No pasarán!

— Что ж, похоже, Мирче решил, что настало время отомстить, — говорит Ясин, прожигая взглядом бронированную дверь за моей спиной. — Он же не собирался мстить тебе так, — я тут же вспоминаю, что именно говорил Мирче Корбан, когда приходил к нам. Что-то про деньги, которые наверняка уже отозвал, и ничего — про физический вред. Никому, кроме Йована. Зачем тогда он нас похищает? — Я не могу залезть ему в голову, — пожимает плечами Ясин. — Но раз тут эти солдаты, это его рук дело. — Нам надо выбраться, — резко выдыхает Кайлер и осматривается по сторонам. И это тоже отчаянное заявление, которое мы никак не можем воплотить в жизнь. Оружие в резиденцию президента мы с собой не брали, нам бы не дали его пронести. Охранники Ясина наверняка нас уже потеряли, если вообще последовали за нами после уверенных жестов Ясина, скорее всего они вернулись в апартаменты, чтобы поставить Миодрага в известность о том, чем закончились переговоры с президентом. Машина мчится на полном ходу, двери закрыты, запрограммированные солдаты наверняка устроят нам кровавый ад, стоит нам только рыпнуться. — Может, он просто поговорить хочет? — я выдаю с надеждой. Потому что кроме надежды ничего и нет у нас больше. — Когда хотят поговорить, людей не похищают, — бурчит Кайлер. Я обдумываю услышанное. Если нас взял именно Мирче, значит, я и Кайлер ему не нужны. Только Ясин. Хотя… я брат Йована, а Мирче горит желанием отомстить ему за Ненада. И вполне может использовать для этого меня. Так или иначе, мы в полной заднице и пока не понятно, как вообще из нее можно выбраться. Машина резко тормозит, нас едва не сбрасывает с сидений. Я напрягаюсь, выжидающе глядя на дверь. Когда она распахивается, снаружи нас ждут несколько человек с непроницаемыми лицами. Вооруженных. Они жестом приказывают нам выйти из машины, Ясин двигается первым. — Может быть, нас отпустят? — я шепотом говорю Кайлеру. — Зачем мы ему нужны? Он бросает на меня взгляд, в котором нет ни капли уверенности в моем утверждении. Он тоже выбирается из машины, я выхожу последним. Осмотреться мне толком не дают, сразу толкают в спину. Нас проводят в здание, похожее на какой-то заброшенный цех, вооруженных людей там еще больше, десятки. Нас ведут по хлипкой лестнице на второй этаж, дальше следует череда похожих друг на друга коридоров, и в конце концов, мы оказываемся в огромном, практически пустом помещении, в центре которого стоят несколько стульев. Ясин не ждет приглашения, проходит и садится на один из них. Мы делаем то же самое. Один из солдат смеривает нас безразличным взглядом и достает из кармана наручники. Я вздыхаю, чувствуя, как мои руки отводят за спину, и холодная сталь смыкается вокруг запястий, приковывая их к спинке стула под весьма болезненным углом. Смотрю, как то же самое проделывают с Кайлером и Ясином. Никто при этом не произносит ни слова. Потом солдаты удаляются, дверь за ними захлопывается, и помещение погружается в тишину. Которую я решаю нарушить первым. — И что теперь? Мы не освободимся. — Боюсь, даже если бы освободились, сбежать бы нам не дали, — парирует Ясин. Я с трудом поворачиваю голову, глядя на Кайлера. Он сидит молча, прикрыв глаза, и пытается контролировать дыхание. — Эй… — я зову его. Он отвечает мне взглядом. — Ты как? — В последний раз, когда мне связывали руки, мне потом было очень больно, — он произносит тихо и закрывает глаза снова. Я открываю рот и не нахожу слов. Он говорит о том, чего я до сих пор не помню. О пытках. Его раз за разом вталкивают в ситуации, когда он вынужден о них вспоминать. Глухая ярость долбит мне в виски, и я резко дергаю руками. Конечно же, освободиться мне это не помогает, только кольца наручников больнее впиваются в кожу. — Успокойся, — произносит Ясин, и мне не понятно, как он во всей этой ситуации до сих пор спокоен. — Чего он добивается? — Кайлер так и не открывает глаза. — Почему сразу не пришел? — Хочет понервировать, — отвечает Ясин. — А может быть, занят на очередной сделке. Он не станет отменять ее ради разборок со мной. Я опять смотрю на Кайлера. Он не дрожит, не паникует. Просто дышит, глубоко и медленно. Он в ужасе. — Из нас троих ты — точно ему не нужен, — я говорю с предельной уверенностью. — Ничего не случится. Кайлер… Он смотрит на меня с тоской. — Раз я уже здесь, он не отпустит меня. А смотреть, как мучают кого-то — это тоже больно. Я вздыхаю, устремляя взгляд в пол под ногами. Что-то внутри меня еще хочет надеяться, что это все — простое запугивание, но никого из нас по-настоящему мучить не собираются. Другая часть рассудка прекрасно осознает, что для простых разговоров людей не запирают черт знает где связанными. И в голову не приходит никаких мыслей, как спастись. Никто не знает, где мы. “Геминиус” нас не видит. И выбраться самим у нас тоже не выйдет. Черт! Я вздрагиваю, когда замок на двери поворачивается с резким, скрипучим звуком. И в комнату входит Андра. На ней очередной брючный костюм, на этот раз бордовый, но меня больше заинтересовывает чемодан в ее руках. Небольшой черный кейс, один вид которого вызывает у меня необъяснимое предвкушение чего-то очень плохого. Мирче Корбан заходит следом, одаривает нас этим своим оценивающим взглядом, проходит к свободному стулу и ставит его так, чтобы было видно нас всех. В руках у него бутылка воды и стакан, их вид тоже вызывает у меня странную тревогу, хотя что пугающего может быть в воде? Андра отступает к стене, держа кейс перед собой. — Ну и что это за представление, Мирче? — Ясин не ждет, пока тот заговорит, начинает первым. — Решил ускорить мой “крах”, или как ты там это называешь? — Решил окончательно закрыть этот убыточный актив, — Мирче улыбается снисходительно. — Ты думал, что у тебя все будет. Но у тебя ничего не будет. Твой телохранитель тебя не спасет. А твое оружие я прямо сейчас заберу себе. Оно понадобится мне, чтобы разобраться с Траяном. А если проект будет совсем успешным — стать правителем доминиона из восемнадцати планет. Вот что значит мыслить глобально, Ясин. Чистая выгода. Ничего личного. Я не вижу, с каким лицом смотрит на него сейчас Ясин, но сам я испытываю ощущение полнейшего безумия от того, что он говорит. И его действия совсем не вяжутся с бредовыми заявлениями. Потому что он просто отвинчивает крышку от бутылки и наливает воду в стакан. — И как же ты сделаешь это прямо сейчас? — Ясин спрашивает с ледяным равнодушием. — Терпение, Ясин, терпение. Ты все увидишь, — взгляд Мирче застывает на мне. И я снова ощущаю это чувство узнавания, хотя я и не помню, чтобы видел Мирче когда-либо до нашей первой встречи в боулинге. Но, должно быть, видел. Раз он был связан с Ясином. Возможно, мы встречались уже, и он в курсе о чем-то. О том, в чем я не признался под препаратами. — Он знает, да? — я говорю тихо, и Ясин отвечает быстро: — Да, Джордже. Он знает, что ты знал. И знает, что ты ни о чем не рассказал. — Да, это была интересная операция по извлечению информации, — усмехается Мирче. — Препараты Миодрага, такие действенные вещи — и ничего. Я думал, дело в неправильных вопросах. Но решил, что нет. Дело в недостаточной убедительности. Знаете, что работает убедительнее всего? Ты, наверное, не знаешь, Ясин, ты променял своего единственного друга на свои имперские амбиции. А вот Джордже наверняка знает, — он сжимает стакан в руке и чуть покачивает. Вода перекатывается по кругу, и отчего-то мой взгляд залипает на ней, а не на его лице. — Самый мощный рычаг — тот, что не имеет денежного эквивалента. Эмоциональная привязанность. Когда страдает твой самый близкий человек. Тогда ты готов на все. Я смотрю на движение жидкости. И не понимаю. Почему это так интересно. Он ведь говорит про себя? Он из-за Ненада расстроен? Ненад был ублюдком. Психопатом. И его сыном. Я не могу отвести взгляд, вода шевелится, рука Мирче покачивается лишь слегка, а у меня возникает ощущение, словно мой разум тонет. — Освободи Джордже, Андра, — коротко приказывает Мирче, и Андра ставит кейс на пол с тихим стуком. Делает несколько шагов ко мне и скрывается за спиной. Где-то на периферии сознания всплывает мысль, что я буду сейчас свободен. И смогу бороться, хотя не представляю как. И не хочу. Я хочу смотреть на воду. — И передай ему инструмент для сделки. Щелчок. Наручники, коснувшись меня холодным металлом напоследок, исчезают. Я не пытаюсь потереть запястья, руки безвольно падают. А я смотрю на воду. — Джордже, — слышу голос Кайлера, но не оборачиваюсь, так я перестану видеть. Плеск. Перекат. Идеальная прозрачная жидкость. Андра отходит и возвращается. — Что ты с ним делаешь? — спрашивает Ясин, и его голос больше не звучит спокойно. Я не слышу в нем паники, но он напряженный. — Показываю тебе. Что он всегда был моим. Как и оружие. Мой. Твердое тело в моем сознании. Абсолютная уверенность. Я не знаю, в чем, но я готов следовать за этим голосом, чтобы видеть воду. Я должен, должен ее увидеть. — Встань, Джордже, — говорит Мирче, и я послушно поднимаюсь на ноги. — Возьми то, что дает тебе Андра. И я протягиваю руки. Чувствую холод, смотрю бегло — на шприц с зеленоватой жидкостью внутри — и тут же возвращаю взгляд туда, где движется вода. — Ты что-то засунул в него, — презрительно говорит Ясин. — Когда? — На Лейтоне. Когда его только взяли. И после этого он всегда был моим. Вот что значит долгосрочная инвестиция, Ясин. — Бля-я… — слышу голос Кайлера. — Он из-за этого не помнит нихрена? — Думаю, да. Но это не важно сейчас. Потому что он вспомнит. Когда введет это средство тебе. Введи средство Кайлеру, Джордже. Мне почти больно отворачиваться, я не смогу видеть воду. Я должен выполнить задачу быстро, чтобы поскорее вернуться. Ввести средство Кайлеру и вернуться. — Что это за херня?! Я вижу, как Кайлер смотрит на меня с ужасом, мотает головой и пытается оттолкнуться ногами. Он никуда не сдвинется, стул стоит почти у самой стены. Ему не спрятаться и не сбежать. — Мой новый продукт, — я застываю. Что-то в моей голове приказывает мне стоять, пока Мирче не договорит. И это ощущается как физическая боль. Я не могу повернуться и посмотреть на воду, а мне так нужно. — Я готовил его для Траяна. Очень сложная, очень дорогая разработка. У Траяна необычайно высокий болевой порог и ускоренная нервная адаптация. Но мой продукт не просто стимулирует болевые рецепторы, он убивает нервные клетки. Медленно. Поэтапно. Организм ощущает не просто “боль”, а тотальное разрушение изнутри. К такому нельзя привыкнуть. И я думаю, Траян не сможет противостоять. Правда, препарат еще не прошел клинические испытания. Мы проведем их сегодня. Продолжай, Джордже, введи средство Кайлеру. Яд. Что-то очень болезненное. На Глизе любят яды. Кайлер очень напуган. Я должен закончить побыстрее и вернуться уже к воде. — Как тест на мне покажет, что сработает на Траяне?! — Никак, Кайлер, — отвечает Мирче. — Тест будет не на тебе. Джордже, сделай уже. Я уверенно преодолеваю расстояние. Кайлер мотает головой. — Джордже, нет, это не ты, он управляет тобой, борись, блядь! — он произносит быстро, смотрит отчаянно. Я его люблю. И не хочу делать больно. Но мне нужно смотреть на воду. — С чего ты взял, что он что-то расскажет тебе, если ты убьешь Кайлера? — с отстраненным любопытством интересуется Ясин. — Я управляю его мозгом, — отвечает Мирче. — Я решаю, какая часть его сознания сейчас работает. И Кайлер ведь не умрет сразу. Я включу нужные функции, и Джордже будет все осознавать. Он будет понимать, что я остановлю мучения Кайлера, если он расскажет, где оружие. И я правда остановлю, я не зверь. Делай уже, Джордже. — Больной ты ублюдок, — цедит Кайлер, его глаза огромные. — Нет, Джордже, нет! Не подходи ко мне. Его глаза. Такие же чистые, как эта вода. Я не могу ее увидеть. Я должен ввести средство и вернуться наконец. — Пожалуйста… — он весь вжимается в спинку стула, я наклоняюсь. Мои руки не дрожат. Просто ввести средство, и все закончится, я снова смогу смотреть. — Джордже… Его глаза… — Куда колоть? — мой голос звучит так, словно я нахожусь совсем далеко отсюда. — В бедро, — вместо Мирче отвечает Андра. — Пожалуйста, Джордже, не надо, нет! — Это не по-настоящему, Кайлер. Я сделаю укол, и мы вместе посмотрим на воду. Я завороженно подношу иглу к его бедру. Просто укол. И я буду свободен от этой отвлекающей задачи. — Он рассказал мне, где оружие, Мирче, — я слышу слова Ясина, и на миг сознание возвращается. Абсолютно. Я вижу Кайлера перед собой. И шприц в своих руках. Блядь, я что, собирался ему что-то вколоть? Я нихуя не помню, как я освободился от наручников?! — Ты блефуешь — твердо говорит Мирче. Я разворачиваюсь, но не могу сделать ни шагу. Просто смотрю. Ясин глядит на Мирче с полуулыбкой, тот на него — серьезно. — Я не блефую. Джордже рассказал мне, где оружие, и оно теперь у меня. У Джордже его нет. Я не стал бы приходить к президенту и просить передать мне власть без оружия. Оно у меня. Я не понимаю, что здесь происходит. И все еще не могу пошевелиться. Но у меня в руках шприц со странной жидкостью, и я собирался ввести ее Кайлеру. Меня заставили. Я не знаю, как, но ощущение липкого ужаса топит мои внутренности. Они хотели, чтобы я навредил Кайлеру, и это почти произошло. Но сейчас Ясин… Блефует. И это остановило меня. — Ты ведь понимаешь, что я точно так же могу ввести это средство тебе, Ясин? И ты точно так же передашь оружие мне, когда больше не сможешь терпеть боль? — хмыкает Мирче. — Я понимаю. Оно у меня. Можешь попробовать. — Хорошо, — говорит Мирче медленно, смотрит на Ясина почти по-отечески. — Я, на самом деле, не собирался вредить тебе. Просто хотел, чтобы ты посмотрел, как все вокруг тебя рушится. Но раз оружие у тебя, планы меняются. Джордже, вколи средство Ясину. — Джордже, не делай!.. — я слышу голос Кайлера, последнее, прежде чем одна-единственная мысль не заволакивает сознание снова. Мирче приподнимает стакан. Вода шевелится. Она снова так мне нужна. — Введи средство ему, Джордже. Посмотрим, крепкий ли орешек наш несостоявшийся император. Ясин смотрит прямо на меня. Его глаза тоже похожи на воду. Только застывшую. А я хочу, чтобы она шевелилась. Я введу средство, и она снова будет. — Блядь, он не твоя кукла, сука! — Кайлер кричит. Ясин не моргает. Когда я присаживаюсь на корточки рядом с ним, чтобы было удобнее делать укол, он на меня не смотрит. Мне нужно увидеть воду. — Хватит. У него нет оружия, — вдруг говорит Кайлер на тихом вдохе. — Его у нас нет. Ни у кого из нас. Мирче издает глухой смешок. — Я знаю, что оно у вас. — Оно у меня, — твердо заявляет Ясин. Но оно у меня… Я никак не могу добраться до воды. — Если оно не у тебя, Ясин, ты напрасно пострадаешь. Когда Мирче говорит, что-то слабнет внутри. Мне все еще хочется увидеть воду. Но оружие у меня. Они его обсуждают, но оно у меня. — Оно у меня, — повторяет Ясин. Наши глаза сталкиваются, его взгляд уверенный и жесткий. Он застревает на мне надолго. А потом его губы дергаются в гримасе боли, когда игла исчезает в его бедре. *** — На самом деле, я хочу протестировать средство на Николе Эраковиче, опыт на нем наиболее показателен для понимания, как это сработает на Траяне, — Мирче говорит спокойно, смотрит за происходящим с ленивой сосредоточенностью, как за очередной серией интересного сериала. Стакан стоит у его ног, вода больше не двигается. Подавляющей потребности больше нет у меня в голове, но я все еще не могу пошевелиться. — Но дойдет и до него, когда он придет сюда. Вместе с Йованом Ристичем. А до этого момента я хотел бы забрать управление оружием. Ну что, скажешь уже, где оно, Ясин? Ясин не отвечает. Его губы сжаты так плотно, что челюсти дрожат, мышцы на шее напряжены. На его лице — отображение предельной муки, но он смотрит на Мирче яростно из-под влажно поблескивающих ресниц. И ничего не говорит. Я что-то вколол ему. Меня заставили. Опустошенный шприц валяется на полу у его ног. — Ну же, Ясин, не упрямься, — твердо говорит Мирче, принимая более расслабленную и удобную позу. — Мы не знаем, как действует этот токсин. Вдруг через десять минут ногу будет уже не спасти? А оно пойдет дальше. Ты ведь это чувствуешь. Мы оба этого не хотим. У тебя ведь нет оружия, так? Зачем ты играешь в это? За спиной Ясина гремят наручники от того, как он дергает руками, ударяя их о деревянную спинку. Я вижу кровь на его губах. Он не отвечает. — Хватит! — орет Кайлер. — Если это для Траяна, и если ты не веришь, что оружие у него, нахрена ты это делаешь?! Я не могу повернуться, я не вижу его лицо, но его голос дрожит с каким-то невероятным надрывом. Я смотрю на стакан. На то, с каким мрачным одобрением наблюдает за всем Андра. Вода. Они запрограммировали меня, блядь, как-то связали с этой чертовой водой. У меня даже не получается сжать кулаки. — Я правда не собирался, — хмыкает Мирче. — Ясин сам предложил. Зачем ты предложил это, Ясин? Хочешь показать, что готов пострадать за свой народ? Принять удар на себя, как настоящий лидер? Он говорит с насмешливым снисхождением, как человек, давно переросший время, когда его могли впечатлить подвиги. Ясин не отвечает. Он открывает рот, дышит шумно, его плечи трясутся. Кровь стекает по подбородку из его прокушенной губы. — Это разрушает клетки, Ясин. Но процесс пока обратим. Где оружие, Ясин? Ясин дрожит уже всем телом, беспомощно скребет ногами по полу, пытаясь вырваться из тисков боли. Мне хочется, чтобы кто-то остановил это, но некому. Потому что остановить — это сказать, что оружие не у Ясина, а у меня. И это может сделать только он сам, Кайлер не станет, ему явно невероятно трудно сейчас просто смотреть, но он не скажет. И Ясин не говорит тоже. Его руки выкручиваются, напрягаются, вытягиваются в какую-то невероятную дрожащую линию. Он уже не смотрит на Мирче, который наблюдает за ним молча, жмурится крепко, изредка выдувая изо рта кровавые брызги вперемешку с рваными стонами. — Останови это! Блядь, останови! — я слышу, как Кайлер бормочет, задыхаясь. И все вокруг превращается в кокон, пропахший болью и ужасом. В котором неизменной остается только одна вещь. Оружие не у Ясина, оно у меня. И чтобы дотянуться до него, мне не нужно шевелиться. Сознание снова уносится, но на этот раз я делаю это сам. Чтобы понять. Чтобы увидеть. Перед глазами, словно выгравированная на сетчатке, всплывает карта. На ней — множество крошечных огоньков, одни ближе, другие дальше. Она вертится, прокручиваясь в трехмерном пространстве, и я понимаю, что это за огоньки. Это бомбы. Ракеты. Гамма-лазеры. Все остальные разрушительные, смертоносные вещи. Критическое оружие. Я вижу расположение, потенциальные траектории, догадываюсь, как можно запустить. Но чем это все поможет нам сейчас? Одна точка мерцает совсем близко, словно бомба где-то под нами. Или над нами. Но если активировать ее сейчас, мы же не выживем. — Пять минут, Ясин. Где оружие? — спрашивает Мирче так, словно серия его утомила. С громким криком Ясин выгибает спину в немыслимую дугу, мне кажется, его руки вывернутся из суставов. Эта точка другая, не похожа ни на что, я не понимаю, что это за бомба. — Хватит! — голос Кайлера срывается на крик, надрывный и отчаянный. — Он не знает, он нихуя не знает! Хватит! Пожалуйста, хватит… Вот и все. Они сломали Ясина. И сломали Кайлера. Еще мгновение Мирче завороженно смотрит на то, как выламывает тело Ясина, потом коротко кивает Андре, и та снова открывает кейс. Достает из него новый шприц, решительно шагает к Ясину. — Смотри-ка, у тебя, кажется, появились друзья, — Мирче произносит без умиления, холодная, сухая оценка фактов. — Ты поэтому так старался, Ясин? Это очень трогательно. На них ты променял моего сына? Последнее тоже звучит без упрека, без резкого срыва голоса. Ясин с трудом разлепляет глаза, устремляет взгляд на Мирче, но я не уверен, что он сейчас что-либо видит и понимает. Я сам смотрю на него словно через призму этой самой карты. На которой ближайшая бомба движется. — Я тебя не виню, ты так молод, — Мирче качает головой. — И я не хочу отбирать твою жизнь, не ты убил Ненада. Я даже друзей тебе оставлю. Мне нужны только твое оружие и твоя империя. Андра делает еще один укол в руку Ясина, и он оседает безвольно, свесив голову, и только короткое судорожное дыхание показывает, что он все еще жив. Бомба движется снова, но я пытаюсь сообразить, как это возможно. И не успеваю, потому что Мирче опять тянется к стакану. Нет, нет!.. — Значит, оружие все-таки у тебя, Джордже, — Мирче вздыхает. Сжимает стакан в ладони. Вода двигается. — Введи средство Кайлеру. Когда я забираю шприц из рук Андры и разворачиваюсь, Кайлер не кричит. Не умоляет. Это хорошо, значит, все закончится быстро, и я вернусь к воде. Мокрые дорожки на его щеках напоминают, как сильно мне это нужно. Я введу лекарство и буду смотреть на воду. И все. — Джордже… — Кайлер все-таки всхлипывает тихо, когда я подношу шприц к его бедру. — Я не хочу умирать… Мне хочется сказать, что все хорошо, о чем он вообще, какая смерть? Это всего лишь укол, это быстро, а потом будет вода и ни о чем больше думать будет не нужно. Я сосредотачиваю взгляд на игле, такой темной на фоне его светлых джинсов. Ее вид остро врезается в сознание, из которого вдруг силой выдергивается всепоглощающая потребность, потому что я слышу звук. Какой-то протяжный сигнал, затем грохот, отдаленный, словно что-то тяжелое бросили в стену. — Кажется, они пришли раньше, чем мы ждали, — голос Мирче доносится как сквозь толщу воды. — Что ж, так даже лучше, столько времени сэкономим. Андра, сходи, поприветствуй главного участника испытаний. И да, Джордже, иди с Андрой. Встреть своего брата. С секунду я еще смотрю на иглу, мысленно представляя, как она пройдет сквозь джинсы Кайлера и исчезнет в коже. Но потребность сильнее. Я должен встретить Йована. И тогда наконец смогу смотреть на воду.