Под персональным надзором

Ночь прошла странно тихо. Мидория проснулся раньше будильника — от того, что воздух в спальне был прохладнее. Бакуго уже не сидел у стены, где заснул вчера. Кровать была слегка смята у края, где он, видимо, лежал какое-то время, но сейчас его не было. Мидория медленно поднялся, стараясь не шуршать одеялом. Позвоночник чувствовал остаточное тепло — то самое, которое он ощущал вчера, когда Бакуго почти прижимал его к себе. Оно, кажется, въелось внутрь. Он оглядел комнату. Бледный утренний свет проходил через щель в занавеске и ложился на стол, на стопку аккуратно сложенных документов, на нетронутую кружку. Комната казалась чужой, но наполненной присутствием Бакуго — воздух здесь будто хранил его температуру. И там, у стены, на полу, где спал Бакуго, лежала его рука. Большая. Сухая. С лёгкими тёмными пятнами от недавно стёртых мозолей. Мидория замер, смотря на неё. В груди щёлкнуло что-то знакомо-сладкое и пугающее. Он не хотел… но шагнул ближе. Присел на корточки. Пальцы дрожали больше, чем утром положено взрослому герою №1. Ещё чуть-чуть — и он коснулся бы её. Он поднял руку, зависнув над кожей Бакуго, так близко, что чувствовал тепло. — Б-б… Бакуго… — выдохнул он едва слышно, хотя тот не мог услышать. Несколько секунд он просто смотрел на эту руку. На короткие шрамы. На сухие костяшки. На силу, которая могла сломать… и защищать. Он всё-таки коснулся. Один пальцем, осторожно, будто боялся спугнуть. Кожа была тёплой. Теплее, чем ожидалось. Прикосновение длилось секунду. Но от него по телу прошла волна — туда, под грудину, где жило чувство, которое Мидория боялся признавать. Он отдёрнул руку, встал, почти споткнувшись, и поспешил к тренировочной комнате, будто убегал от собственного сердца. В тренажёрке было полумрачно. Одну лампу Бакуго оставил включённой — ту, что над зеркалом. Она давала узкий, тёплый свет, под которым пыль в воздухе напоминала золотые частицы. Мидория разминался тихо, стараясь не шуметь. Но браслет на wrist мигнул тревожно: отклонение от плана. — Тихо… — прошептал он. — В квартире же… Но браслет мигнул снова. Через несколько секунд он услышал шаги. Те самые. Глухие. Жёсткие. Медленные, как удары сердца. Дверь распахнулась. В проёме стоял Бакуго. Растрёпанные волосы. Напряжённые плечи. Глаза — не сонные, а раздражённо-тревожные. Искра сорвалась с его ключицы. — Ты издеваешься? — спросил он низко. Мидория резко выпрямился. — К-к… Каччан… я просто… разминка… — Простая? — Бакуго шагнул вперёд, свет упал на линию его челюсти. — Ты поднялся раньше расписания, активировал нагрузку, браслет отправил мне тревогу. И это «простая»? Мидория хотел оправдаться — слова застряли. Бакуго подошёл вплотную, схватил его за запястье с браслетом. Горячие пальцы. Слишком горячие. — Ты решил проверить, насколько быстро я тебя ловлю? — тихо спросил он. — Или ты такой тупой, что не понимаешь, зачем тебе надзор? — Я… я просто… — Не ври. Он дёрнул, притянув Мидорию ближе. Их тела почти соприкоснулись. Браслет вспыхнул зелёным — чистым, ярким, как будто почувствовал его пульс. Бакуго хищно приподнял бровь. — Серьёзно? На это ты реагируешь? Мидория сглотнул. Горло пересохло. — Я… н-не знаю… Бакуго провёл ладонью вдоль его рёбер. Проверяюще. Быстро. Но из-за близости — слишком интимно. Мидория вздрогнул. Браслет вспыхнул ещё ярче. — Вот так, — сказал Бакуго тихим голосом. — Опять. Он развернул Мидорию и прижал к стене ладонью между лопаток. Жёстко. Не больно. Так, что воздух выбило. — Стой. Мидория выдохнул рвано. — К-каччан… — Молчи. Он давил ладонью вниз по позвоночнику. Тело Мидории склонялось, подчинялось, горело. Бакуго говорил ровно: — Ты понимаешь, что если бы ты вышел, тебя бы забрали? Ты понимаешь, что я отвечаю за каждый твой вдох? Мидория дёрнулся. Бакуго схватил его за запястье, фиксируя над головой. — Смотри на меня. Он взял его за подбородок, повернул лицо. — Глаза, Деку. Мидория поднял взгляд — и почувствовал, как кожа горит. Пот стекал по виску. Бакуго следил за каждой каплей. — Ты дрожишь. — Я… я не… — Не врёшь. — Он сжал челюсть сильнее. — Я чувствую. Он провёл пальцем по щеке. Не нежно. И не грубо. Просто… слишком близко. Бакуго наклонился — так, что их груди почти соприкоснулись. — Хочешь знать, что самое смешное? — шепнул он. — Ты реагируешь на контроль сильнее, чем на тренировку. Мидория сорвался на вдохе. — Н-не говори так… Бакуго усмехнулся. — Это правда. Он коснулся его губ — не поцелуем, нет. Пальцем. Лёгко. Проверяя реакцию. Мидория вдохнул резче. Бакуго повёл большим пальцем по его нижней губе, чуть надавив. — Открой рот. Мидория дрогнул. Но подчинился. Приоткрыл. Браслет вспыхнул зелёным, горячим. — Чувствительный ты, — тихо сказал Бакуго, рассматривая его рот так внимательно, что у Мидории свело живот. Он наклонился ближе — на миллиметр. Так близко, что Мидория почувствовал его дыхание. И будто бы — вкус. Но он не поцеловал. Вместо этого Бакуго выдохнул в его губы: — Стой. Не двигайся. И Мидория застыл. Полностью. Его дыхание остановилось на полуделе. Бакуго медленно провёл пальцами по его горлу. — Вот здесь ты начал дышать быстрее, — сказал он. — Когда я взял твою челюсть. Палец опустился ниже. — А тут — когда я поставил тебя к стене. И ниже. — А вот здесь… — он коснулся линии груди под футболкой, — …ты начал заводиться. Мидория тихо ахнул. Упёрся лбом в холодную стену, чувствуя, что теряет опору. Он хотел отвернуться — Бакуго прижал его щеку к стене ладонью. — Смотри вперёд. Второй рукой он обхватил его талию. Большой палец — чуть выше пояса. Остальные — на животе. Плотно. Контролируя дыхание. И Мидория понял: Он абсолютно в его руках. Жар ударил в пах. Браслет вспыхнул так ярко, что Бакуго тихо рассмеялся. — Вот мы и нашли проблему, Деку. Ты заводишься от того, что тебя ставят на место. Голос был низкий, почти ласковый. От чего становилось только хуже. — Я… я не… я правда не хотел… — сорвался Мидория. — Конечно хотел, — прошептал Бакуго в ухо. — Твоё тело меня не обманет. Он провёл ладонью вниз по животу — не касаясь слишком прямолинейно, но так близко, что у Мидории поджались колени. — Каччан… не надо… я… — Надо. Надо, чтобы ты понял, почему я контролирую тебя. И почему ты слушаешься. Пальцы Бакуго снова легли на его бёдро. Горячие. Сильные. — Деку, ты стоишь, как будто хочешь, чтобы я сделал ещё. Признáй. Мидория выдохнул — долгим, сорванным звуком. Глаза заслезились от напряжения. — Я… я… не знаю… — Врёшь. — Бакуго прижал его сильнее. — И ещё дрожишь сильнее. Значит, знаешь. Он дёрнул его таз чуть назад — не к себе, а просто, чтобы Мидория почувствовал разницу между своим желанием и чужой рукой. У Мидории сорвался стон. — Видишь? — прошептал Кацки. — Уже не скрываешь. Он провёл ладонью вверх по его животу, до груди. Сжал ткань футболки вместе с кожей. Пальцы сильные, горячие, уверенные. Мидория выгнулся, невольно. Браслет мигнул непрерывным зелёным. — Твоё тело ужасно честное, — сказал Бакуго. Он наклонился ближе. Лёгкое касание губ к уху. Тёплое. Грязное в своей почти-нежности. — Хочешь, чтобы я продолжил? Вопрос был ловушкой. И оба это знали. Мидория почти плакал от внутренних противоречий. — Я… я… Каччан… пожалуйста… я не знаю… Бакуго сжал его талию. — Скажи. Одно слово. — Я… не… не могу… — Можешь. — Бакуго провёл пальцем по его губам снова. — Я разрешаю. Мидория дрогнул всем телом. — Да… — выдохнул он. — Да. Хочу. Браслет вспыхнул ярко. Бакуго закрыл глаза на секунду, будто сдерживался от чего-то сильного. Потом сказал: — Тогда стой. И дыши так, как я скажу. Он провёл пальцами вниз. Не касаясь члена напрямую — нет. Но так близко, что у Мидории потемнело в глазах. Бакуго шепнул: — Вдох. Мидория вдохнул. Пальцы прошлись по внутренней стороне бедра. — Выдох. Он выдохнул. Пальцы поднялись выше. — Ещё вдох. Мидория вздрогнул. Пальцы коснулись упругого, горячего напряжения под тканью штанов — одним коротким, уверенным движением, от которого у Мидории подогнулись колени. — Вот так, — прошептал Бакуго, ладонью удерживая его за живот, чтобы тот не рухнул. — Всего одна секунда — и ты уже готов выпасть из собственных ног. Он наклонился к его шее. — Чувствуешь это? Мидория кивнул, ртом тяжело хватая воздух. — Скажи словами. — Да… Каччан… чувствую… — Хороший мальчик. Слова ударили сильнее прикосновения. Мидория тихо застонал — слишком честно. Бакуго прижал его к стене ладонью на груди. — Если ты так реагируешь от одного касания — ты понятия не имеешь, что значит настоящий контроль. Он провёл пальцем по линии браслета. — И я этому тебя научу. Мидория дрожал как струна. — Но не сегодня. Он отпустил. Внезапно. Тело Мидории почти упало вперёд. Бакуго поймал его за затылок. Приподнял лицо. Тихо сказал: — Сегодня ты просто запомнишь, что происходит, когда ты делаешь что-то без моего разрешения. Он отпустил. Мидория стоял, тяжело дыша, грудь вздымалась. Браслет медленно возвращался к нормальному свету. Мидория не двигался. Бакуго посмотрел на него долго, слишком внимательно. — Ты понял? Пауза. Длинная. Мидория едва слышно сказал: — Да… Каччан… Голос дрожал. И его это не смущало. Когда накал слегка спал, Бакуго всё ещё держал его. Не сразу отпустил. Сначала ослабил хватку на запястье. Потом убрал ладонь с горла. Потом провёл пальцами по его щеке — коротко, почти успокаивающе. — Сядь, — сказал он. Мидория подчинился, садясь на скамью. Колени подрагивали. Дыхание выравнивалось. Бакуго взял воду. — Пей. Мидория сделал маленький глоток. Бакуго сел рядом — близко, почти касаясь плечом. — Ты не должен был подниматься один, — сказал он ровно. — Я не хочу потом собирать тебя по кускам. — Я… я понял… Бакуго повернул голову. — Хороший мальчик, — сказал он тихо. — Наконец-то понял. Жар пробежал по позвоночнику Мидории. Бакуго проходя мимо, провёл пальцами по его затылку. — Завтрак через десять минут. И тренировка — нормальная. Под моим контролем. Мидория поднял взгляд. — К-каччан… — Что? — Я… правда старался… Бакуго на секунду остановился. — Я знаю, — сказал он грубо. — И именно поэтому ты ещё здесь, Деку. Он ушёл на кухню. Оставив после себя жар, запах озона и ощущение, что что-то между ними не просто началось — а набирает силу.