No pasarán!

— Как ты? Он что-то сделал с тобой?! Я не знаю, что это за внезапный сигнал тревоги — Дорин успел что-то пискнуть в коммуникатор про попытку проникновения на территорию резиденции, но я не думаю об этом. И об охранниках, которых я только что вырубил снотворным и оставил валяться в коридоре, но остальные могут в любой момент вернуться, найти их и понять, что диверсия — не только снаружи, но и у них под носом — не думаю тоже. Я смотрю на Йована, он — на меня, и все, о чем я думаю — успел ли Траян навредить ему или все же обошлось. — Джордже… А мы… тебя ищем! — выпаливает Йован. Его лицо подозрительно спокойное, но, возможно, это последствия шока и этой гребаной комнаты. Он считал меня трупом. Мое тело — так точно. Он был совершенно сломлен и вряд ли так вот сразу придет в себя. — Да. Потом. Все потом, — я шагаю к нему, он в этот же момент двигается ко мне и прижимает меня к себе, резко и крепко. Очень крепко. У меня аж ребра хрустят. — Сам выбрался, — он бормочет мне в плечо. — Это прямо удача. Потому что мы, если честно, пока так и не догнали, где он тебя прячет и как вытаскивать. И это все не важно. Потому что он цел. Потому что я выбрался. И теперь наша задача — как-то смотаться отсюда, а это невероятно сложно, когда, хоть я уже обезвредил троих охранников, но их тут все еще армия, тревога до сих пор орет, и Траян наверняка вернется быстро. Но мы с Йованом вдвоем теперь, мы выберемся, придумаем что-нибудь, и только это важно. И… — Мы? — я отстраняю его от себя резко, заглядываю в глаза. В которых по-прежнему нет особых эмоций, а они, по моей логике, должны быть там, если учесть, что Йован считал меня мертвым и только что понял, что это не так. — Да… — он цыкает будто бы виновато. — Долго объяснять. В общем, я Миодраг. Но Йован тоже тут. И Никола тут. Трое нас тут. И, наверное, взгляд у меня настолько озадаченный, что он все же поясняет со вздохом: — Робот. Эмиль сделал, — и проводит руками вдоль своего тела. Я пару секунд просто смотрю на него. — Что?.. Слово звучит тупо и пусто. Не потому что я не понял, а потому что понять это… сложно. — Траян зачем-то захотел, чтобы Йован сдался ему в обмен на… не важно. Но вот. Йован сдался. В роботе. — В роботе… — я повторяю автоматически. И теперь становится немного яснее. Почему Йован вообще здесь, и почему это Миодраг. И… нет, ни хрена не яснее, но размышлять об этом сейчас некогда. Потому что я знаю, зачем Траян взял Йована. И именно поэтому нам нужно выбираться отсюда как можно скорее. Если Траян поймет, как его провели, он отыграется на мне, но пока он думает, что Йован настоящий — у нас есть шанс. — Слушай, у Виорела был план, — я сжимаю здоровую руку в кулак, заставляя себя сосредоточиться. — Он завербовал техника, Дорина. Тот должен был отключить меня от симуляции и вывести, и мы бы свинтили отсюда на корабле. Но Виорела забрали. Дорин не знает код от автопилота корабля. И этот план накрылся. — Код автопилота, — Миодраг произносит задумчиво, и я вижу, как его взгляд — взгляд робота — становится расфокусированным, не таким, как секунду назад. — Да, по ходу, в пруду он. Не попадем мы уже туда! Да как ты выйдешь-то теперь? — Что? — я хмурюсь. — Сам ебанат! Он явно не со мной разговаривает, и со стороны это смотрится предельно странно, но думать об этом мне некогда. — Что еще за пруд? — С карпами, — Йован — Миодраг — робот снова переводит взгляд на меня. — Виорел про него сказал. Шифр нам оставил. И там какие-то цифры, видимо, это и есть код автопилота. Но их только ночью видно, и мы не знаем, какие. И сейчас туда не пройти, снаружи жарко, я понимаю быстро. Надежда вспыхивает и гаснет в один момент. — Я знаю, знаю, что в пруду! — вдруг оживает коммуникатор голосом Дорина. — Но там не цифры, там кольца, они всегда там по ночам светятся. Чемпионства Виорела. — Виорел… вот же ж… — лицо Миодрага снова становится отрешенным. — И что теперь? Да не бредил он, Йован, он думал, что умрет, и сказал только это, это точно важно! Я застываю, прокручивая в своей трещащей от всего происходящего башке новые сведения. Виорел. Шифр. Чемпионства. Код автопилота. Я пытаюсь найти взаимосвязь, что-то должно быть, я тоже считаю, что раз Виорел сказал про этот пруд — это не просто так. — Сколько их там? — я спрашиваю у Дорина. — Колец? — Девятнадцать, — он отвечает быстро. Девятнадцать. Нет, это вряд ли весь код, слишком маленький, должно быть что-то еще. — Девять — это только сектора, — Миодраг продолжает болтать с голосами в своей голове. — Так-то у него и другие турниры были. — Да, там все, — неожиданно отвечает ему Дорин и начинает перечислять так, что я мгновенно понимаю — он большой поклонник бойцовского таланта Виорела. — Юношеское, два столичных, семь региональных и сектора, да. — Один… два… семь… девять, — я проговариваю вслух. — Код, — сразу кивает Миодраг. — Логично. Я уже почти верю в это, но… Слишком просто. Слишком… удобно. — Подожди, — я хмурюсь. — А порядок? — В смысле? — Дорин не понимает. — В смысле — порядок, — я сжимаю виски пальцами. — Ты перечислил их как? По времени? По важности? Или как попало? Дорин зависает. — Ну… как вспомнил. — Вот именно, — я качаю головой. — А если это не тот порядок? — Да, всего двадцать четыре комбинации! — бросает Миодраг, снова начиная переговариваться не со мной. — Да нет времени перебирать! Он прав, времени перебирать у нас точно нет. Я смотрю в стену и думаю. Думаю. Пруд. Кольца. Чемпионства. — Как кольца лежат? — я спрашиваю. — Э… — Дорин задумывается. — По кругу. — По кругу? — я цепляюсь. — Да. Типа… декоративно. Мелкие ближе к центру, большие дальше. Мы с Миодрагом переглядываемся. — Большие — это что? — он спрашивает. — Сектора, — Дорин отвечает сразу. — Самые крупные. — Значит, единица — в центре, — я киваю. — Дальше? — Да, юношеское, по центру лежит. Потом столичные, региональные… и сектора, — он уже увереннее говорит. — То есть порядок обратный, — тихо произношу я. — От центра к краю. Миодраг кивает. — Один-два-семь-девять. — Или наоборот, — Дорин тут же вставляет. — От края к центру! — Черт… — Придется угадывать, — говорит Миодраг. — Но две комбинации — это не двадцать четыре. — Нет, — я мотаю головой. — Виорел не стал бы оставлять угадайку. Он наверняка знал, что времени не будет. И снова повисает тишина, в которой я пытаюсь нащупать ответ. Пруд. Кольца. Ночь. Я закрываю глаза на секунду, пытаюсь представить, как это все вообще может выглядеть. — Они светятся, да? — Да. — Все одинаково? — Нет… — Дорин задумывается. — По-разному. Чем важнее титулы — тем ярче. Я открываю глаза. — Значит, порядок по яркости. — Он ценил сектора больше. Тогда девять-семь-два-один, — произносит Миодраг, смотрит на меня, и мы явно думаем об одном и том же. — А какой корабль он готовил, знаешь? — Знаю, — отвечает Дорин. — Отлично, значит, гоним в ангар! — я тут же вспыхиваю энтузиазмом. — Траян нас собьет, — Миодраг качает головой. — Не собьет, — я говорю твердо. Миодраг смотрит на меня, ждет объяснений. Но рассказывать, что жизнь Йована теперь защищает нас от ракет — это дело небыстрое, а нам пока некогда обсуждать столь важные вещи. — Погнали, нужно спешить. — Охрану из ангара дернули по тревоге, там сейчас пара человек, — сообщает Дорин. — Зато в коридорах усиленное патрулирование. И скоро они обнаружат твоих спящих друзей. Последнее он добавляет без осуждения, просто констатация факта. И… черт! Но ничего, нам же только до лифта добраться, и мы в ангаре. — И самая плохая новость, Джордже, — продолжает Дорин. — Света нет. Вырубился во всей резиденции. Лифт стоит. Вам придется идти через лестницы. Твою ма-ать! Вполне выполнимый план резко переходит в разряд нереальных. Я чувствую себя так, словно у меня землю из-под ног выдергивают. — Сколько человек внутри? — спрашивает Миодраг. — Точно не скажу. Много. Половина вернулась, — рапортует Дорин. — В темноте они медленные, но минут через пять будут у вас. Нет, это все. Все. То, что на мгновение казалось большим и удачным стечением обстоятельств, оборачивается полным пиздецом. — Мы не прорвемся, — я мотаю головой. — У тебя есть пушка, — Миодраг оживленно кивает на мою кобуру. Да, есть. Но только стрелять я все еще не могу, я еле шприцы-то использовал. Я показываю ему свое распухшее запястье, здоровой рукой вынимаю пистолет и протягиваю ему, и он тут же отшатывается, словно я ему ядовитую змею погладить предложил. — Нет, я же не умею стрелять! — он отталкивает пистолет обратно, и я вижу, как его лицо искажается странной гримасой, будто он спорит сам с собой. — Нет, блядь, хуевое время учиться! Ну и что, что в Йоване? Я хожу-то с трудом! Ты зато дохуя умный!.. Я сжимаю рукоятку пистолета, паника накрывает, внезапная и острая. Потому что левой рукой я вообще ни разу не пробовал стрелять. А правая бесполезна. А без пистолета против толпы охранников… нам можно даже не пытаться выходить из комнаты. — Жди, — Миодраг вдруг говорит решительно. — Что?.. — Здесь жди, — он повторяет. — Несколько минут. И ничего не происходит. Робот просто замирает на месте. Не моргает, не говорит больше. Миодраг отключился, я понимаю вдруг. Я стою посреди комнаты с пистолетом в руке, смотрю на безжизненное железное тело, которое только что говорило со мной голосом Йована, и чувствую, как время останавливается. — Траян пока у восточного крыла командует, но нужно спешить, охрана возвращается, на первом этаже уже толпа, двигают на второй, — ни капли не помогает успокоиться Дорин. Я смотрю на робота. Он не шевелится. Просто стоит, как манекен, застыв возле кровати, и его пустые глаза смотрят мне в грудь. — Миодраг? — я шепчу, хотя не знаю, слышит ли меня кто. — Йован? Ничего. — Они прочесывают этажи, Джордже, — не унимается Дорин. — Они скоро поднимутся к вам. Я не свожу взгляда с робота. Он все так же неподвижен. И я чувствую, как паника поднимается из груди в горло, как сжимает его ледяными пальцами. Охранники. У меня только одна рука работает. И даже если я и убью кого-то одного, что маловероятно — остальные пристрелят меня. — Очнись, — шиплю я. — Очнись, блядь! Пробую вскинуть пистолет, рука трясется, я даже прицелиться нормально не могу. И в этот момент робот моргает. — Да, блядь, я. Потому что я лучше стреляю, Йован. Где-где? Везде! — произносит он. — Давай сюда пушку, щеночек. Я замираю на миг, хмурюсь неверяще, потом выдыхаю: — Никола? — Потом обниматься будем, — он усмехается знакомо, раздражающе, хотя на лице Йована эта ухмылка выглядит совсем иначе. Но сейчас я рад, я пиздец как ему рад. — Давай уже ее сюда. Я протягиваю ему пистолет. Он берет его — левой рукой, хотя Йован правша, но Николе, кажется, все равно. Взвешивает на ладони, проверяет магазин, передергивает затвор. — Сколько их уже там? — он спрашивает, похоже, у Дорина. — Поблизости — трое. Заходят на этаж, — отвечает тот. — Ну, погнали, — глаза робота вспыхивают азартно, но он тут же добавляет хмуро, кажется, не мне. — Нет, нахуй твою “тень”, мы же в Йоване, — он снова смотрит на меня с усмешкой. — Пиздец, пошло звучит. Бля, да знаю я, что он не робот, Йован! Завалитесь уже оба! — а потом — уже, очевидно, мне. — Ты — не высовываешься. Идешь, когда я говорю. Усек? — Да. И он открывает дверь. Переступает через охранника, которого я вырубил, и почти сразу выпускает несколько пуль по кому-то. В темноте я успеваю только увидеть, как кто-то в черной форме падает, судя по мгновенным воплям, преграждая проход остальным. — Заебись! — Никола смеется так, словно вся эта ситуация доставляет ему удовольствие. А мне не до смеха — охранники быстро ориентируются, перепрыгивают через павшего товарища и начинают пальбу. Никола впихивает меня обратно в комнату и вваливается сам, продолжая отстреливаться. — Миодраг передает тебе спасибо за трансляцию, — он бросает через плечо. — Пожалуйста. — Йован передает, что уроет тебя за трансляцию. — Ага. — Что с рукой? — Повредил. Когда снимал наручники. Никола смотрит на меня мельком, но в его взгляде я считываю что-то, похожее на уважение. По крайней мере, у Йована это обычно оно. Он отбрасывает пустой пистолет и вынимает новый из кобуры у вырубленного охранника, на мгновение выхватывает магазин, оценивает его вес и с резким щелчком вбивает обратно. — Двигаем, — он командует, и мы быстрым шагом пересекаем коридор. До первого поворота, возле которого он опять отпихивает меня плечом к стене, а сам в последний момент уворачивается от вылетевшего нам навстречу охранника. Выстрелить он уже не успевает — охранник налетает на него, сшибая с ног. Робот падает на пол с глухим стуком, охранник нависает сверху, пытаясь прижать его к земле. — Охренеть! — выдыхает Никола. — Я торможу в этой железяке! И ничего не чувствую! Охранник замахивается, бьет его по лицу — раз, второй. Никола даже не моргает. Вместо этого он хватает противника за плечи и со всей силы притягивает к себе, одновременно ударяя лбом в переносицу. Кровь брызгает во все стороны, охранник скулит и заваливается на бок. — Потом будет всем рассказывать, какой ты крепкий, Йован, — Никола поднимается и отряхивается. — Охуеть весело! Он делает шаг и тут же спотыкается, едва не падая. — Да нормально я иду! — рявкает он в пустоту и поворачивается ко мне. — Чего встал, щеночек? Пошли! Бля, Миодраг, я б посмотрел, как бы ты сам дрался, херли съебал?! — Сзади! — я выкрикиваю, потому что из-за угла выбегает еще один охранник с дубинкой в руке. Никола разворачивается, но движения у него неловкие, дерганые — робот слушается с задержкой. Охранник замахивается дубинкой, и удар приходится туда, где у человека была бы печень. Никола даже не вздрагивает. Вместо этого он резко уворачивается вниз и в сторону — корпус складывается почти пополам, рука уходит за спину, а потом хлестким, каким-то змеиным движением обхватывает запястье охранника с другой стороны, и дубинка с грохотом выпадает. Никола быстро бьет его в колено и сразу — в грудь. Тот вскрикивает и оседает на пол. — Офигеть ты гибкий, Йован! — Никола восхищенно смотрит на свою руку, явно прикидывая, на что еще способно это тело. — А на шпагат можешь? Я серьезно. Не, бля, можешь и не показывал? Какого хера?! Сам иди нахуй! — Никола, слева, блядь! — снова кричу я, но он уже и сам видит. Еще один охранник — четвертый за последние минуты — вылетает из бокового прохода. У него в руках пистолет, и он целится не в робота, а в меня. Я падаю на пол, прикрывая голову здоровой рукой. Но выстрела нет. Я чуть поворачиваюсь и вижу, что охранник замер с пистолетом на полпути к нам. — А вот и он! — усмехается Никола. — А ты переживал, Миодраг. — Вернись, пожалуйста в спальню, я… не хочу стрелять в тебя… — охранник начинает со странным отчаянием в голосе. Никола не дает ему договорить. Подлетает, перехватывает руку с пистолетом, выкручивает — быстро и жестко, но не ломая. — Ничего личного, — он прикладывает охранника затылком о стену, тот вырубается, а Никола произносит насмешливо. — Пришел-таки. Не, ну а что надо-то было сделать? Победим мудилу — прилетишь и извинишься, Миодраг. Он делает шаг, поскальзывается, хватается за стену, но удерживает равновесие. — Да епта, — он вздыхает, а потом спрашивает у меня, не оборачиваясь. — Живой? — Да. Кто это был? — Романтик, — Никола отвечает многозначительное и ни хрена не понятное. — Херли разлегся? Валим. Я встаю на ноги, правая рука пульсирует болью, но я заставляю себя не обращать на это внимания. Никола движется вперед, и я следую за ним, стараясь держаться ближе к стене. — Еще двое, — голос Дорина в коммуникаторе звучит напряженно. — В конце коридора, у лестницы. Они ждут. — Стой, — Никола сразу говорит мне и выходит вперед. И пули тут же с металлическим грохотом отлетают от его груди. И если бы это был настоящий Йован, сейчас у него оказались бы полные легкие свинца. Но Никола только смеется. — Охренеть! А удобно, и броник не нужен! — по звукам я понимаю, что он стреляет в ответ. — Да нормально все, не треснет. Не паникуй, Йован. Нет, ты паникуешь. Щеночек, мчим дальше! Мы выбегаем на лестницу, я спотыкаюсь о ступеньки, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Рука болит, но я сжимаю зубы и не останавливаюсь. — Вход в ангар на этом этаже, в конце коридора, — голос Дорина запыхавшийся, словно сам он тоже находится в движении. — Охранников внутри только двое. Это хорошая новость. Плохая — Траян возвращается. — Хуево! — вздыхает Никола. Мы выбегаем в коридор, двое охранников с автоматами встречают нас. Никола не мешкает: стреляет первым, попадает одному в плечо, тот вскрикивает и роняет оружие. Второй открывает ответный огонь, и пули барабанят по стенам, выбивая крошку. Я опять падаю на пол. Никола стреляет снова, и становится тихо. — Чисто, — он произносит, не оборачиваясь. — Вставай, почти пришли. Я поднимаюсь на ноги. В ушах звенит, правая рука ноет так, что тошнота подкатывает к горлу. Но я заставляю себя двигаться, не отставать. Никола уже у массивной, металлической двери ангара, рассматривает электронный замок, который мерцает красным. — А этот какого хера еще работает? Света же нет. — Странно, должен был отключиться, — отвечает Дорин. — На резервном питании, по ходу. — Код нужен, — Никола поворачивается ко мне. — Нет кода, — голос Дорина звучит растерянно. — Ангар только по приказу Траяна открывается. Биометрия. Виорел мог открыть, я — нет. — Заебись! — Никола бьет кулаком, на двери остается вмятина, но сама она даже не дрожит. Никола спрашивает не у меня. — Стреляю по замку? Да не убьет его рикошетом, отойдет, — и бросает мне. — Отойди! — А если хуже сделаешь? — я мотаю головой. — Куда хуже? — он рявкает. — Не, ну можем постоять, подождать Траяна, пусть подгонит биометрию. Блядь! Времени нет. Сзади, где-то на лестнице, я слышу шаги. Много шагов. И голоса. Траян возвращается, он скоро будет здесь. — Да твою ж мать! — Никола снова бьет по двери, уже с другой стороны, ищет слабое место — Да чтоб тебя, мудила-параноик! — Джордже! — голос Дорина раздается не в коммуникаторе, а откуда-то сбоку. Я поворачиваюсь. Дорин вылетает из вентиляционной шахты, грязный, растрепанный, с каким-то планшетом в руках. Никола мгновенно вскидывает пистолет. — Не стреляй! — я сразу ору. — Это Дорин! Это он нам помогает! Никола медленно опускает руку с оружием. — Открывай, блядь, дверь. Ты ж техник. — Да не могу я, тут только биометрия! — Дорин всплескивает руками. Никола больше ничего не говорит, поднимает пушку, и Дорин сразу вопит. — Нет-нет, нельзя! Там хитрая система пожаротушения, выстрелишь — она заблокирует дверь намертво. — Сука! — Никола опускает пистолет. Впервые за все время я вижу на его лице — на лице Йована? Робота? — растерянность. — Что делать-то теперь? И похоже, никто из “советчиков” в его железной голове ответа не знает. Я прислоняюсь к стене здоровым плечом, закрываю глаза. Усталость наваливается такая, что ноги подкашиваются. Я сделал все, что мог. Я выбрался из симуляции. Нашел брата. Добрался до ангара. А теперь — тупик. Железная дверь, которую не открыть. И Траян, который вот-вот будет тут. И на этот раз, скорее всего, реально меня грохнет, когда поймет, что Йован — это робот. А он поймет, Никола точно не изобразит Йована как надо, да и по его разорванной пулями футболке, под которой — не кровь, а вмятины на металле — все сразу станет ясно. И можно подумать о том, чтобы выключить и резервное питание, но мы не успеем, пока будем пробираться к генератору, нас возьмут, так что не вариант. Пиздец, просто пиздец. — Прости, — я шепчу, думая о Кайлере. — Я не смог... — Не смей, блядь, ныть! — Никола оборачивается резко. — Мы… Он не договаривает. Потому что замок на двери вдруг вспыхивает ярко-синим, электрическим светом. Искры летят во все стороны, и я отшатываюсь, прикрывая лицо здоровой рукой. — Что за... Дверь открывается. Медленно, со скрежетом, словно кто-то невидимый толкает ее, преодолевая сопротивление. — Как? — Дорин смотрит на дверь изумленно. — Замок не разблокирован. Система не отключена. Но я не… — Похуй! — Никола протискивается в образовавшийся проем первым и снова стреляет — по охранникам внутри ангара, которые даже не успевают среагировать, потому что не ждали нападения с этой стороны. — Миодраг говорит, имитаторы. — Имитаторы? — Да. Мелкие роботы. Значит, инженер где-то на Глизе. По ходу, и атака снаружи — его рук дело. Первый план Йована. Краса-авчик! — он останавливается, дверь закрывается за нами, и мы все оглядываемся. Внутри теперь тихо и темно, только аварийное освещение горит в дальнем конце. — Какой корабль? — Вон тот, с обводами, — Дорин показывает на свет. — Виорел говорил, он настроен… — Нахер рассказы, погнали отсюда, — перебивает Никола, и мы бежим к кораблю, я — спотыкаясь, Дорин — с планшетом наперевес, Никола — прикрывая нас сзади. Это не военный корабль — небольшой шаттл с надписью “Тисман” на боку, прямо под кабиной пилота. — Ага. “Тисман”, точно, — Никола кивает, первым поднимаясь по трапу. — Что такое “Тисман”? — я хмурюсь. — Город. На юге Глизе, — отвечает Никола. — Батька Миодрага любил там тусить. Мы с Дорином одновременно бросаемся к пульту управления, Никола задраивает шлюз. Я смотрю на панель, куда нужно ввести код, и сердце проваливается в желудок. — Девять-семь-два-один, — напоминает Дорин, но я уже вижу. Что цифр больше. Что этот код не подходит. На панели — десять пустых ячеек, а не четыре. Десять. Блядь. — Господи, — Дорин бледнеет и прячет лицо в ладонях, я почти физически чувствую исходящее от него отчаяние. Дверь в ангар гремит, похоже, ее пытаются выбить. — Десять… — я смотрю на пустые ячейки, и мозг скрежещет, пытаясь решить, как нам быть и откуда взять недостающие цифры. — Что “Тисман”? — Никола снова начинает говорить как будто сам с собой, но я понимаю, что там, внутри робота Йован с Миодрагом тоже пытаются придумать решение. — Ну город. Может, он вообще не про город говорил, а про тот же кофе! Ладно, продолжай. Пруд, потом город, цифры-то откуда взять? Шифр. Пруд. Город. Цифры, нам нужны цифры… — Тисман! — меня осеняет, и я поворачиваюсь к Дорину. — Звездные координаты. Ищи давай. — Так, сейчас, — Дорин мгновенно собирается и принимается колотить по планшету. — Тисман, южное полушарие, сейчас, сейчас… — Блядь, быстрее! — Никола резко сжимает кулаки. Дверь ангара отлетает с грохотом, Траян стоит на пороге, зловещая фигура в черном, за его спиной — с десяток вооруженных солдат. — Выбрался, значит, хакер, — его голос почти скучающий, но у меня от него кровь стынет в жилах. — Ну а теперь-то куда? Я думал, ты умнее. Он смотрит на нас сквозь стекло лобового иллюминатора. На меня. На Дорина. На Йована, точнее, робота с лицом Йована. Которого он считает своим якорем. — Окружить, — он бросает коротко, не повышая голоса. Солдаты тут же расходятся веером, беря корабль на прицел, и у меня внутри все сжимается. — Он не будет стрелять, — я произношу быстро. — Продолжай. — Да почему не будет? — спрашивает Никола. Траян задерживает взгляд на нем, дольше, чем нужно. Черт! Если он просечет, он даст команду открыть огонь, мы не улетим… — Быстрее! — я кричу Дорину. — Давай же! — Нашел! — он едва не подскакивает на сидении. — Но тут двадцать четыре цифры. — Блядь! — я вздыхаю. Нам нужно только шесть. Но какие шесть? — Какие диктовать-то? Первые? — нервничает Дорин. — А почему не последние? — хмыкает Никола. И это провал. Но Виорел не стал бы оставлять разночтение и усложнять нам жизнь, а если и стал бы — оставил бы подсказку и об этом. Подсказку. Пруд. Город. Пруд. Город. Шифр. Как я бы сделал… — Диктуй девятую, седьмую, вторую и первую координату, — я приказываю, сжимая кулак. — Но это десять… — начинает Дорин и тут же понимает ход моих мыслей. — Восемнадцать. Тридцать четыре. Двести тринадцать. Семьсот Я механически набиваю услышанное на панели, а сам смотрю сквозь стекло. И вижу. Что Траян следит за движениями моих пальцев. И считает. Но не стреляет. Не приказывает. Он мог бы приказать палить по топливному баку, но тогда корабль взлетит на воздух, а вместе с ним — Йован. Он не ослабит себя, не уничтожит якорь. Третья цифра. — Не делайте глупостей, — Траян шагает вперед. Спокойствие с его лица исчезает, сменяется нетерпением, смешанным со злостью. — Вы все равно никуда отсюда не денетесь, но еще можете выжить. Пятая цифра. Я чувствую удар. Траян точечно бьет по корпусу кулаком, его огромная сила позволит пробить бак, избежав взрыва. Я перестаю дышать, воздух не проходит в легкие. Если он сломает корабль, мы точно никуда не улетим. И тогда все. Для меня все точно закончится здесь. Восьмая цифра, девятая, десятая. Автопилот принимает код, индикатор показывает, что система “думает”. Возможно, она даст отказ, мы работаем наугад, возможно, мы вообще неправильно разгадали шифр или не было никакого шифра, черт, че-ерт!.. Траян бьет еще раз, металл скрежещет, корабль трясется. — Он проделает дыру, нам жопа! — вопит Дорин. — Давай, не тупи, — Никола бормочет, глядя на панель управления. — Щеночек и железный Йован хотят домой. Красная надпись на экране мигает, сменяясь желтой, потом снова красной — система колеблется, будто не может принять решение. Я чувствую, как пот стекает по спине, как пальцы здоровой руки впиваются в подлокотник кресла. — Давай, давай, давай… — шепчу, не понимая, кому — автопилоту, вселенной, тому, кто когда-то запрограммировал этот чертов код. Траян снова бьет по корпусу, что-то отваливается и с грохотом катится по полу ангара. Еще один удар — и обшивка не выдержит. И в этот момент экран заливается зеленым, и система пиликает мелодично. — Жми! — я ору Николе, и он тут же давит пальцами на тумблер подтверждения. Корабль вздрагивает. Двигатели оживают с низким, тягучим гулом. Автопилот включается сам — я чувствую, как шаттл отрывается от земли, как нас всех вдавливает в кресла. И среди этого звука я уже не слышу, что кричит Траян. Вижу только, что он смотрит на нас разъяренно. Потому что не может стрелять на поражение. И не может заставить корабль упасть, но не взорваться. Автопилот выводит нас из ангара. Сперва Траян становится маленькой точкой, потом сам ангар исчезает в темноте ночного сада. Мы в атмосфере, набираем высоту и уходим в черноту космоса. И только тогда я вспоминаю, как дышать. — Получилось! — неверяще вскрикивает Дорин. — Получилось! — Вылетели, — я киваю. И только теперь понимаю, как сильно дрожит моя здоровая рука. Никола отступает от пульта, прижимается спиной к стене. Смотрит на меня и улыбается. — Погостили и хватит, — он произносит и поигрывает бровями, лицом Йована, но совсем как Никола. — Жаль, рыбу не попробовали. Но может, чемпион и повара нам переманит? И облегчение накатывает на меня приятной тяжестью, размазывая по креслу. Мы выбрались. Я спасся из этого ада. Мой брат перехитрил Траяна и не пострадал. И скоро я наконец увижу Кайлера. *** — Да-а, похоже, все грани его ебнутости мы и за сто лет не изучим, — вздыхает Никола раздраженно. Я рассказал про все. Про симуляцию, про то, с каким трудом я из нее вынырнул. И про Ненада Корбана, условно живого. О том, что мне там пришлось с Ненадом делать, я умолчал, но Николе, похоже, достаточно одного знания, что этот ублюдок все еще хоть в каком-то виде, но существует, чтобы начать планировать расправу. — Это ерунда, — я бросаю и осматриваюсь по сторонам. До Тигардена еще пара часов, Дорин после пережитого стресса вырубился прямо в кресле пилота, я и сам едва держусь, чтобы не отключиться. Но теперь пора рассказать главное. Открыть ту информацию, которая кажется мне невероятно важной и которая не факт, что будет актуальной теперь, потому что Траян знает, что я сбежал и я обо всем расскажу. Но я думаю, что будет, сегодня мы окончательно разозлили его, он бросит все силы на атаку, вряд ли станет тратить время на перенастройку. Тем более, когда он уверен, что его якорь — в безопасности. Я открываю рот, смотрю на Николу — на робота с лицом моего брата — и не знаю, с чего начать. Йован должен узнать. Это его жизнь. Его уязвимость. Он имеет право знать, что Траян сделал его своим щитом. — А еще… — я начинаю, но Никола вдруг морщится. — Твою мать… — еще раз морщится. — Нас отрубают. По ходу, превышено время в нейроинтерфейсе. На Тигардене побазарим, щеночек, — он прикрывает глаза, говорит тише. — Все, Миодраг отключился, — ждет еще несколько долгих секунд. — И Йован тоже. А потом вдруг открывает глаза и смотрит на меня пронзительным, твердым взглядом. — Отлично, пара минут у нас есть. Давай, выкладывай, почему этот хер по нам не палил. Я смотрю на него. На железного двойника моего брата, внутри которого — сознание Николы. Того, кто не дал Йовану сгинуть в Тюрьме. Спасал его, когда не мог я, когда не мог никто. Бесконечно подставлялся и жертвовал собой, потому что любит его так же сильно, как я. Только по-другому. А то, что я узнал… Если это правда, если это реально так работает… то это не просто информация. Это — оружие. И Никола лучше всего знает, что делать с оружием. — Ну? — Никола хмурится. Я сглатываю. — Траян сделал Йована своим якорем, — и говорю тихо. Проходит секунда, Никола не двигается. Вообще. — Я слышал в симуляции, он сам это сказал, — я добавляю. — Не мне, Ненаду, так что вряд ли нарочно. А потом и мне. Не скрывал, потому что думал, что я там навсегда. — Блядь, — Никола вздыхает, будь он сейчас собой, наверняка потер бы лицо ладонью устало, но роботу эти жесты ни к чему. — Это многое объясняет. И голос его теперь звучит по-другому, без насмешек. — И он, возможно, что-то опять изменит сейчас, — я произношу задумчиво. — Теперь, когда я выбрался, и он знает, что мы знаем. Или оставит все, как есть, и посмотрит, на что мы готовы пойти. Мысль догоняет тяжелой лавиной. Оставит как есть. Не поменяет связь. Потому что Траян — не дурак. Он просчитал нас, и знает, что мы не сможем убить Йована. А если кто-то и решится — Траян на это и рассчитывает. Потому что тот, кто решится убить Йована, разрушит все, это будет война уже внутри нас самих, и Траяну останется только добить осколки нашей команды, а потом уже спокойно подобрать себе новый якорь. Лицо Николы не меняется, но я вижу, как напрягаются его плечи, как сжимаются кулаки. — Значит, пока Йован жив… — он кивает, сосредоточенно глядя в стену перед собой, но не на нее даже, а словно мимо. Словно услышал приговор. Потому что ему даже заканчивать фразу не нужно, я заканчиваю за него. Пока Йован жив — Траян неуязвим. — Я думаю, нужно… — я начинаю, но Никола вдруг поворачивается ко мне резко. — Никому больше ни слова, усек? — Но Йован должен... — вырывается у меня. На секунду лицо робота слабо дергается. — Йовану сам расскажу. — Кайлер?.. — Кайлеру можно. Больше никому. Его голос жесткий и холодный. Я открываю рот, чтобы возразить. И закрываю. Никола делает шаг ко мне. — Ты понимаешь, что это значит? И я киваю. Потому что понимаю ход его мыслей, ему не нужно озвучивать его. И он прав. Это война. Это момент, когда кто-нибудь может подумать, что “цель оправдывает средства”, и что победить жестокость можно только еще большей жестокостью. И принять решение, которое будет… логичным. И это мой брат. Который не станет разменной монетой, я ни за что этого не допущу. И Никола тоже. — Что мы будем делать? — я спрашиваю. — Подумаем, — отвечает Никола. — И решим. Но до этого — молчок. Он смотрит на меня в последний раз, и я вижу, как глаза робота резко устремляются в одну точку на моей груди. Никола отключается тоже. Оставляя меня в тишине, нарушаемой только мерным гулом двигателей. Скоро я буду на Тигардене. В относительной и наверняка недолгой безопасности. С Кайлером. И со знанием, что смерть моего брата может стать ключом к победе, которое я обязан сохранить. Но если не использовать это знание, то как вообще победить Траяна? — Физическое устранение Траяна Альбе — все еще наиболее эффективный сценарий борьбы с ним, — вдруг раздается новый голос — женский, электронный. Я перевожу взгляд на робота, он снова смотрит на меня. Похоже, теперь он под управлением “Геминиус”. — Рада, что ты жив, Джордже. Я смотрю на вновь “ожившее” лицо Йована и понимаю: “Геминиус” все слышала и все знает. Я могу ничего никому не рассказывать, но она прямо сейчас решает, должен ли эти сведения узнать Ясин. И я могу пригрозить — что сотру ее, как грозил уже сотню раз, когда мне нужно было добиться от нее лояльности. Но я молчу. — Никола Эракович прав, — она говорит снова. — Сейчас Йован — это, в первую очередь, ресурс. И его могут использовать для победы в войне. Она не добавляет свое излюбленное замечание про то, на сколько процентов увеличится шанс, если Йована убить. Возможно, она доразвивалась до того, что научилась меня жалеть. Я смотрю на звезды в иллюминаторе. — Мы придумаем что-то еще. Придумаем, как его по-другому ослабить. Я говорю это, хотя не знаю, кому вру. Ей? Себе? Мы за все время не придумали, я пытался сделать хоть что-то, но чуть не исчез навсегда в процессе, а Траяну хоть бы хер. И возможно, жизнь моего брата — наш единственный козырь теперь и единственный шанс на победу. — Мы придумаем, — я повторяю отчаянно. Зная, что она наверняка уже все просчитала и может сделать все в соответствии со своими сраными алгоритмами. И никак я ей не смогу помешать. Она молчит.