No pasarán!

— Почему ты поддерживаешь Ясина? Я сажусь на один из крутящихся стульев в лаборатории, Кайлер устраивается рядом. Миодраг с интересом следит за нашими движениями, оторвавшись от экрана компьютера. Его волосы все еще растрепаны после сна, но футболка теперь другая, черная с летучей мышью. Мне до сих пор странно, что настолько расхристанно выглядящий человек может быть настолько умным. Но для меня и то, что он способен драться тем необычным стилем, было полнейшей неожиданностью. — О, допрос! — он откидывается на спинку стула, сложив руки на груди, и смотрит на нас с умилением. — Ладно. А почему мне не поддерживать Ясина? Он умеет быть убедительным. Кайлер вздыхает тяжело: — Йован рассказал, что ты брат Траяна. Почему ты попер против него и поддерживаешь Ясина? — Ах вот что! — Миодраг смеется. — Тогда все просто. У нас с Траяном взаимная неприязнь. Только из нас двоих возможность превратить неприязнь в реальный вред есть только у него. И он бы превратил. Поэтому я подумал и присоединился к Ясину. — Когда? — я уточняю. — Как только увидел его прекрасные синие глаза. Ну, вы же знаете, как это бывает, — Миодраг произносит проникновенно и замолкает на несколько секунд. А потом заходится смехом. — Шутка. Год назад. Когда он из человека, которого Деспот просто берег на случай, если понадобится заменить императора, стал человеком, которого Траян захотел усадить на трон, чтобы взять себе новые планеты. Тогда я с ним встретился, мы поговорили, и я решил, что Ясин хочет и может построить то, что Траяну окажется не по зубам. А я ему с этим помогу. — И в чем твоя помощь? — Кайлер вздыхает устало. — Я говорю ему правду, — Миодраг произносит с улыбкой. — Но что с ней потом делать, он решает сам. — Какую, например? — я спрашиваю. — Например… — протягивает Миодраг. — Я сказал, что ему обязательно нужно заполучить оружие, потому что без оружия переть против Траяна бессмысленно, — он смотрит на меня пронизывающим насквозь взглядом. — А вот Николу нужно уговорить присоединиться добровольно. И Ясин почти согласился, но Матей, блядь, ох уж этот Матей! Ужасно хотел проверить этот свой бот. И твоего брата. Он снова сотрясается от хохота, не переставая глядеть мне в глаза. Я чувствую, как нервно дергаются мои челюсти. — А вот с Мирче я бы не стал так рвать связи, — он вдруг наклоняется к нам, кладя руки на стол. — Он был полезным, хотя и очень мешался иногда. Но вы были менее полезными, и это я Ясину тоже сказал. Но он все равно решил выбрать вас. Я чувствую, что Кайлер готов продолжать разговор именно в этом ключе — больше похожем на допрос, чем на обычную беседу. Но мне не хочется, чтобы кто-то атаковал, а кто-то защищался. Я уже понял, кого из нас Миодраг считает полезными. И теперь хочу понять, чем он сам и его друг полезны нам. — Ты знал, что Траян неубиваемый, и поддержал Ясина в борьбе с ним. Но это ведь бессмысленно. Даже если бы было оружие. Вы разобьете его флот, он приведет новый. — Ты его демонизируешь, — хмыкает Миодраг. Я смотрю на него с осуждением. Я видел “комнату удовольствий”, видел, что этот человек сделал с моим братом в своем доме, и знаю, что он провернул с собой немыслимый эксперимент. Поэтому да, я его демонизирую, и мне не стыдно. — А я его знаю. И ему действительно небезразличен его непобедимый образ. Поэтому, проиграв одну битву, другую, он отвял бы от Тигардена. Возможно, не навсегда, но… он не хотел бы, чтобы его все считали хоть в чем-то проигравшим. Кайлер долго сидит молча, обдумывая услышанное, я тоже взвешиваю это новое понимание. — А вот с Николой так не получится. Он вломился в храм, где Траян считал себя единственным божеством, от него Траян не отвянет, — мрачно подытоживает Миодраг. — Да, ты прав, — спустя паузу говорит Кайлер. — В том, что Ясин без оружия — никто. И без Николы — никто. Теперь, когда вас больше не поддерживают. Поэтому мы нужны вам. А чем вы-то нам поможете? — Мы? — хмыкает Миодраг. — Мы всех защитим. И я тут же вспоминаю речь, которую толкнул мне Ясин. Все эти лозунги, гладкие, книжные, совсем не похожие на мысли двадцатилетнего парня. — Да. Я с ним говорил. Он мне про это рассказал, — я озвучиваю свою мысль. — Все эти свои военные планы. А чего он на самом деле хочет? На мгновение Миодраг застывает, а потом отвечает неожиданно: — Он хочет чинить механизмы. И Кайлер тут же закатывает глаза: — И ты туда же? — Не. Серьезно, — Миодраг усмехается, глядя на нас пронзительно. — Любит он это. У него целая мастерская этих приблуд, спросите как-нибудь, он покажет. Я неверяще хлопаю глазами. Он смотрит на меня, беззвучно хихикая. — И наша страна — тоже сломавшийся механизм? — хмуро уточняет Кайлер. — Для него — возможно, — кивает Миодраг, подхватывает со стола шариковую ручку и принимается вертеть в руках. — Он… все так воспринимает. Но он в чем-то и прав. Прошлый император все похерил. У него была огромная империя, две планеты, экономика, армия… Все! — он резко чертит круг на листе бумаги и ставит точку в его центре. — А он решил, что мнение половины населения — херня, потому что… Ясин, наверное, знает, почему, я — нет. Но он все просрал. И Деспот нихера ему не помог, потому что Деспот был двинутым на своей биоинженерии и потакал загонам тирана в обмен на то, что вся империя была его лабораторией. Только Ясину не говорите, что я это сказал, ладно? Он прикрывает рот ладонью и снова смеется. — Твой Ясин говорил с Джордже лозунгами, — игнорирует веселье Кайлер. — Как точно такой же тиран. — Ох уж эти его лозунги! — притворно вздыхает Миодраг и вдруг становится серьезным. — Но люди охотнее их слышат. Вы же вот услышали. Простую формулу: сильный лидер — это безопасность. — Да, — кивает Кайлер. — На войне, которую он сам же спровоцировал, чтобы стать этим “сильным лидером”. — Да. Это было… радикально, — Миодраг смотрит на него остро. — Но он действительно не хотел ждать, пока ваш президент просто сдаст Тигарден Траяну. Потому что, поверь, жизнь при Траяне… Он резко встает на ноги и принимается шагать по лаборатории. — У вас прекрасные планеты. Чтобы жить. Творить. Работать, — он загибает пальцы театральным жестом. — Траян это заберет. То, что вы создаете. То, что производите. То, что дает ваша земля. Он заберет ваши ресурсы, ваши умы, ваши таланты, потому что ему нравится коллекционировать лучшее. Ясин рос на Глизе и видел, как это происходит. Он спровоцировал войну, потому что иначе все это досталось бы Траяну просто потому, что ваш президент со своим советом слишком долго бы совещались. Думали бы, как договориться, убедить. Но это не сработает с Траяном. Он привык приходить и брать. — Так а Ясину-то это нахрена? — я не выдерживаю. — Что за комплекс “спасителя”? Миодраг останавливается перед нами, его взгляд непривычно прямой: — А ты видишь толпу желающих? Я — нет. А Ясин, он… не боится. Ответственности. Того, что сейчас вы тычете в него пальцем и зовете тираном. Но зато завтра вы все еще будете жить в своих домах. Учиться в своих университетах. Работать на своей земле. А для этого сегодня ему нужно взять власть и скоординировать оборону. И он быстрее сделает это один, потому что ваш совет потратит месяц только на согласование, когда флот нужно будет мобилизовать за день, — он возвращается к компьютеру, щелкает по клавиатуре, запускает на экран за своей спиной какое-то слайд-шоу и поднимает взгляд на Кайлера. — А это… чтобы вы не думали, что Ясин спровоцировал войну. Траян готовится к ней весь последний год. Я знаю, что ты учился этому. Так вот, посмотри и скажи, эти корабли похожи на торговые? Кайлер всматривается в экран, выражение на его лице становится сосредоточенным. Я тоже рассматриваю переключающиеся снимки недостроенных кораблей на верфи, но мне они ни о чем не говорят. — Откуда у тебя это? — наконец отмирает Кайлер. — Я гулял там как-то с Виорелом, — Миодраг снова усмехается, но теперь в его улыбке что-то печальное. — И обратил внимание. На то, как их много. Много-много новых военных кораблей. Кайлер замолкает снова, хмурится, изучая изображения. Гул компьютеров в повисшей тишине вдруг кажется очень громким. — Если Ясин сможет нас защитить… — я решаю продолжить разговор. Миодраг охотно поворачивается ко мне. — То что потом? Когда… — мне совсем не хочется использовать слово “если”, — мы победим Траяна? — Да кто ж знает? — Миодраг пожимает плечами. — Может, передаст власть обратно, а может, вам с ним понравится. Или его вообще убьют, как узурпатора. Это я ему, кстати, тоже сказал. Но он все равно взялся всех защищать, и ему, на самом деле, чертовски одиноко. Поэтому с ним я. А возможно, захотите быть и вы. Он бы этого хотел, но не признается. Он снова смеется. И я понимаю, что вопросов у меня сейчас больше нет. И у Кайлера, судя по всему, тоже. — Поговорим? — я смотрю на Кайлера, и он кивает. Мы выходим из лаборатории и возвращаемся в свою комнату. Кайлер плотно прикрывает дверь и говорит тихо: — Мне нужно пробить кое-что через “Геминиус”. — Что ты там увидел? — Корабли, — он вздыхает. — Траяна. Хочу посмотреть больше данных. Все данные, какие она сможет найти. Спутниковые снимки, статистику. — Значит, все, как он сказал? — Как минимум, Траян действительно строит много новых военных кораблей, и это явно не реакция на нашу недавнюю выходку. Я прислоняюсь спиной к краю письменного стола. В очередной раз все обдумываю. Похоже, у нас действительно не так много выбора. Траян давно уже настроен на захват Тигардена, а никто, похоже, и правда об этом не догадывался. Ясин рвется сражаться и, судя по всему, знает, как мобилизовать оборону быстро. И все закономерно ведет к тому, что я должен передать ему управление оружием. Но это огромная мощь, а он в моих глазах идеальным кандидатом на роль обладателя ею пока все равно не выглядит. — Что мне делать? — я смотрю на Кайлера тоскливо. — Без оружия он ведь не сможет… — Да, флот Тигардена в разы меньше, без активации контура его уничтожат еще на орбите Лейтона, — мрачно отвечает Кайлер. А потом улыбается мне. — Но пока подожди, не спеши. Успеешь еще отдать. Я ловлю его взгляд, снова ощущая это невероятно теплое чувство от того, что он доверил мне что-то невероятно ценное и важное, хотя я еще дофига всего не помню о своей прошлой жизни. А Ясину прямо сейчас и правда пока что не обязательно знать, что я не просто в курсе, где находится управление критическим оружием, а я — и есть это самое управление. Я должен еще понаблюдать за ним и убедиться как следует. — Я подожду, — я говорю, понимая, что мое долгое молчание тревожит Кайлера. Он кивает и тут же прислушивается, как открывается входная дверь в апартаменты. — Они вернулись, — он вылетает из комнаты первым, я иду следом. И вижу их. И каждый из них выглядит, как минимум, целым, значит, Траян им не навредил. По крайней мере, физически. Потому что нанесенный ущерб отражается на хмурых лицах всех троих. — Через два часа вылетаем, — бросает Ясин и, не глядя, проходит в свою комнату и закрывает дверь. — Что случилось? — я обращаюсь к Йовану, который тоже хочет пройти мимо и дергается раздраженно в ответ на мой голос. Бросает на нас с Кайлером мрачный взгляд и говорит: — Траян убил его отца. Шею свернул. И из того, что я слышал о Деспоте Шакири и его роли в нашей жизни, мне неясно, почему это Йована-то с Николой так расстроило. — Зачем? — спрашивает Кайлер. — Потому что он ебнутый, — бросает Никола и скрывается за дверью своей спальни. Йован провожает его нечитаемым взглядом и снова смотрит на нас: — Он разрешил нам улететь. Через два часа корабль. Скажите Срджану. И тоже идет к спальне. Резко застывает перед дверью, словно вот-вот передумает, но потом все же заходит внутрь. — Он из-за Шакири переживает? — я хмурюсь, поворачиваясь к Кайлеру. — Сильно сомневаюсь. — А из-за чего тогда? — Не знаю. А вот император… И мы синхронно смотрим на закрытую дверь в комнату Ясина. Он не выглядел злым. И не выглядел страдающим. Хотя у него на глазах только что убили отца. Который был тем еще мудилой, судя по тому, что мне о нем рассказывали. Но он был его отцом. И я вдруг испытываю странное ощущение неправильности от осознания, что он один там сейчас переживает свое горе. Которое наверняка есть, хотя никто об этом не узнает, когда он снова выйдет из этой комнаты. И наверное, можно было бы позвать Миодрага, раз уж тот вроде как считает себя его другом. Или не звать. Я уже видел Ясина-императора. И он меня не убедил. Я хочу увидеть Ясина-человека. — Я поговорю с ним, — я заявляю решительно. Кайлер приподнимает бровь. — Так надо. Я один с ним поговорю. А ты… пробей информацию про верфь и Срджана разбуди, скажи, что улетаем. Ладно? И Кайлер кивает. *** — Что тебе нужно? Ясин впускает меня не сразу. И я понимаю, почему. Балконная дверь приоткрыта, в комнату льется свежий воздух, но он пока что не вытесняет запах сигаретного дыма. Кроме этого ничего о моменте слабости не сигнализирует. Он стоит передо мной, скрестив руки на груди, я невольно думаю о том, как он выдерживает в этом своем черном одеянии на такой жаре. Он смотрит на меня выжидающе. — Поговорить, — я пожимаю плечами и прохожу на балкон. — Ты разве не хочешь сейчас поговорить? — С чего ты решил? — в его голосе нет следов недоумения, но я думаю, оно у него сейчас все же присутствует. — Когда мой отец умер, мне хотелось об этом поговорить. Кайлер так говорил. А ему — я. Тот я, которого я забыл. Я останавливаюсь, кладу ладони на парапет и вглядываюсь в непрерывную синюю линию моря вдоль горизонта. Ясин подходит и становится в полуметре от меня. — Твой отец умер из-за моего отца, ты точно хочешь говорить о моем отце? — О нем — нет. О тебе — могу. Он хмыкает, перекидывая руки через парапет, шевелит ими в воздухе. — И зачем тебе это? Мы не друзья. — Да, я уже понял, — вздыхаю и разворачиваюсь, прислоняясь к перегородке спиной. Мельком бросаю взгляд на него, он сосредоточенно смотрит вдаль. И слушает. — Что у тебя нет друзей. Поэтому ты торчишь тут один, когда твоего отца только что убили у тебя на глазах. — Он слушает. Не спорит. — И ты скажешь, наверное, что друзья это слабость. Для такого, как ты. Но для таких, как мы, вся эта херня… про империю, лекарство, механизмы и про что ты еще там мне заливал — просто лозунги. Я не помню, почему сверг прошлого императора. И почему отца твоего упрятал в дурку. Но догадываюсь. По тому, что ты делаешь. Как ты говоришь. Ты не видишь в нас людей, я тоже не вижу в тебе человека. Ну вот, увидь меня. И покажи мне человека. На мгновение тишина становится угнетающей. Короткая вспышка — крик пролетевшей птицы. Еще одна — свист ветра, порывом забросившего песчаную взвесь на балкон. Еще одна — щелчок зажигалки, которую Ясин вертит в ладони, прокручивает колесико, отпускает. — У меня был друг, — он так на меня и не смотрит, только на загорающийся и гаснущий огонек на кончике зажигалки. — Ненад. Мы дружили с детства. Я киваю, понимая, что огромный кусок прожитого и важного сейчас окажется невысказанным. Но… я тоже считал Ненада своим другом, он нравился мне, хотя сейчас я смотрю на все его действия с той точки, в которую они нас привели, и многое воспринимаю иначе. А Ясин… возможно, знал его другим. Еще не испорченным. — А потом он стал тем, кем стал, — хмыкает Ясин. — А я — тем, кем стал я. И мы перестали дружить. И мне все равно было больно от того, что он связался с Траяном, я знал, что это билет в один конец для него, — он бросает на меня короткий взгляд, в котором я, наверное, мог бы прочитать что-то сродни извинению. — Хотя надеялся до последнего, что все не так серьезно. Что это… развлечение. То, что пройдет и забудется. Но то, что он в итоге сделал… Я не мог предположить, что он настолько глубоко увяз. Я напрягаюсь. Это момент слабости. И он рассчитывает, что это будет похоронено во мне. Пожимаю плечами. Никто не мог ничего предположить. Каждый из нас по-своему продалбывался с Ненадом, но допустить, что человек, который кажется таким легким и дружелюбным, окажется психом-извращенцем — непросто, когда ты еще не до конца утратил веру в людей. И то, что Ясин ее не утратил, то, что он говорит все это сейчас — это… немаловажная деталь в образ его-человека, а не его — безупречного, вымуштрованного императора. — А Миодраг? — я спрашиваю. — Тоже твой друг? — Да кто ж его знает? — Ясин усмехается. — Я ему нужен. Он нужен мне. — Он называет тебя своим другом. — Значит… называет. Он опять затихает, продолжая крутить в руках зажигалку. Аура одиночества вокруг него настолько тяжелая, что мне нелегко просто молчать. Но и что сказать, я не знаю, поэтому, подумав, просто вытаскиваю из кармана сигареты и протягиваю ему. Он забирает одну без слов, прикуривает и вручает мне зажигалку, чтобы я тоже прикурил. Затягивается, выпускает изо рта струйку дыма и произносит задумчиво: — Мне нравитесь вы. Ты, твой брат, Никола… Потому что вам ничего от меня не нужно. Мне хочется поспорить, прямо сейчас нам нужен транспорт до Тигардена. И то сомнительное “влияние”, что есть у Ясина, раз уж мы невольно оказались втянуты в войну из-за того, что однажды его отец решил провести этот эксперимент с Николой. И, очевидно, его таланты независимого правителя, знающего, как организовать оборону, тоже. Но я понимаю, что он имеет в виду. Мы прекрасно жили без всего этого, это он втянул нас в противостояние, не мы сами пришли к нему. Мы нужны ему гораздо больше, чем он нам, в этом он прав. — И я не страдаю из-за смерти отца, — он произносит, выдыхая очередное облако дыма. — Мне его жаль, но я не страдаю. Империю и свои опыты он всегда любил больше. И я вдруг вспоминаю, что мне когда-то говорили что-то подобное. Кайлер. Совсем недавно он рассказывал мне, кем был его отец, но прямо сейчас я вспоминаю другие его слова, высказанные гораздо раньше. В них я тогда усомнился, и, как выяснилось, оказался прав, Хантер Дэвис был своеобразным человеком, но Кайлера он все-таки любил. И вот передо мной еще один человек со схожими мыслями. В которых мне снова хочется усомниться. — Он солдат для тебя делал. Может, любил все же? — Солдат, которых я никогда не видел, — усмехается Ясин. — Кроме Николы. Десимира купил Траян, Андра связалась с Мирче, и солдаты стали их. А от меня отцу… тоже было нужно… как и всем. И вот в этом уже мы с ним похожи. Я тоже продолжил начатое отцом дело. И хоть оно, очевидно, казалось мне неоспоримо правильным, но в сухом остатке это тоже был протест против того, что вполне успешно на тот момент существовало. Но в конечном итоге я пришел именно в ту точку, в которую отец хотел бы, чтобы я пришел. И Ясин тоже окажется в ней. В точке, где видел его Деспот Шакири. Пусть и окольным путем, через крах того, что Деспот всеми силами старался удержать, через вооруженный конфликт с более сильным и опасным противником, но он будет там. Но возможно… он будет там не таким, каким видел его Деспот?.. — Миодраг сказал, ты любишь чинить механизмы. И что покажешь, если тебя попросить. Его плечи вздрагивают от едва слышной усмешки. — Как же много он иногда болтает… — Так покажешь? — я улыбаюсь. — Я покажу. На Тигардене, я туда все отправил. Надеялся там задержаться, — он бросает на меня быстрый взгляд и тут же отворачивается. — Но это так, ерунда. Всякие старые штуки. Часы, компасы. Скупал по барахолкам… — Здорово, — я говорю искренне. — Я с удовольствием посмотрю. Он на мгновение задерживает взгляд на моем лице. А потом улыбается, без холода, без снисхождения. Благодарно. — Корабль через час. Готовьтесь. А сейчас я все же хотел бы побыть один, — он говорит тихо. — Я не собираюсь горевать. Я хочу почитать. — Ладно, — я смотрю, как он аккуратно тушит сигарету в круглой прозрачной пепельнице возле парапета, повторяю за ним. — Но если вдруг все же начнешь страдать, ты… можешь позвать меня. Поговорим. И направляюсь к двери, зная, что ответа не будет, но он меня услышал. И похоже, я все же смог сегодня рассмотреть в Ясине человека. И этого пока недостаточно, чтобы я увидел в нем достойного императора. Но это уже что-то.