Кошачьи коготки и маленькое солнце

      Волшебные огоньки сливаются в яркие пятна, когда Шейн прищуривается, прислонившись щекой к плечу своего «любовника» на одну ночь. Любовника, секс-услуги которого он оплатил до самого Рождественского утра.       Илья медленно водит кончиками пальцев по его спине, задерживаясь в боковых ямочках. Шейн вдруг вспоминает, как этот парень появился на пороге его квартиры около сорока минут тому назад. Он принёс с собой свежесть зимнего морозного вечера, искрящийся снег в мягких русых кудрях и обещание чего-то сказочного. Шейн хочет забыть, что всё это не по-настоящему, что Илья скорее всего просто выполняет свою работу и делает это максимально профессионально, согласно поставленной задаче, так, чтобы клиент остался доволен. — Всё в порядке? — шепчет он, касаясь губами виска.       Шейн кивает, несмело обнимая парня за талию. — Хорошо.       Илья берёт его за руку и ведёт к постели, чтобы лечь на бок, увлекая за собой. Шейн оказывается к нему лицом; парень кладёт руку ему на бедро, совсем близко притягивая их тела друг к другу. Горячее дыхание стелется по лицу Шейна, они соприкасаются кончикам носов. И не только ими. Ладонь Ильи соскальзывает с бедра к низу живота, туда, где стояк Шейна упирается в слегка напряжённый член другого парня. Илья забирается пальцами в жёсткие тёмные волосы, начинает перебирать их и несильно тянуть. Шейн дышит громче и чаще с каждым таким движением, пальцы Ильи лишь костяшками касаются его члена. А затем подныривают, чтобы обхватить напряженные яички. Стоит Илье чуть сдавить их, как с головки члена Шейна начинает капать вязкая слизь, а сам орган заметно увеличивается в размере. — Ты такой чувствительный в яичках. Мне стоит быть осторожнее, чтобы ты не кончил раньше времени и получил максимум удовольствия, — с улыбкой произносит Илья, и так естественно, как будто это обыденный разговор о погоде, а не пикантный pillow talk. — Можно я тебя тоже потрогаю там?       Всё-таки Шейну пока что с трудом удаётся преодолеть смущение. Озвучив эту смелую для него просьбу, он мгновенно прячет лицо на груди Ильи. Тогда тот сам берёт его руку и направляет в нужное место: — Зачем спрашиваешь? Ты можешь делать со мной всё, что мы обговорили. Это ночь твоего удовольствия.       Шейн неловко хихикает. Но затем сосредотачивается на ощущениях твёрдой плоти под его пальцами. Он сжимает член Ильи почти у основания, потом двигает рукой вдоль него, обхватывая липкую головку: — Ты тоже возбужден, — констатирует он очевидный факт. — Конечно, — Илья касается губами края его волос у лба, — видишь, а ты переживал, solnyshko. Ты красавчик. Сложно не возбудиться, когда рядом с тобой такой горячий красавчик. — Ты… ты чаще бываешь сверху или снизу? — А как сам думаешь? — Ну, судя по габаритам твоего хозяйства — сверху. — Ха-ха, на самом деле есть куча мужиков с маленькими писюнами, которые любят трахать парней с членами раза в два-три больше, чем у них. Так самоутверждаются. Типа, смотри, у тебя как у коня, но ебу тебя, как сучку, я, а не наоборот. Один плюс: такие точно не порвут и не надо ждать, пока заживёт задница, чтобы снова выходить на работу. — Чёрт…       С губ Шейна срывается ругательство. С одной стороны, ему непросто слушать о сложностях работы проститута. С другой стороны, его огромная возбужденная штуковина рискует сегодня порвать ему зад. Илья словно читает его мысли. Он убирает руку с его мошонки, засовывает пальцы в собственный рот и, смачно облизав их, кладет ладонь на щеку Шейна, чтобы ласково погладить и успокоить: — Не волнуйся ты так. Я же пообещал, что сделаю всё максимально комфортно. Просто надо чтобы ты хорошенько кончил для начала, это поможет лучше расслабиться. Только потом начну работать с твоей попкой.       У Шейна снова горит лицо. Как будто он пятнадцатилетний школьник в раздевалке после тренировки и они с ровесником первый раз трогают друг друга под трусиками. По приколу. Почти невинная шалость, никуда не зашедшая дальше. — Л-ладно. Тебе виднее, — лепечет Шейн. — Но как насчёт… моей просьбы? — Какой именно? — О поцелуе. В губы. — Всё будет. Сначала я поцелую тебя в другие места.       Илья помогает ему удобно лечь. Шейн опускает затылок на мягкие подушки, но может свободно наблюдать, как Илья покрывает поцелуями его грудь. Когда язык начинает кружить вокруг сосков, а затем кончиком сладко пытать их, Шейн издает тихий стон, непроизвольно опуская руки на голову Ильи. Пальцы тонут в этих нежных кудряшках. Илья смотрит на него исподлобья и фирменно подмигивает. И Шейну хочется сейчас одного: чтобы этот парень не переставал так ласково и трепетно обращаться с его телом.       Шейн прикусывает нижнюю губу, издавая несколько коротких, но звучных стонов, когда губы Ильи принимаются ласкать низ его живота, а пальцы снова делают «кошачьи коготки». Член Шейна уже вовсю упирается в грудь парню. Он сгибает ноги в коленях. Илья сам раздвигает их, освобождая побольше пространства для маневров. Просовывает руки под коленями, приподнимая их, и наконец проводит языком по натянутому стволу Шейна. Пальцы ласкают чувствительные местечки под коленями, а губы накрывают головку. Затем Илья расслабляет рот, чтобы глубже впустить внутрь член Шейна. Согрев его там, выпускает, но не отнимает кольца из губ. И снова глубоко заглатывает. Шейн чувствует, что упирается головкой ему в горло. — Блядь… ты так не задохнёшься? — Я дышу носом, solnyshko, — отвечает Илья, отпустив его член. — За меня не волнуйся. Расслабься и получай удовольствие.       Но затем он убирает правую руку из-под его колена и просовывает её к заднице Шейна. Последний вздрагивает, но Илья успокаивает: — Не переживай. Я только кончиком. Это приятно. Многим нравится, когда ему сосут член и вставляют пальчик в попку. Если не понравится, скажешь.       Шейн кивает, позволяя Илье слегка раскрыть себя и проникнуть на треть указательного. Он сосет ему со знанием дела, в том темпе, который позволяет Шейну прочувствовать все грани предвкушения разрядки. Вот язык Ильи теребит уздечку, а через мгновение облизывает яички. Губы легко скользят, задевая каждую напряжённую венку. Шейн понимает, что до финиша осталось совсем ничего. — Слушай… я… — он задыхается на каждом слоге, — я сейчас кончу… наверное. — Наверное? — Илья оставляет скользкий, перепечканный его слюной и собственными выделениями член. Он играет бровями и смотрит с озорством. — Что за нахуй? — негодует Шейн, напрягая лоб, — дай мне кончить.       Нет, он издевается. Определенно издевается.       Дело в том, что вместо его члена, Илья берёт в рот пару пальцев на правой руке Шейна и принимается сосать их, будто сейчас они вот-вот лопнут от спермы, а не ствол его любовника. — Дай мне кончить. Не будь мудаком… пожалуйста.       Илья будто не слышит. Вместо того, чтобы уступить его мольбам, он проворачивает палец в дырочке Шейна, что плотным упругим кольцом засасывает его глубже. — С-сук-ка… пожалуйста… прошу тебя.       Илья вытаскивает пальцы изо рта, а затем нежно целует тыльную сторону ладони и запястье, языком щекоча отзывающиеся ещё большим возбуждением во всём теле вены. — Сейчас, solnyshko, сейчас тебе будет хорошо.       Шейн всхлипывает. Тогда Илья рукой берёт его член у основания: — Я говорил: можешь кончить мне в рот, я проглочу.       Шейн уже ничего не в состоянии ответить. Низ живота вибрирует. С громкими ругательствами он кончает, выпуская струи спермы в подаривший невероятное наслаждение рот Ильи. Он был так чертовски напряжён под конец года, а сейчас всё напряжение уходит из него лавиной эйфории. Он распадается в моменте. Перед глазами всё плывет и меркнет.       Шейн теряет сознание.

***

— Эй, очнулся, наконец, ну слава Богу, — Илья, сидящий над ним, ласково убирает мокрую чёлку, прилипшую ко лбу Шейна, и целует крестик, висящий на своей груди. — И что будем делать дальше, если ты даже от минета лишился чувств?