No pasarán!

Слева по коридору, там, где по карте должна быть лестница, я слышу шаги. Кто-то идет навстречу. И я замедляюсь невольно, прижимая ладонь к рукоятке пистолета, хотя и стараюсь сохранять спокойствие. Я охранник, я должен вести себя обычно. Хотя уже тот факт, что я не помчался на сигнал тревоги — необычный. Но, может, удастся закосить под дурачка, и никто ничего не заподозрит. Заворачиваю за угол и едва не сталкиваюсь с парнем в светло-серой спецовке — не охранник, слава богу, похоже, обычный сотрудник в этой лаборатории. И я уже хочу пройти дальше, стараясь не смотреть на него и не привлекать лишнее внимание, когда вдруг слышу: — Да твою ж мать, и далеко ты почесал? Я невольно замираю, понимая, что вряд ли он это мне, я ж его впервые вижу, а вот он меня… мог уже видеть. В лабораторном кресле, погруженного в симуляцию. И… блядь. Выхватываю пистолет и, резко развернувшись, направляю дуло на него. Он тут же вскидывает руки в воздух: — О, нет-нет-нет! Я тебе помогаю! Я друг, друг! Я от Виорела! Я смотрю на него недоумевающе. Он младше меня, маленького роста, растрепанный и щуплый, и наверное, я завалю его с одного удара даже в нынешнем своем печальном состоянии. Это бы мне и нужно сделать, я и так теряю с ним много времени, а ведь каждая секунда на счету. Но… “от Виорела”. Я помню, что сказал Траян. Что Виорел остался со мной, был где-то здесь, и возможно, он и правда мог с кем-то договориться… — Дорин. Дорин Сореску. Техник, — парень продолжает быстро, видимо, приняв мою заминку за лояльность. — Должен был ночью отключить тебя и вывести, но… все пошло не по плану. — Где Виорел? — я спрашиваю, так и не опуская пистолет. — Так говорю же, все пошло не по плану. Траян забрал Виорела, и черт знает, что я теперь должен делать. А тут еще и ты очнулся, и блин, как же все сложно, — он пытается сдуть челку и смотрит на меня будто бы обвиняюще. — Руки опустить можно? И я опять застываю растерянно. Я выбрался из симуляции — с огромным трудом, выбрался из лаборатории — с не меньшим трудом. Но я понятия не имею, как выбираться из резиденции и с Глизе, а ведь я должен. Должен вернуться к своим, добраться до них, сообщить все, что узнал. Смотрю в лицо Дорина и прикидываю, в чем может быть подвох. И не вижу его. Траян, скорее всего, не думал, что я вылезу из симуляции сам, а даже если и предполагал такое развитие событий, то совершенно точно не знает, что я это вот прямо сейчас сделал. И Виорел… Виорел действительно мог придумать какой-нибудь план, если решил тогда сдаться вместе со мной. И похоже, нет у меня выбора, придется довериться этому Дорину, потому что больше внутри резиденции мне помощи точно ждать неоткуда, а один я вряд ли справлюсь. — Опусти, — я киваю и сам опускаю руку с пушкой. — Какой был план? — Я должен был дождаться условного сигнала, отключить тебя от симуляции и вывести, и вы бы улетели с Виорелом на одном из кораблей, — улыбается Дорин. Улететь на корабле. Вот так просто. Корабль. В ангаре. Совсем рядом. Пожалуй, этот план можно выполнить и без Виорела. — Веди к кораблю, — я говорю. — Нет, теперь не получится, — он качает головой. — Виорела нет, а только он знал код от автопилота. Твою мать! Наверное, я могу попробовать и этот код взломать, но это время, чертово время, а его у меня нет, меня вообще уже скоро хватятся, как только поймут, что охранник пропал. Да и торчать в ангаре, ломая голову над кодом, никто мне не позволит. — Я так понимаю, это ты врубил тревогу? — Дорин вопросительно приподнимает бровь. — И кого-то вырубил? — Охранника, — я киваю. — Но по телеметрии ты все еще в кресле, — Дорин даже не спрашивает, словно ждет, что я сам поясню. — Подсоединил охранника. — Умно, — он кивает одобрительно. — Дай сюда коммуникатор. — Что? — я напрягаюсь. — Коммуникатор. Ты ж у охранника его забрал? — он протягивает руку. — Они работают в паре, второй хватится и сразу поднимет тревогу. Напишу ему, что Траян вызвал этого охранника к себе. Так будет больше времени. Я обдумываю его предложение секунду. Потом передаю коммуникатор: — Умно, — я смотрю, как он набирает сообщение на коммуникаторе и улыбается довольно. — И что теперь? Он поднимает на меня глаза. — Отведу тебя в техническую, сам пойду введу нашему другу снотворное, — он потряхивает коммуникатором в воздухе. — Чтобы тебя подольше не хватились. И будем думать, как тебя отсюда вытаскивать. Он возвращает мне коммуникатор и кивком зовет меня за собой. И мне ничего не остается, кроме как следовать за ним. Он идет быстро, но не бегом — размеренным, уверенным шагом человека, которому все здесь знакомо, и у него есть право здесь находиться. Я стараюсь копировать его походку, но комбинезон болтается на мне, ботинки тяжелые и норовят слететь с ног при каждом шаге, а правая рука висит не так, как надо. Приходится сжать пальцы в кулак и засунуть в карман — так, может, никто не заметит. Мы выходим в основной коридор, и я вижу их. Трое мужчин в такой же форме, как у меня. Они стоят у поста, переговариваются, один держит в руке коммуникатор и хмуро смотрит на экран. Дорин, не сбавляя шага, сворачивает к ним, и у меня сердце уходит в пятки. Я иду за ним, стараясь держаться чуть позади, чтобы не попадать в поле зрения, но при этом не выглядеть подозрительно. — Эй, — Дорин окликает их, и голос у него такой будничный, словно он спрашивает, который час. — Что за тревога была? Я с серверной услышал, думал, пожар. Охранники поворачиваются к нему. Один, тот, что с коммуникатором, пожимает плечами. — Датчик перегрева сдох. Ложняк. — А я смотрю, вы тут все на ушах стоите, — Дорин кивает на второго охранника, который держит в руке планшет и что-то быстро набирает на нем. — Кого-то ищете? — Раду с поста пропал у нас, — говорит третий, самый молодой, и в его голосе слышится неуверенность. — На связь не выходит. Я чувствую, как комбинезон становится липким от пота. Моя рука в кармане сжимается в кулак, и боль от выбитого пальца вспыхивает с новой силой. Я не смотрю на них, делаю вид, что меня больше интересует коммуникатор, который я держу в здоровой руке. — Да ладно, — Дорин отмахивается. — Может, в туалет отошел. Или его Траян дернул, у него сейчас там какая-то движуха с этим... ну с тем, кого привезли. Он бросает на меня быстрый взгляд, и я едва заметно киваю. А сам внутренне напрягаюсь — кого-то привезли? Траян взял кого-то из наших? Йована? — Траян? — переспрашивает тот, что с коммуникатором. — Зачем ему? — А я откуда знаю? — Дорин пожимает плечами. — Может, допрашивает и хочет глянуть, как Раду в стрессовой ситуации себя поведет. Охранники переглядываются. Один из них хмыкает: — Мог бы и предупредить. А то мы уже второй пост подняли. В этот момент у того, что с коммуникатором, раздается короткий писк. Он поднимает устройство, хмуро всматривается в экран, и его лицо тут же разглаживается. — А, вот и он, — охранник убирает коммуникатор в карман. — Реально Траян вызвал. — Вот и разобрались, — Дорин уже делает шаг дальше, как бы завершая разговор. — Я в техотсеке, если кому буду нужен. Он проходит мимо них, и я следую за ним, чувствуя спиной их взгляды. Мне кажется, что они сейчас окликнут меня, спросят, кто я, почему не на посту, почему рука в кармане и в глаза не смотрю. Но они молчат. Мы сворачиваем за угол, и я наконец выдыхаю. — Нормально, — говорит Дорин, даже не оборачиваясь. — Еще пару минут — и ты в безопасности. “В безопасности” оказывается маленькой технической комнатой, забитой серверными стойками и кабельными лотками. Здесь пахнет горячим металлом и озоном, вентиляторы гудят на одной ноте, создавая ощущение, что мы внутри огромного улья. Дорин закрывает за нами дверь и поворачивается ко мне. — Жди здесь, — он кивает на старый, видавший виды стул, стоящий у стены. — Я пойду вколю нашему другу то, что его на ближайшие часов шесть отключит. И подчищу логи, пока никто не полез проверять, откуда тестовый сигнал на мониторинге. — А если кто-то зайдет? — спрашиваю я, уже понимая, что другого варианта все равно нет. — Не зайдут, — он пожимает плечами. — Эта комната ничья. Я тут храню барахло, которое по документам списано. Никто сюда не суется. Главное, сам не высовывайся, сиди тихо. Он уходит, и дверь за ним закрывается с негромким щелчком. Я остаюсь один. Сажусь на стул, прижимая правую руку к груди. Запоздало понимаю, что нужно было попросить у Дорина какое-нибудь обезболивающее, рука распухшая и словно чужая. Палец, который я выбил, теперь кажется вдвое толще остальных, и он по-прежнему смотрит в неправильную сторону. Я смотрю на него, потом перевожу взгляд на дверь. Дорин сказал про шесть часов. Шесть часов до того, как они по-настоящему хватятся охранника. И это если никто не зайдет в лабораторию раньше. Если второй охранник не решит проверить, почему напарник так и не возвращается, хотя все допросы у Траяна уже должны были закончиться. Если Траян не захочет сам лично посмотреть на меня в симуляции. Шесть часов. Много это или мало? Я не знаю, я ведь все еще понятия не имею, как мне действовать дальше. Я закрываю глаза и пытаюсь успокоить дыхание. В голове прокручивается наш с Траяном разговор в симуляции. Траян сказал про обмен. Он собирается получить Йована, чтобы держать свой якорь при себе. И Йован, скорее всего, согласится. В моем затуманенном болью, усталостью и паникой мозгу не рождается ни одной идеи, как Йован мог бы Траяна тут переиграть. Да и там, где речь идет о моей жизни, не стал бы Йован соревноваться в игре “кто кого обхитрит”. Он наверняка сдастся. А Виорела, возможно, уже и в живых нет… Мысль приходит внезапно, и от нее становится так тошнотворно, что я едва успеваю наклониться вперед, чтобы не вырвало. Если Виорела “забрали”, а кого-то нового “привезли” — значит, Траян уже заставил Йована сделать тот самый выбор. Между Виорелом и мной. Виорелом — и диском со мной. И я не знаю, что Йован выбрал, но догадываюсь, и если только предположить, что он думал и чувствовал в тот момент… Нет. Не буду я предполагать. Не буду думать сейчас об этом, иначе точно расклеюсь и не выберусь. А я должен вернуться, я не для этого столько сил приложил, вылезая из симуляции. И мне нужно думать, как вытаскивать свою задницу отсюда дальше, раз уж план Виорела до конца теперь реализовать невозможно. Значит, нужен какой-то другой, новый план, включающий в себя то, что мой брат, возможно, сейчас тоже здесь, у Траяна, и нужно вытаскивать и его. Я осматриваюсь, поднимаюсь со стула и подхожу к компьютеру, стоящему в углу. Это старая модель, рабочий терминал, который, видимо, Дорин использует для своих технических нужд. Экран погашен, но системный блок мерно гудит. Я нажимаю клавишу, и система подгружается. Дорин — техник, у него наверняка есть доступ к локальной сети, и если я смогу войти... Я начинаю водить здоровой рукой по клавиатуре, вызывая командную строку. Структура та же, что и в лаборатории, только уровень доступа ниже. Но мне и не нужен полный доступ. Мне нужно просто посмотреть, что происходит в резиденции, подключиться к камерам, они наверняка должны быть тут в открытом доступе. Я нахожу раздел видеонаблюдения — Дорин, видимо, заходил в него совсем недавно, потому что пароль сохранен в браузере. Передо мной открывается сетка из десятков кадров. Коридоры, посты, ангар, пустые комнаты. Я пролистываю, ища что-то, что может быть мне полезным. И нахожу. Камера в одном из коридоров, на одном этаже с главным входом в резиденцию. Я вижу Траяна. Он разговаривает с кем-то, кого мне с этого ракурса не видно, но потом делает шаг в сторону, и я вижу Йована. Сердце пропускает удар. Йован стоит, опустив плечи и чуть наклонив голову. Он не связан, не избит — по крайней мере, внешне он пока в порядке. Но на его лице — то выражение, которое я видел только раз в жизни. Когда он думал, что Никола умер. Пустота. Безнадежность. Смирение перед тем, что уже нельзя изменить. Траян что-то говорит ему, и Йован отвечает. Он не спорит, не огрызается, просто кивает, как кукла, у которой дергают ниточки, и что-то отвечает совершенно равнодушно. Траян касается его плеча, и Йован не отстраняется. Он вообще никак не реагирует. Я смотрю на него и понимаю: ему плевать, кого он выбрал. Он уже сломлен. Он уже там, где мыслей нет, где есть только пустота, потому что иначе он не выдержит. Я не знаю, что показал ему Траян вместо меня, отдал ли он ему хоть что-то. Я не знаю, что с Виорелом. Я знаю, что Никола, Кайлер и остальные точно не бросят его тут, но им в эту резиденцию еще надо как-то попасть. И не факт, что они успеют сделать это до того, как Траян сотворит с Йованом что-нибудь ужасное, ему для этого много времени не нужно. А я уже здесь. И даже если выдастся шанс, ни за что я без Йована не улечу. Он из-за меня сейчас там, в лапах Траяна, и я его тут не брошу. Я не успеваю даже отвести взгляд от экрана, когда дверь открывается. Дорин входит, все так же быстро, все так же болтая на ходу: — Сделал. Будет теперь спать как младенец, и никто не вспомнит про лабораторию до утра. А если кто и вспомнит, я все подчистил, никто не поймет, что сигнал был поддельный. Еще я подумал, что можно дождаться пересменки в ангаре, и тогда я проведу тебя через кухню и попробую спрятать кое-где, откуда тебя смогут забрать твои... Он замолкает, потому что я уже на него смотрю. Не так, как смотрел, когда мы встретились в коридоре. Я смотрю на него так, как смотрит человек, который только что потерял что-то и готов сделать все, чтобы это вернуть. — Йован, мой брат, сейчас у Траяна, — я говорю. — Я видел его. По камерам. Он тут. Я без него никуда не уйду. Дорин бледнеет. — Да бля, — он говорит тихо и замолкает на долгое мгновение. — Мы с Виорелом договаривались, я тебя должен вытащить… — Я без него не уйду, — я перебиваю и делаю шаг к нему. — Нужно и его вытащить. Ты знаешь резиденцию. Знаешь, где камеры, где посты, как пройти… — Нет, — Дорин качает головой. — Нет-нет-нет. Я должен вытащить тебя. Это то, что я пообещал Виорелу. И то, что я реально могу сделать. А кого-то еще… — Ты можешь, — я хватаю его за плечо здоровой рукой, и он вздрагивает. — Ты уже помог мне. Ты провел меня мимо охраны, прикрыл мой побег. Ты знаешь систему. И… я не прошу нас с Йованом выводить. Хотя бы покажи мне, как проникнуть в резиденцию. Дальше я сам. — Ты не понимаешь, — он пытается высвободиться, но я держу крепко. — Там же охраны толпа. И там Траян... — Там мой брат, — я говорю это так, что он замолкает. — Мой брат, и я его уже однажды потерял. А он сейчас, возможно, думает, что я — диск. Или что я сдох. И ему хуево, он сам даже рыпаться не будет. А Траян — ебнутый, и я его с ним не оставлю. Даже если это будет последнее, что я в жизни сделаю. Дорин смотрит на меня. В его глазах — страх, паника, желание послать меня куда подальше и сбежать. Но есть еще что-то. Что-то, что заставляет его не отводить взгляд. — Серьезно один туда попрешься? — он спрашивает тихо. — Да. Он сглатывает. Потом переводит взгляд на компьютер, на экран, где застыло изображение Йована и Траяна в коридоре. — Через полтора часа у Траяна совещание с офицерами, — он говорит медленно, будто пробует каждое слово на вкус, прежде чем выпустить. — Он уйдет в кабинет. Охрана в этот момент расслабляется. Мы пройдем в резиденцию. Я смотрю на него, и понимаю, что он сказал “мы”. — Я покажу тебе черный ход, — Дорин продолжает, и в голосе его появляется какая-то обреченная решимость. — Технический лифт, на одном этаже ведет к кухне, на другом — к ангару, на третьем выходит в соседний с гостевыми апартаментами коридор. Им не пользуются. И там нет камер — я сам их отключил год назад, мешали мне проводить кабель. Траян так и не заметил. Затаишься там до вечера. — Хорошо. — Но сперва руку тебе нужно обработать, это ж никуда не годится. Я опускаю взгляд на свою правую кисть. Палец все еще смотрит не туда, и рука распухла так, что комбинезон натягивается на запястье. Дорин, проследив за моим взглядом, морщится. — Сядь, — он кивает на стул. — Я вправлю. Будет больно. Я сажусь и протягиваю ему руку. — Валяй. Он берет мою кисть, и я вижу, как его пальцы дрожат. Он не военный, не боец, он просто техник, ввязавшийся в историю, которая ему не по зубам. Но он здесь. И он не кинул меня с моими проблемами. — Считай до трех, — он сжимает мой палец, и я чувствую, как кость двигается под кожей. — Раз, — начинаю я, но он дергает раньше, и боль вспыхивает такая, что темнеет в глазах. — Извини, — он шепчет. — Так быстрее. Я сжимаю зубы, дышу через нос, и через несколько секунд боль отступает, сменяясь глухой, но уже терпимой пульсацией. Дорин достает из ящика стола какой-то спрей, брызгает на палец, потом фиксирует его пластырем к соседнему, чтобы не двигался. — Через полчаса сможешь стрелять, — он говорит. — Но это не точно. Я смотрю на свою руку, потом на него. — Рассказывай, что там за лифт. *** Дорин садится на корточки напротив меня, чтобы говорить тише, хотя в грохоте вентиляторов нас все равно никто не услышит. — Технический лифт в торце западного крыла, — он быстро чертит пальцем на пыльном полу схему. — Спускается на три уровня. Нижний — подвал, коммуникации, серверная, всякая хрень, но там есть проход в кухню. Средний — ангар, но туда точно не нужно, корабль без кода не завести. А верхний, — он поднимает палец, — коридор рядом с гостевыми апартаментами. Траян там держит тех, кого не хочет прятать в подвале, но и в комнату свою пока не ведет. — Йован там, — я не спрашиваю, я утверждаю. Не в подвале. Пока еще он нужен Траяну в “нормальном виде”. — Да, — Дорин кивает. — Его привезли сегодня утром. Держат в пятой спальне. Охрана снаружи, трое. В общем, уходить будете через лифт, я буду внизу, проведу через кухню. Я закрываю глаза на секунду, переваривая. Пятая спальня, три охранника. Йован. Лифт. — Но придется ждать. Троих ты по-тихому не обезвредишь. На пересменке я смогу поменять тебя на одного, вечером будешь действовать. Вечером. Я киваю. — Сколько человек в резиденции? — Много. Охраны — около полусотни только на внешнем периметре, плюс три десятка внутри. Плюс личная охрана Траяна — еще двенадцать. Техперсонал — человек пятнадцать. Толпа, в общем, — он криво усмехается. — Но одного мы уже усыпили. Так что на одного меньше. Я опять прикрываю глаза. Блядь. Там армия. А я даже не знаю, в каком состоянии Йован, что, если сейчас ему хуже, чем на записи с камеры? — Траян собирается ужинать с твоим братом, — продолжает Дорин. — Хочет произвести впечатление радушного хозяина, пока не начал делать то, что любит. Я сжимаю кулак здоровой рукой. Боль от выбитого пальца вспыхивает, но это даже хорошо — помогает не сорваться. Отлично, после ужина Йована вернут обратно в апартаменты, и тогда мы и попробуем убраться… — После ужина Траян, скорее всего, поведет твоего брата в комнату удовольствий. Это его обычная схема. Сначала показывает, какой он радушный, потом показывает, какой он страшный. А вот когда его вернут в спальню, ты уже будешь там. Блядь! Комната удовольствий. Я не представляю, как не дать Траяну уединиться с Йованом в этой комнате. Но я должен что-то придумать. — Мне нужно туда. К комнате этой ебаной. — Нет, — мотает головой Дорин. — Нельзя. Там охрана снаружи — двое у двери. Всегда одна и та же. Новенького туда не поставить. Я пытаюсь сосредоточиться, анализировать. Новенького нельзя, как тогда быть? — А если я приду с Траяном? — я прикидываю вариант, который еще только оформляется в моей голове. — Если придешь с Траяном, конечно, никто не задаст вопросов, но… — начинает Дорин, но я перебиваю. — Мне нужно на ужин. Я должен увидеть, в каком состоянии Йован, и не дать увести его в эту комнату. — Ты охренел? — Дорин округляет глаза. — Траян тебя узнает. Даже в форме. Даже если я идентификатор тебе сделаю... — Он будет смотреть на Йована, — перебиваю я. — Не на охрану. Для него мы — мебель. Я постою у дальней стены, отвернусь, если нужно. Очки мне достань, как у них у всех. — Ты ничего не сможешь сделать. Проще подождать, пока его вернут из комнаты в спальню… — Нет. Ты ведь знаешь, что это за комната! — Знаю, но никак ты Траяну не помешаешь. — Я должен попробовать. Мне нужно туда. Дорин смотрит на меня, как на совсем отбитого. В его глазах — осуждение и нежелание рисковать, но и другое там тоже есть. Понимание. Что я не отступлю, и что он уже вляпался в это дело по уши, обратного пути нет. Он садится за компьютер, пальцы летают по клавиатуре. Я смотрю на экран, где снова двигается изображение Йована и Траяна в холле. Траян что-то говорит ему, жестикулирует, Йован с каждым его словом только ниже опускает голову. Мне хочется разбить экран, но я сдерживаюсь. — Готово, — Дорин поворачивается ко мне через десять минут. — Тебя зовут Йоргу Петреску. Ты подмена, сегодня первый день в западном крыле. В столовой дежурят шестеро — двое у входа, четверо внутри. Ты будешь внутри. Держись у дальней стены, с места Траяна тебя видно не будет, если сам на рожон не полезешь. Он протягивает мне голографическую карту с моим новым лицом. — Идентификатор работает, я проверил. Если кто-то спросит — ты переведен из ангара. Я засовываю карту в карман комбинезона. Дорин достает откуда-то из ящика небольшой шприц-тюбик, такой же, как он брал с собой, когда ушел отключать охранника, протягивает мне и его. — На всякий случай. Снотворное. Мгновенное действие. Вколешь в шею — человек отключится секунд за пять, очнется часов через шесть, ничего не вспомнит. Стрелять там точно нельзя, но может понадобиться, если придется кого-то убирать с пути тихо. — Ты точно раньше такое не проворачивал? — я киваю и прячу шприц в нагрудный карман. — В своих фантазиях, — он усмехается. — Там я крутой парень. — Ты и тут крутой парень, — я говорю честно. — Давай два. На совсем крайний случай. — Да твою мать, а ты наглый! — Дорин смеется нервно, но лезет обратно в ящик и протягивает мне второй шприц. И я не знаю, как Виорел его завербовал, пообещал что-то или заплатил, или Дорин сам задолжал ему услугу. Но условия сильно изменились, и он не обязан теперь помогать, не обязан это все делать для меня. И скорее всего, ему тоже придется бежать и прятаться, если мы с Йованом сумеем смыться, потому что Траян быстро выйдет на него. И он напуган до чертиков, и все равно ввязывается в это. Действительно крутой парень. — Как ты собираешься останавливать его, если тебе даже на глаза ему попадаться нельзя? — вздыхает Дорин. — Я… что-нибудь придумаю. Это звучит смешно и наивно, хотя я искренне надеюсь, что мне удастся изобрести что-то на месте. Дорин снова вздыхает, трет лицо руками, явно жалея, что вообще согласился на эту авантюру. — Ладно. Я попробую перевести тебя в западное крыло после ужина. Скажу, что там нужно усиление, сможешь уйти за Траяном, если в столовой ничего не придумаешь. Но если тебя спалят — ты меня не знаешь, понял? — Понял. Он смотрит на часы. — Значит, сейчас проведу тебя в резиденцию. В столовой встанешь у стены справа от входа. Там тебя не будет видно с места Траяна, но ты сможешь видеть все. Я пойду на пульт, буду следить за камерами. Когда начнешь действовать, связь — через коммуникатор, понял? — Понял. И мы выходим из технической комнаты и идем к техническому лифту. *** Столовая огромная. По центру стоит длинный стол из темного дерева с белой, украшенной цветочным узором скатертью, под потолком — хрустальные люстры, на стенах портреты — предков Траяна, наверное. Или тех, кого он хочет, чтобы считали его предками. Мне плевать. Я встаю у стены справа от входа, как велел Дорин. Отсюда меня не видно с места во главе стола, но я оценивающе оглядываю все помещение. У входа стоят еще двое охранников, я киваю им, они кивают в ответ, вопросов, к счастью, не задают. Я мысленно прокручиваю план. Лифт. Пятая спальня. Три охранника. Но это все потом. Сейчас главное — Йован. Он должен знать, что я жив, что я здесь, иначе он не будет сопротивляться, а без него я его не вытащу. Через двадцать минут приходит Траян. Йован идет следом за ним, не отрывая взгляда от пола. Йован выглядит... пустым. Совершенно отрешенным. Не говорит, не реагирует ни на что, не смотрит по сторонам. И у меня сердце разрывается от этого зрелища. Он должен меня увидеть, может, он тогда встряхнется. Потому что так нельзя же… Они проходят мимо меня, на секунду я напрягаюсь, но в мою сторону ни один из них не поворачивается. Они садятся за стол, Траян — во главе, Йован — справа от него. Я сжимаю кулак в кармане, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь. И быстро понимаю, что место, с которого меня не видно — это еще и место, с которого мне ничего не слышно. И место, с которого для Йована меня не существует. Я чуть сдвигаюсь, так, что он мог бы заметить меня, если бы поднял голову. Но он не поднимает. Блядь! Как-то еще обозначить свое присутствие я не могу, иначе меня заметит и Траян. Траян говорит тихо, Йован не говорит совсем. Не притрагивается к еде. Как будто даже не дышит. Траян наливает себе виски, отпивает и смотрит на Йована поверх стакана. Что-то говорит со спокойным, уверенным видом. Йован молчит. Я вижу, как напряжены его плечи, как он сжимает пальцы на коленях. Он все-таки не окончательно сломлен — он держится. Из последних сил. Возможно, надеется, что его вытащат отсюда — но я не представляю, кто и как сможет прорваться снаружи через армию Траяна. Или думает, что я еще жив и меня можно спасти, и только поэтому не ломается с концами. Я снова подаюсь вперед — почти незаметно, всего на полшага. Пытаюсь поймать его взгляд. Хоть на секунду. Йован не поднимает глаз. Траян отодвигает тарелку. Встает со своего стула, обходит стол, останавливается за спиной Йована. Я чувствую, как моя рука сама тянется к пистолету, но осаживаю себя. Не сейчас. Не сейчас, Джордже. К тому же, левой я вообще не представляю, как стрелять, а правая все еще не в рабочем состоянии. Да и бессмысленно это, он же неубиваемый… Траян отступает, что-то говорит, и я вижу, как Йован вздрагивает. Едва заметно, но я вижу. Траян тоже замечает — его губы растягиваются в довольную улыбку. Йован медленно поднимает глаза на него, смотрит пустым взглядом — таким, что у меня мороз по коже. И отвечает что-то односложное. Лицо Траяна меняется — улыбка исчезает, появляется раздражение. Он берет Йована за подбородок, поворачивает его лицо к себе. Я сжимаю руку на кобуре так, что костяшки белеют. Задерживаю дыхание, прислушиваюсь, но ничего не слышу. Он отпускает Йована. Отходит к окну, смотрит на сад, а когда снова поворачивается к Йовану, в его глазах — предвкушение. Он кивает в сторону выхода, и Йован идет за ним, без споров, как послушная кукла. У меня есть еще доля секунды, чтобы дать Йовану понять, что я тут. Но я ее не использую. Потому что тогда может увидеть и Траян. Я жду несколько секунд, потом выхожу вслед за охранниками, дежурившими у двери, и следую за ними на расстоянии. Траян ведет Йована в комнату удовольствий. Йована, который думает, что я мертв. Который, возможно, променял жизнь Виорела на диск со “мной”. Который не будет бороться. Бля-ядь! И я по-прежнему не знаю, как не дать им в этой комнате закрыться. Ничего я не смог придумать. Я иду, стараясь не привлекать внимания. Двое охранников, сопровождавших Траяна от столовой, останавливаются, а я замедляюсь, делая вид, что поправляю комбинезон, потом двигаюсь дальше, и никто меня не тормозит, похоже, Дорин действительно смог вписать меня, как усиление. В следующем коридоре Траян уже заводит Йована внутрь одной из комнат и плотно прикрывает дверь. Двое охранников стоят по обе стороны от входа. Я становлюсь у стены напротив двери. Охранники смотрят на меня. — Ты кто? — спрашивает один. — Йоргу Петреску, — я показываю карту с идентификатором. — Перевели в западное крыло. — Слышал, — кивает второй. — Траян велел усилить охрану. Больше вопросов они не задают. Я смотрю на массивную деревянную дверь, за которой сейчас находится мой брат. С Траяном. В комнате, где я уже был в симуляции. В комнате, где Ненад... Я не даю себе додумать мысль. Я стою, сжимая пистолет, который переложил в карман, и слушаю. Тишина. Снова эта ебучая тишина. Потом я все-таки начинаю различать голоса — Траян что-то говорит, но слов я не разбираю. Потом — молчание. Долгое, тяжелое молчание. Затем я слышу голос Йована. Он звучит громко и резко. Слов по-прежнему не разобрать, но тон... я слышал у него такой тон раньше. Он говорил так с теми, кого презирал, но не боялся. Обычно за этим следовала драка. Он собирается драться с Траяном? Но это же бессмысленно. Я непроизвольно делаю шаг к двери, хотя и не представляю, чем помочь-то могу. — Стоять, — говорит один из охранников. — Ты куда намылился? — Мне показалось, там шум, — говорю я. — Там всегда шум, — усмехается второй. — Расслабься, новенький. Это не наше дело. Я отступаю назад. Возвращаюсь к стене. Смотрю на дверь. И ничего не могу сделать. Потому что если я сейчас попробую прорваться — они убьют меня просто. И тогда никого я не спасу, ни Йована, ни себя. Но если я не войду — Траян же сделает с ним то, что собирается. А я буду стоять здесь и слушать. Я сжимаю кулаки. Правую руку — зафиксированную, с выбитым пальцем, который все еще болит нещадно. Левую — здоровую, которая так и тянется к пистолету в десятый раз за последние минуты. “Думай, Джордже. Думай, блядь”. Мне казалось, на месте я пойму, как действовать, но ничего на ум не приходит. Я не могу убить охранников — их двое, они настороже, а у меня только одна действующая рука, которой я не представляю, сумею ли вообще совладать с пушкой. И даже если я справлюсь с ними, шум привлечет остальных. Вырубить без шума, с помощью снотворного? Но я не попаду в комнату так просто — дверь заперта изнутри, и пока я буду пытаться ее сломать, Траян просто выйдет и сломает меня, мы даже вдвоем с Йованом ничего ему не противопоставим. И помощи ждать неоткуда — Дорин наверняка слышит меня через коммуникатор, но что он может сделать? Я стою и слушаю. Голоса становятся громче. Йован говорит что-то — я слышу отдельные слова: “бог”, “ты”, “пустой”. Он не сдается, он как будто нарочно провоцирует. Но долго ли Траян станет это слушать? От одной мысли, как Траян может отреагировать на эту браваду, я покрываюсь холодным потом. И вдруг повисает тишина. Долгая, тяжелая тишина. Я невольно представляю, что сейчас происходит за дверью. Представляю руки Траяна на теле моего брата. Представляю, как Йован пытается оттолкнуть его, пробует сопротивляться, но ничего он не может сделать, потому что это Траян, и они — в этой комнате, нет там места, где можно спрятаться. Я представляю, и меня начинает мутить. Я наклоняюсь вперед, упираясь руками в колени, и делаю вид, что завязываю шнурок. Чтобы охранники не видели мое лицо, пока я пережидаю этот мучительный спазм. — Ты в порядке? — спрашивает один из них. — Да, — хрипло отвечаю я. — Нога затекла. Я выпрямляюсь и снова смотрю на дверь. Каждая секунда — вечность. Каждый звук из-за двери — удар ножом. Я слышу, как Йован дышит — тяжело, прерывисто. Слышу, как Траян говорит что-то — тихо, вкрадчиво, как говорят с человеком, которого загнали в угол. Я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Боль от выбитого пальца вспыхивает, но я даже не замечаю ее. Потому что настоящая боль — там. За дверью. Я здесь. Я рядом. Я все слышу. И я ничего не могу сделать.