No pasarán!

Ненад говорит что-то еще, я вижу, как шевелятся его губы, но не слушаю. Поверить ему сейчас — значит, сразу сдаться. Значит допустить возможность, что я никогда больше по-настоящему не прикоснусь к Кайлеру. Не поговорю с братом. Не посмеюсь над шутками Срджана. Не увижу, каким императором будет Ясин в мирное время. Не поглажу Роско. Не сделаю больше вообще ничего, что составляет мою жизнь. И Ненад действительно плохо меня знает, если думает, что вывалил на меня вот эти откровения и я сразу поведусь на них, загонюсь и приму как данность. — Куда ты? — он догоняет меня, когда я стремительно выскакиваю из серверной. — Искать выход из этого дерьма, — бросаю, принимаясь обшаривать взглядом коридор. — Ты не понял? — начинает Ненад. — Нет отсюда выхода, некуда больше выходить… — Ага, — я перебиваю. — Тебе точно некуда. Не смотрю на него, смотрю на вещи. Все, как дома, ключи там, куда я обычно их кладу, кружка Кайлера на столе, он всегда оставляет, я мою. Собачьей шерсти нет, хотя в последний раз, когда я был в квартире в реальности, тут был Роско. Ненад и Траян не знают про Роско. И не знают про “Геминиус”. Это не учли в виртуальной реальности. Ненад говорит, что это его реальность, он тут все создает, и все именно так, как он этого хочет. А значит, Кайлер, квартира, все остальное — это то, каким он хочет, чтобы я все видел. Но если я найду что-то, доказывающее, что все здесь работает с моей головой, вынимает из нее определенные воспоминания и факты и встраивает их в эту картину… Я пока не понимаю, зачем мне это, ведь это никак не докажет, что мое тело до сих пор существует. Но так будет проще, чем осознавать, что в реальности, в которой я застрял, ничего от меня не зависит. — Я не хотел тебя расстраивать, Джордже, — говорит Ненад, наблюдая за моими метаниями. — Но чем быстрее ты поймешь, что это — единственная теперь твоя реальность, тем раньше мы начнем по-настоящему веселиться. Я поворачиваюсь, смотрю на его лицо несколько тягучих секунд, потом выдаю: — Иди нахуй, — и возвращаюсь к размышлениями. Он может врать. Может быть всего лишь еще одной картинкой из моей головы, которую Траян извлек, Траян ведь в курсе, что мы общались. А может быть действительно копией своего сознания, сохраненной каким-то невероятным для меня образом. Похуй вообще. Похуй на него. Каким бы он ни был, это ничего не доказывает. Я не могу пока разобраться, как именно Траян сварганил свою иллюзию, зацепиться не за что. Но мне и не надо разбираться с этим. Важна только одна вещь. Траян не ждал меня, не готовился куда-то помещать мое сознание, а значит, делал все наспех, и по-любому должны быть ошибки. Вот их мне и нужно найти. И может быть, они дадут мне понимание, как все устроено, существует ли до сих пор мое тело и как выбраться. — Ты не веришь, — снова начинает Ненад. — И это нормально. Когда Траян сказал мне, я тоже не сразу поверил. Сам подумай, только что я собирался трахнуть твоего брата и… — Блядь, да заткнись ты! — я не выдерживаю. Я не вижу смысла бить его, учитывая, что и он, и я — не настоящие, но врезать очень хочется. — Не злись, — Ненад игнорирует мой всплеск эмоций. — Я ведь правда его любил. — У тебя ебанутое понятие о любви, — я выплевываю. — И знаешь, о чем я в жизни жалею? О том, что не дал Николе убить тебя тогда. Вот прям огромная моя ошибка. Но если будешь задалбывать меня дальше, сам тебя грохну. Что с тобой будет, если я тебя тут грохну? Он смеется незамутненно. — Грохни и увидишь. Я отворачиваюсь раздраженно, продолжаю ходить по комнатам. Ненад и не думает никуда свинчивать. — Скоро ты сам поймешь, что я единственный настоящий здесь помимо тебя. А с настоящими людьми гораздо интереснее, — он говорит. — Хотя и с ненастоящими можно развлечься. Но это ты уже понял с Кайлером, да? Я прикрываю глаза, стараясь думать о том, что у меня есть куда более важные дела, чем убивать его. — Но они скучные, это ты тоже скоро поймешь. Совсем не похожи на оригинал. Вот, например… И он протягивает ко мне руку неожиданно. Я не успеваю отдернуться, и спустя секунду стены моей квартиры исчезают, сменяясь другими. Тоже знакомыми мне. Я был в этом месте только однажды, но там происходили такие жуткие для меня события, что оно запомнилось мне надолго. Квартира Ненада на Глизе. — …Ясин, — заканчивает Ненад. — Мы ведь росли вместе, дружили, ну, ты знаешь. Я поворачиваюсь туда, куда он смотрит, и через приоткрытую дверь вижу Ясина, сидящего на кровати в одной из комнат с книжкой в руках. — И он всегда такой зажатый был, — продолжает Ненад. — Очень скучный. Мне пришлось как следует напоить его, чтобы трахнуть. Правда, после этого он съехал и больше не хотел со мной общаться, — он усмехается, видя, как меня тут же передергивает от его слов. — Зато смотри, какой удобный он здесь. И он шагает в комнату. — Я пришел. Ясин тут же откладывает книгу в сторону, поднимается с кровати и, подойдя к Ненаду, становится на колени и принимается расстегивать ремень на его штанах. — Они все быстро становятся дрессированными, — Ненад перебирает пальцами его волосы, но смотрит на меня. — Попробуй с Кайлером. Если чего-то не делали раньше — тут можно все, да. Я смотрю в его горящие насмешливо глаза. Потом на эту пародию на Ясина, обхватывающую его член ладонью и пошло облизывающую губы. Знакомый грохот, источник которого я так и не нашел, раздается в тот момент, когда Ясин наклоняется, чтобы сделать то, за чем наблюдать я точно не собираюсь. Хватит с меня. — Развлекайся, — бросаю и выхожу за дверь. И снова оказываюсь в своей квартире. — Джордже?.. — Кайлер удивленно поднимает на меня взгляд. И я понимаю, почему: я возник посреди нашей спальни прямо из воздуха, и я жду, что сейчас он запрограммированно сделает вид, что ничего не происходит, что я всегда тут и находился. Но он просто смотрит на меня так, словно ждет ответа. Так, как смотрел бы, если бы я в реальности стоял бы перед ним, всклокоченный, напряженный и взбешенный. Как смотрел бы мой Кайлер. И он все равно не настоящий. Хотя и вызывает у меня те же вполне реальные чувства. Но мне не о чувствах к Кайлеру сейчас нужно думать. Поэтому я продолжаю то, от чего оторвал меня Ненад — ищу возможные нестыковки в текстуре и другие потенциальные баги симуляции. — Что ты делаешь? — Кайлер встает рядом со мной, тоже принимается разглядывать стены. — Ты в порядке? — Нет, — вздыхаю. Говорить с ним легче, чем относиться как к шевелящейся картинке, хотя он именно ей и является. — Я знаю, что я в симуляции. И все не настоящее. Ты — не настоящий. А я очень хочу к тебе настоящему, но может быть, я навсегда застрял тут. — Ты говоришь какую-то чушь, — он смотрит на меня встревоженно. — Это из-за Траяна… — Да, — я перебиваю. — Из-за Траяна. Это он сделал. Но, возможно, это слепленная наспех симуляция, а значит, тут должны быть баги. Но я их не нахожу. Обессиленно сажусь на кровать и залипаю взглядом на стене. Потом перевожу его на Кайлера, он продолжает смотреть на меня озадаченно. — Ну что? — я спрашиваю резко. — Баги, — он повторяет. — Ладно. Давай вместе поищем, если тебе это нужно. Я приподнимаю бровь, разглядываю его пристально. Удобный. Так сказал Ненад. В этой его реальности все удобные. Ясин без раздумий делает то, что ему вздумается. Кайлер не спорит, не задает лишних вопросов и делает то, что нужно мне. Глухое раздражение долбится в виски. Это все так неправильно и дико, и мне не хочется, чтобы так всегда теперь было, не хочется. — Ты все, что мне нужно, будешь делать? — спрашиваю раздраженно. Кайлер вздыхает так, словно я его достал, но отвечает спокойно: — Если тебе от этого легче и ты перестанешь беситься — да. Будем искать, блядь, баги. Я морщусь, смотрю на эту красивую, идеальную пародию, ощущая, как удушающая волна тоски подкатывает к горлу. — Разденься, — произношу негромко. Кайлер удивленно приподнимает брови. — Что? — Разденься. Я хочу, чтобы ты разделся. — Ты же собирался баги искать, — он хмурится непонимающе. Удобный. Все тут удобные. Он должен сдаться. — Я передумал. Разденься, — я говорю и подхожу к тумбочке. Открываю ящики один за другим, в них, конечно, не то, что лежит там в действительности. Потому что Ненад не знает, он в них никогда не копался. И там то, что он мог положить туда в силу своих извращенных наклонностей. Я вынимаю огромный черный дилдо, с секунду рассматриваю его изучающе, и бросаю на кровать. — И трахни себя этим. Я хочу посмотреть. И не хочу я смотреть. Кайлер ненастоящий, но мне все равно тошно от того, что я так с ним разговариваю и такое предлагаю. И от того, что это — возможно, единственный Кайлер, который теперь у меня будет. Искусственная, очень реалистичная секс-кукла. Кайлер прослеживает за моим движением, его глаза приоткрываются шире, и когда он снова смотрит на меня, в них — возмущение: — Джордже?.. Очень реалистичная секс-кукла. — Давай. Вставь его себе. Он смотрит на меня. Я жду. Жду, что сейчас он, как Ясин, послушно начнет выполнять приказ. А потом моя голова отдергивается, и все в ней начинает звенеть, а щека горит, словно ее обожгло. Потому что удар у Кайлера в этой симуляции тяжелый, уж не знаю, насколько схож с реальным, но ощущается вполне по-настоящему. — Совсем ебнулся, блядь?! — он выдыхает разъяренно, я тру обожженную щеку. — Сначала баги, теперь хер слоновий!.. Мы оба переводим взгляд на “хер слоновий”, потом снова друг на друга. И я понимаю, что это странно. То, что дилдо присутствует, говорит о том, это может быть реальностью, созданной больным сознанием Ненада. Или Траяна. Но то, что Кайлер сейчас глядит на меня, словно голыми руками придушить хочет — не вписывается в их сценарий. Только если… он и есть баг? *** — Прости, — я произношу тихо. Щека до сих пор горит. Кайлер медленно моргает дважды и разжимает кулак. — Нахера ты это предложил? — Мне нужно было проверить. — Проверить что? И я сам не знаю, что именно. Чего я хотел добиться. Но то, что Кайлер отреагировал так, говорит, что его не программировали Ненад или Траян. Он такой, каким должен быть, если бы его брали из моего сознания. И это по-прежнему не дает мне понимания, существует ли до сих пор мое тело, и даже не говорит о том, что мое сознание участвует в формировании этой виртуальной реальности, возможно, оно просто привнесло в нее Кайлера как баг. Но так легче. Легче знать, что он не просто виртуальная марионетка, способная только улыбаться, кивать и трахаться. — Послушай, — я снова сажусь на кровать, протягиваю руку, и он, чуть помедлив, берет ее в свою и садится рядом. — Ты, возможно, скажешь, что и это тоже бред, но попробуй допустить на секунду, что Траян правда на это способен. Кайлер смотрит на меня внимательно. И я ему все рассказываю. Он слушает меня молча, и когда я заканчиваю, тоже ничего не произносит. И я все жду, что сейчас он снова скажет, что мне пора полечиться, и тогда мне придется просто игнорировать его и разбираться со всем дальше самому, это куда легче, чем убедить симуляцию, считающую себя настоящим Кайлером, в том, что он не настоящий. — Что скажешь? — я спрашиваю, когда тишина начинает давить нестерпимо. — Ненад Корбан, говоришь? — он вздыхает. — Да, — я киваю устало. — Прикинь. Заставил Ясина ему сосать. Хотя я думаю, он тут много с кем делает много что. Если, конечно, он сам не часть симуляции. А может, это вообще не симуляция, а все та же всратая нейроэнграмма. Я не знаю. — Какая дичь, — он протягивает руку и убирает прядь волос с моего лба. Его пальцы теплые, прикосновение невесомое. Я чувствую, как непроизвольно поджимаются губы. — Что мне делать? — я смотрю на него отчаянно. — Нужно как-то узнать, что с телом, — он отвечает твердо. — Подумай, где сам мог бы ошибиться, если бы делал симуляцию? Или что точно должно быть или, наоборот, чего не может быть в симуляции. Я не очень в этом разбираюсь, но ты можешь. И с каждым его словом в меня втекает странная уверенность. Что я могу. Потому что даже здесь, в искусственной реальности он поверил мне и верит в меня. А где-то там, настоящий — ищет меня и ждет. Потому что он вот такой. Везде. Везде, где он мой. — Я вижу как минимум одну ошибку, — я говорю. Кайлер смотрит вопросительно. — Ты. — Я? — Ты слишком классный. Ненад бы не создал тебя таким. У него всратые представления о том, что классно. И Траян бы не создал, он тебя не знает. Значит, тебя создаю я. И я жду, что вот сейчас, после таких заявлений он все-таки скажет, что я вкрай ебнулся. Но Кайлер только улыбается чуть заметно, словно мои пылкие заявления его смутили. — Если ты создаешь меня, значит, тут есть что-то еще, что ты создаешь. — А если нет? Если только ты — баг? — Если нет, значит, я почему-то появился. Что-то на это влияет. Подумай, что это может быть. И я думаю. Думаю, что он подталкивает мои мысли в нужном направлении. Сперва — узнать, единственный ли он баг в этой системе. И если да — разобраться, как он мог возникнуть. Но больше ни о чем подумать я не успеваю. — Так и знал, что ты здесь. — Я поворачиваюсь к двери и вижу Ненада. — Нравится Кайлер, да? Я постарался для тебя. — Съеби, а? — я выдаю раздраженно. Мне совсем не до него сейчас. — Ну нет, — он решительно проходит в комнату. — Я столько торчу тут один, и Кайлера я в моей реальности еще не делал. Я тоже хочу его трахнуть. — Ты, блядь… — Кайлер смотрит на него гневно и сжимает кулаки. Ненад тоже задерживает на нем взгляд. Удивленный. Потом переводит на меня. — Он злится? — он чуть заметно хмурится. — Так не должно быть. И мне не нравится то, с каким интересом он теперь смотрит на Кайлера. — Обычно симуляции так себя не ведут, — любопытство в его голосе неприятное, темное. — Ты его создаешь, — его глаза вспыхивают пониманием, он улыбается мне почти восхищенно. — Любопытно. Но… так даже лучше. Мне так надоели все эти куклы без эмоций. Быстро наскучивают. Так хочется чего-то настоящего. Он делает шаг к Кайлеру, тот крепче сжимает кулаки. — Ты сейчас свалишь отсюда, или я тебе врежу, — он цедит глухо. — О, нет, ты мне не врежешь, — усмехается Ненад. — Потому что ты очень реалистичный, да. Но это мой мир. А в моем мире я могу сделать вот так. Он ничего не делает, не щелкает пальцами, не совершает никаких других движений. Но в следующую секунду Кайлер застывает. Его кулаки так и остаются сжатыми, глаза горят яростью, но тело больше не двигается. И он стоит теперь как восковая фигура. Как статуя. — Так лучше, — довольно улыбается Ненад и смело шагает к Кайлеру. — Отвали. От. Него, — я встаю у него на пути. — Черт, Джордже, ты серьезно? — он не перестает лыбиться. — Он же не настоящий. И с ним что угодно можно делать. И чем раньше ты поймешь, что ты теперь только тут и существуешь, тем быстрее начнешь веселиться, и… Я не даю ему договорить. Бью с размаху, чувствуя, как костяшки пальцев тут же вспыхивают резкой болью от соприкосновения с его челюстью. Мне плевать. Ни в какой реальности я не позволю всяким уебкам говорить про Кайлера в таком ключе и транслировать на него свою похоть. Ненад не отшатывается. Смотрит на меня, продолжая улыбаться, по его разбитой губе течет кровь. — Хорошо, — он облизывается, смакуя. — Давай еще. — Просто съеби, — я цежу, сквозь сжатые зубы. — Ни за что, — он смеется. — В кои-то веки все такое настоящее. И ты в бешенстве. Это так здорово. Смотри. Я невольно прослеживаю за его взглядом. Кайлер все еще стоит статуей. Его глаза — единственное живое в неподвижном лице — мечутся, пытаясь найти меня, понять, что происходит. И его застывшее тело вдруг начинает медленно подниматься, словно его тянут к потолку за нитки. Его руки безвольно повисают, воздух вокруг него начинает дрожать. Одежда медленно сползает с него, будто кто-то невидимыми руками стаскивает с него футболку, расстегивает джинсы. — Джордже, — он произносит с трудом шевелящимися губами. — Отпусти его, сука! — я бросаюсь на Ненада, не раздумывая. Бью снова, кулак врезается в челюсть с тошнотворным хрустом, и сразу же дубашу еще — в нос, в солнечное сплетение. Ненад стоит как вкопанный, не делая ни малейшей попытки защищаться. Он просто принимает удары и улыбается все шире. — Закончил? — он спрашивает, когда я, тяжело дыша, опускаю руку. Кожа саднит на разбитых костяшках, дыхание сорвано. А на Ненаде — ни царапины, словно я стену долбил. — Какого хера?.. — я цежу. — Так все работает в моей реальности. — он говорит победно. — Я бессмертен и неуязвим тут. И я делаю, что хочу. И все делают, что я хочу. Даже ты, Джордже. И сейчас я хочу трахнуть Кайлера. Я шагаю к нему, замахиваясь снова, но он небрежным жестом легко отбрасывает меня от себя. Я беспомощно отлетаю к стене, затылок врезается в угол, перед глазами взрывается фейерверк белых искр, и я сползаю вниз, не в силах пошевелиться. Ненад не оборачивается. Ему плевать. Он смотрит на Кайлера. Кайлер парит в воздухе, его тело — голая, беззащитная плоть. Он не может пошевелиться, но глаза его живые. Они находят меня. В них — ярость, страх и что-то еще, от чего мне хочется завыть. — Я уже развлекался тут с Ясином. С Йованом. Даже с тобой, — Ненад усмехается. — И делал по-разному. Они возмущались, протестовали, матом меня крыли только в путь. Но это все — не то. Это быстро надоедает, когда можешь предсказать. Когда сам и придумываешь реакции. А вот твой Кайлер… Он проводит пальцами по груди Кайлера, медленно, смакуя. — Убери от него руки, ебаное ты чмо! — мой голос срывается, звучит жалко и беспомощно. Я дергаюсь и пытаюсь встать, но тело не слушается. А Кайлер смотрит на меня. Рука Ненада скользит ниже, по его животу, он дергается, безуспешно пытаясь вырваться, жмурится бессильно. А потом открывает глаза и снова смотрит на меня. Зная, что ни у него, ни у меня нет шанса. Этот ненастоящий Кайлер, с которым, по словам Ненада, “можно делать что угодно”. Смотрит на меня, понимая, что я не спасу, но отчаянно желая, чтобы спас. Потому что мое сознание создало его здесь живым, и он чувствует все так, как, я уверен, чувствовал бы настоящий Кайлер. — Сука, отпусти его! — я ору, голос срывается в хрип. Ненад не обращает внимания. Он обхватывает член Кайлера ладонью, проводит большим пальцем по головке. Кайлер выгибается, насколько позволяет невидимая хватка, и из его горла вырывается звук — не то стон, не то рыдание. — Охренеть! Такой чувствительный, — Ненад довольно улыбается. — С ним точно будет весело. И я чувствую, как что-то внутри меня обрывается. Не та тихая, ровная злость, которая была секунду назад. Не желание просто ударить или оттолкнуть. Что-то гораздо глубже, гораздо чернее поднимается из самой дальней, самой темной части моей души. Я вижу пальцы Ненада на Кайлере. Вижу, как они сжимаются. Вижу, как Кайлер зажмуривается, стискивая зубы, чтобы не закричать. Вижу капли пота на его висках, выступившие от напряжения. И мир перестает существовать. Нет стены за спиной. Нет невидимых пут, держащих меня. Нет правил. Нет реальности. Нет ничего, кроме него и меня. Я встаю. Ненад оборачивается, и в его глазах мелькает удивление — я должен был лежать, должен был быть беспомощным. Но я стою. И в руке у меня нож. Я не помню, где и как взял его, он словно сам по себе материализовался в ладони. Я не помню, как подошел. Помню только, что нужно успеть. Успеть, пока... — Ты серьезно? — Ненад усмехается, но в его голосе уже нет прежней уверенности. — Ты еще не понял, что меня нельзя тут... Он не договаривает. Я вгоняю нож ему в шею. Кровь брызгает — теплая, липкая, настоящая. Ненад хрипит, хватается за рану, и в его глазах — искреннее, абсолютное изумление. Он не понимает. Не может понять. Потому что так не должно работать. Но работает. Я выдергиваю нож и вонзаю снова. И снова. И снова. Плечо. Грудь. Живот. Удар, удар, удар. Я не останавливаюсь. Я не могу остановиться. Пока он еще дышит, пока он еще может поднять руку, пока он еще может... — Хватит, — голос Кайлера звучит где-то очень далеко. Я не слышу. Я вонзаю нож снова. В бедро. В бок. В плечо. Кровь заливает руки, лицо, пол, но я не чувствую. Я должен убедиться. Должен быть уверен, что он... — Джордже! Хватит! Рука, перехватывающая мое запястье, сильная и теплая. Кайлер рядом — живой, целый, в футболке, которую я не видел, как он надевал. Он смотрит на меня, и в его глазах — не ярость, не страх, не отвращение. Он смотрит так, будто я — единственное, что имеет значение. — Все, — говорит он. — Я здесь. Я в порядке. Я смотрю на свои руки. Они в крови. На нож, который все еще сжимаю. На Ненада — вернее, на то, что от него осталось. Кровавое месиво на полу. — Я убил его, — выдыхаю я. Голос чужой, не мой. — Да, — Кайлер осторожно вынимает нож из моей руки, отбрасывает в сторону. — Ты убил его. — Он придет снова. Он так сказал. Что он бессмертный тут. Возможно, он уже пробовал себя убивать и знает наверняка. — Может быть, — Кайлер сжимает мои окровавленные ладони. — Но сейчас его нет. Сейчас ты со мной. Я смотрю на него и чувствую, как дрожь, которую я не замечал, начинает сотрясать все тело. Как воздух, которого не хватало, вдруг заполняет легкие. Как мир возвращается — медленно, по кусочкам. Я прижимаю его к себе. Крепко. Так, что кости трещат. Так, что он, наверное, не может дышать. Но он не отстраняется. Его руки обнимают меня в ответ, гладят по спине, успокаивают. Ненад появляется через несколько часов. Или минут, я теряю счет времени. — Да-а, весь в брата, — он останавливается на пороге спальни, смотрит на снова чистый пол, на нас, и на его лице — смесь уважения и раздражения. — Я, конечно, знал, что ты любишь своего Кайлера, но чтобы настолько... — Убирайся, — я отвечаю тихо. — Я же говорил, меня нельзя убить, — он не обращает внимания. Я поднимаюсь на ноги. Кайлер хватает меня за руку, пытается удержать, но я мягко высвобождаюсь. — Похоже, нельзя, — я соглашаюсь невесело, глядя Ненаду в глаза. — Но я могу сделать так, что ты не захочешь ко мне приходить. — И как же? — он усмехается. — А ты проверь. Он смотрит на меня. Долго. Потом переводит взгляд на Кайлера, который тоже встал и стоит рядом, глядя на него предельно воинственно. — Ладно, — он наконец поднимает руки, делая шаг назад. — Как скажешь. Не буду лезть. Но ты же понимаешь, что это ненадолго? Что рано или поздно тебе станет скучно. И ты захочешь чего-то настоящего. И тогда я буду рядом. Он уходит, оставляя дверь открытой. Я стою, смотрю ему вслед, чувствуя, как внутри медленно оседает тяжесть. — Он прав, — Кайлер произносит тихо. Я оборачиваюсь. — Насчет чего? — Насчет того, что это ненадолго. — Если он придет и снова полезет к тебе, я его снова убью. — И что, каждый раз будешь его убивать? — в голосе Кайлера нет упрека, только тихая боль. Я не отвечаю. Потому что да. Если надо — каждый раз. По-другому я не умею. — Тебе нужно найти выход, — он продолжает мягко. — Потому что ты так свихнешься. И я не знаю, он это говорит, потому что он настоящий так бы сказал, или потому что озвучивает мои собственные потаенные мысли. Но он прав. — Но он действительно все тут создает. Все, как он хочет. Я не мог пошевелиться, я ничего не мог сделать, я только каким-то чудом… — Он создает, — кивает Кайлер. — Но ты создал меня. И грохнул его, хотя он считал, что ты не освободишься. Значит, ты тоже что-то тут можешь. Подумай, что еще ты можешь. И я смотрю в его серьезные глаза. И думаю. Что, если предположить, что это и правда реальность Ненада, в которой он царь и бог, то я, выходит, тоже в ней баг. Не встраиваюсь в шаблонную модель поведения, существую автономно и, похоже, даже способен менять детали реальности. А еще, в отличие от Ненада, для которого все здесь — единственная форма существования, я испытываю боль. — Мне было больно, — я смотрю на Кайлера, отчаянно пытаясь ухватиться за догадку. — Когда ты меня бил. И когда я бил его. Ему не было, а мне было. — И что это значит? — Не знаю. Я закрываю глаза. В голове шумит, мысли путаются, но я пытаюсь сосредоточиться на одном — на том, что я чувствовал. Жар в разбитых костяшках. Оглушающую вспышку, когда затылок врезался в угол. Жжение в ладони, когда я сжимал нож. Все это было слишком настоящим. Слишком живым. Я разжимаю кулак и смотрю на свою руку. Кости целы, кожа чистая — симуляция "исцелила" меня, когда Ненад ушел. Но память о боли осталась. — Если бы мое тело сожгли, — говорю я медленно, проговаривая мысль вслух, чтобы проверить ее на прочность, — если бы от меня осталось только сознание, как у Ненада... почему мне больно? А ему нет? Кайлер молчит, смотрит на меня выжидающе. — Он может управлять этой реальностью. Он может сделать так, чтобы ему не было больно. А я — нет. Потому что моя боль не отсюда, — я касаюсь пальцем виска. — Она оттуда. От моего настоящего тела, которое все еще живо. Которое все еще чувствует. — Ты уверен? — голос Кайлера тихий, осторожный. — Нет, — я говорю честно. — Но это логичное объяснение. Если бы я был просто копией сознания, как Ненад, я бы не чувствовал боли. Или чувствовал бы, но мог бы ее отключить. А я не могу. Значит, я — не копия. Я замолкаю, переваривая собственные слова. Они звучат убедительно. По крайней мере, для меня. — И если мое тело существует, — продолжаю, чувствуя, как внутри разгорается маленький, хрупкий огонек надежды, — значит, меня можно спасти. Нужно только найти, как отсюда выбраться. Кайлер улыбается — той самой улыбкой, от которой я с ума схожу в любой из возможных реальностей. — Тогда давай искать.