяли Кайлера, — говорит Джордже. Он уже полчаса занимается собиранием для нас информации. Ясин убежден, что нам дадут беспрепятственно улететь, потому что Траян не станет устраивать бойню на собственной планете и инициировать нападение на человека, которого во внутреннем инфополе сам же позиционирует как перспективного лидера, пользующегося его поддержкой, но он, на всякий случай, отправил свое “доверенное лицо” — странного парня в футболке с бабочкой — разведывать обстановку, уж не знаю, как именно он собирается это делать. Но Джордже все равно должен пробить, чем нас могут тут удивить и попытаться задержать. И мы все торчим в комнате, которую выделили нам с Николой, и по сути не занимаемся ничем, потому что Джордже сказал, что его конкретно так отвлекает наш пиздеж. Он злится из-за того, что не знает об управлении критическим оружием. Я всерьез размышляю о том, чтобы рассказать ему. Он выбрал это. Он не помнит, как пришел к этому решению, но он видит ситуацию сейчас. Чертова компьютерная хрень согласилась с тем, что он достоин решать, как это оружие использовать или не использовать. И вот прямо сейчас обстановка складывается так, что он вроде как должен это решить. Но я боюсь перекладывать такую ответственность на его плечи. Он не помнит себя, а окажется вынужденным напрямую втянуться в войну. Сделать все своими руками, когда Траян приведет свою армию к нашим планетам, или передать бота человеку, который нацелен противостоять, но при этом собирается вернуть страну к тому, с чем мы так долго и сложно сражались. Имею ли я право ставить его перед этим выбором? Но я и не сделать это боюсь. Потому что ебаный Траян Альбе, блядь, неубиваемый. Я помню его глаза, его хищную ухмылку, его руки на своем теле, когда он переворачивал меня, чтобы сделать удобнее. Я готов был грохнуть его там, не зная, что это у меня в любом случае не получилось бы. Виорел остановил меня один раз и убедил не делать это во второй. Потому что это было бессмысленно и бесполезно. — Что еще? — Она ищет, — отвечает Джордже. — Случаи контроля разума тут тоже зафиксированы, но не в таком масштабе, как у нас. С какими-то технологиями она пока не может разобраться, они новые для нее. Что будем делать? Он смотрит на Кайлера, потом они оба смотрят на меня. — Нужно подумать, — пожимаю плечами. — И пожрать, — говорит Срджан. — Ясин говорит, у него тут личный повар, хотя что-то мне подсказывает, он и ему не доверяет. И тут я почему-то не удивлен, я бы на месте Ясина тоже бы никому не доверял. У меня и на моем собственном с этим сложно все. — Пошли посмотрим, что тут можно нарыть? — Кайлер обращается к Срджану, потом к Джордже. — Ты с нами? — Нет, я буду дальше с этим разбираться, — он кивает на комп. — Передохни, все равно мы в ближайшие часы не улетаем, — я качаю головой. Если я правильно понял, в последние сутки спал здесь только я. Он пожимает плечами, подхватывает комп, и они втроем с Срджаном и Кайлером выходят из комнаты. — О чем думаешь? — спрашиваю, прислонившись к закрывшейся за ними двери. Никола все это время сидит на подоконнике и, к удивлению, наверное, всех, за полчаса не проронил ни слова. Его все тоже напрягает, я это прекрасно осознаю. — Думаю, что ты опять это делаешь, — он поворачивается ко мне с легкой ухмылкой. — Что делаю? — хмурюсь. — Император потек, — он отвечает быстро и смеется. — Бля, — я тоже не сдерживаю усмешки. Хватаю со стула свою же грязную футболку, комкаю и швыряю в него, но он уворачивается, и она приземляется на подоконник рядом с ним. — Если ты потек, это не значит, что все потекли. — Он лыбился, как дебил, всю дорогу, — хмыкает Никола. — Он социопат. Но идеальный стратег. Он нас использовал. — Это не отменяет того, что он потек. Хотя я его понимаю, я тоже потек. — Придурок, — продолжаю улыбаться. Присаживаюсь на край кровати. — Я спрашивал, что ты про рыжего мудилу думаешь. — Что он мудила, — он ухмыляется, перекатывая жвачку во рту. — Он неубиваемый. Виорел пытался меня предупредить… — Виорел? — Никола вопросительно приподнимает бровь. — Да. Старший брат Траяна. Которого ты отпиздил. — Ясно. Мудила номер два. — Он предупреждал меня. И нож мне дал. — Зачем? — Не знаю. Чтобы я смог… остановить все, — вздыхаю, понимая, что не хочу думать, не хочу вспоминать об этом, и говорить тоже, но нужно. — И Кайлера он отпустил, потому что я попросил. На лице Николы вдруг отражается предельное умиление. — Еще один? Бля, Йован, я заебусь шеи ломать всем уебкам, которые от тебя текут. — Блядь, — я не могу сдержать смех, а ведь я планировал серьезно поговорить о нашей гигантской проблеме. — С некоторыми я и сам справляюсь. А Виорел, он… словно намекал, что ты можешь быть жив. И дал мне нож. Я застываю резко, понимая, что все, возможно, именно так и было. Я не понял тогда, я был слишком погружен в безграничную тоску, и воспринял все слова Виорела, как непонятную жестокость, бередящую мою рану, а нож — как инструмент, чтобы уйти достойно. Но, возможно, он реально почему-то мне помогал. Или все же просто хотел избавиться от меня, не замарав рук? Мысль тут же натыкается на стену. Если помогал, то почему? Что он получал? Что он знал наверняка? Логическая цепочка не выстраивается, только обрывки: его холодные глаза, “ртутная тень”, нож, кровь Ненада… Мозг отказывается складывать это в схему с мотивами и выгодой. Слишком много боли между фактами. Пальцы сами сжимаются в кулак на коленях. — Ладно, — Никола произносит, внимательно глядя мне в лицо. — Уговорил, не буду ломать ему шею. Но хер все равно оторву. Превентивно. Я расслабляю руку. — Ты и так его уже отмудохал, — усмехаюсь. — Извиняться не стану, уж прости, — он лыбится. Я очень стараюсь не заразиться этой его вечной легкостью прямо сейчас, потому что нужно думать о серьезных вещах. — Нужно поговорить с ним, — продолжаю, вздохнув, и, откинувшись на матрас, смотрю в серый натяжной потолок. — Вдруг он может помочь, если убедить его?.. — Расскажет, как убить его брата? — усмехается Никола. — Это вряд ли. — Хотя бы что-то расскажет. У него есть власть здесь. — И он, если и пользуется ей, то всрато. Почему сам не правит? Он же старший. — Я спрашивал. Не хочет, говорит. Но, может, есть и другие причины. Так или иначе, он явно не все, что делает Траян, одобряет. Нужно как-то поговорить с ним. Я снова сажусь. Подпираю подбородок кулаком, смотрю на Николу задумчиво. Он на какое-то время отворачивается к окну, я любуюсь на замысловатые линии татуировки у его виска. Не бессмертный. Хоть и предельно неуязвимый. Как и Траян Альбе, который десять лет назад провернул над собой эксперимент, настолько вдохновивший Деспота Шакири, что тот решил его повторить. И теперь я полностью понимаю интерес и мотивацию Альбе. Он думал, что он такой один. Он хочет быть таким один. Сам факт существования Николы ему не нравится, безотносительно того, присягнет ли Никола императору, который вышел из-под его контроля, президенту, которого Траян и так видит легкой мишенью, или вообще никому. Он убедился, что Никола именно такой, каким описывал его Деспот Шакири, и теперь одна из его идей-фикс — уничтожить его. Он будет искать способ, он не успокоится, у него масса ресурсов… Нам нужно найти эту уязвимость первыми, чтобы иметь возможность не дать Траяну протянуть к ней руки. — Дай Срджану проверить, что в тебе, — говорю, ожидая, что Никола сейчас в тысячный раз пошлет меня нахуй, я ж ведь это уже предлагал. — Он до старости будет проверять, что во мне, — он отвечает беззлобно. — Но мы не можем идти на Альбе вслепую. У него есть армия, планеты, технологии, которых мы не знаем. Единственное наше тактическое преимущество — что он такой же, как ты. И нам нужно это преимущество расшифровать, — настаиваю. — Дай Срджану хотя бы посмотреть. Он долго молчит, а потом вдруг улыбается широко: — А что мне за это будет?