Под персональным надзором

После проверки комиссии, срыва ревности, яростного секс-порыва под дождём и продолжения дома — они заснули рядом. Но между ними остались вопросы, которые никто ещё не произносил вслух. Мидория проснулся резко, как будто вынырнул из глубокой воды. Тело ещё помнило ночь — жар, тяжесть, голос, командующий ритмом. Но сейчас — всё иначе. Холод. Пустота. Он резко повернулся — Бакуго в постели не было. Браслет мигнул лёгким зелёным — в пределах нормы, Бакуго где-то в квартире, но сердце всё равно дёрнулось, будто сигнал тихо шепнул “один”. Мидория сел, прижал ладонь к груди. Странно: он герой №1, прошёл столько боёв. Но тишина комнаты давила сильнее любого врага. Он слышал воду на кухне. Шаги. Сухой звук открывающегося шкафа. Бакуго там. Но внутри всё равно было пусто. “Почему,” — спрашивал он себя. Ответ был готовый, неприятный. Потому что я привыкаю. К нему. К контролю. К его рукам. К его приказам. К его теплу. И — самое страшное — к тому, что он рядом всегда. Мидория выдохнул, закрыл лицо ладонями. Перекатился из сна в тревогу так, будто это два соседних дыхания. Сегодня миссия. Комиссия снова просматривает их навыки “совместимости”. А он… боится. Не врага. Не провала. Себя. Бакуго стоял у плиты, спина напряжённая, будто ждал удара от воздуха. В руках — кружка кофе. Его профиль был резким в луче утреннего света: челюсть, слегка прикушенная губа, волосы растрёпаны, плечи широкие, будто держали невидимый груз. Мидория вышел тихо, но Бакуго услышал. — Ты хреново спал, — сказал он, не оборачиваясь. — Я… — Мидория не знал, как объяснить. — Просто… мысли. — Хм. — Бакуго поставил вторую кружку перед ним. — Жри. Мидория сел, но не притронулся. Бакуго скосил взгляд. — Что? Тишина. Мидория дрожал слегка — от слов, которые должен сказать. — Каччан… я… мне тревожно без тебя. Бакуго замер. Пальцы на кружке слегка дрогнули — едва, но Мидория заметил. — Да ну, — Бакуго попытался хмыкнуть, но голос сорвался чуть ниже. — Я отошёл на кухню на пять минут. — Дело не в этом. — Мидория вцепился в край стола. — Я… всё время думаю, что снова сорвусь. Могу потерять контроль. И тогда… тюрьма. Комиссия. Или хуже. Плечи Бакуго напряглись. — Ты не сорвёшься. Со мной — нет. — Но если я буду один? — Мидория поднял взгляд. — Я боюсь себе доверять. Бакуго отвернулся резко, будто слова ударили куда-то слишком глубоко. — Не начинай. — Начну. Потому что это правда. Тишина стала плотнее. — Скажи, — тихо выдохнул Мидория, — я могу попросить тебя… усилить контроль надо мной? Бакуго резко обернулся. В глазах — ярость, страх, нежелание слышать это. — Деку, ты вообще понимаешь, что говоришь?! Мидория вскочил, подался вперёд, почти схватив его за руку. — Я не о тюрьме! — громче, чем ожидал. — Я хочу, чтобы ты… перед миссией… заблокировал мою причуду. Полностью. Чтобы я не мог сорваться даже случайно. Бакуго побледнел. На миг — реально побледнел. — Ты… хочешь, чтобы я выключил твою силу? Сам? Ручным блоком? — Да. — Ты в своём уме?! — голос сорвался. — Ты хочешь сделать себя беспомощным?! — Нет, — Мидория шагнул ближе. — Я хочу быть под твоим контролем. Потому что только тогда я спокоен. Бакуго ударил кулаком по столу — не взрывом, просто ударом. Грохот разнёсся по кухне. — Чёрт… — он провёл рукой по лицу. — Ты понимаешь, что это значит? Что ты просишь? Если я соглашусь — ты привяжешься ко мне ещё сильнее. Ты перестанешь верить себе. И я… — его голос дрогнул, — …я чертовски привыкну к тому, что ты от меня зависишь. Мидория выдохнул: — Так разве это плохо? Бакуго смотрел на него так, будто перед ним была пропасть. — Я превращаю тебя в… в того, кто нужен мне. А не системе. Это… неправильно. Мидория подошёл ещё ближе. Пальцы коснулись его запястья — осторожно, мягко. — Но это то, что хочу я. Бакуго вскинул глаза. Тишина стала тяжёлой, звенящей. — Скажи это нормально, — прошептал он. — До конца. Мидория сглотнул. И сказал: — Я хочу, чтобы ты управлял моей причудой. Моим телом. Моими реакциями. Чтобы миссии шли только под твоим контролем. Я хочу… зависеть от тебя. Добровольно. Бакуго выдохнул резко, вдохнул тяжело. И в его глазах что-то сломалось. И одновременно — встало на место. — Чёрт… — прошептал он, потянув Мидорию за подбородок. — Деку… ты понятия не имеешь, что делаешь со мной. — Знаю, — ответил Мидория почти шёпотом. — Именно поэтому я это говорю. Бакуго взял его руку. Перевернул ладонь вверх. Провёл пальцами по браслету — медленно, слишком медленно. — Ты уверен? — голос стал низким. — После активации ручного блока ты не сможешь использовать силу. Вообще. Пока я не разрешу. — Я уверен, Каччан. — Скажи это ещё раз. — Я хочу, чтобы ты… заблокировал мою причуду. Бакуго тихо, хрипло выдохнул, наклонился ближе, прижимая лоб к его лбу. — Чёртов идиот… — но голос дрожал, — …ты понятия не имеешь, как сильно я этого хочу. Он нажал комбинацию. Щелчок. Вибрация. Холод металла. И — тишина внутри. Однофор-Олл сгас. Полностью. У Мидории ноги ослабли — будто из него вынули невидимую опору. Бакуго поймал его за талию. — Дыши, — приказал он. — Я держу. Мидория прижался лбом к его груди. — Так… спокойнее… — выдохнул он. И в этот момент Бакуго понял, что проиграл. И что победил тоже он. Они стояли так долго, пока дыхание выравнивалось. Потом Мидория поднял голову, посмотрел на него — открыто, смело. — Каччан… — Что? — Я хочу тебя. Голос — ровный. Не боязливый. Не случайный. Осознанный. — Сейчас. У Бакуго дыхание сорвалось. — Ты… — он сглотнул, пальцы сжались на талии Мидории, — …сам это сказал? — Да. Мидория положил руки ему на грудь. Медленно. Наводя огонь на кожу через ткань. — Хочу. Чтобы ты взял меня. Полностью. Как в прошлый раз… но дальше. Глубже. В глазах Бакуго вспыхнуло что-то дикое, опасное, знакомое. — Ты играешь с огнём, Деку. — Ты — мой огонь. И это сорвало последние тормоза. Бакуго схватил его за затылок — резко, жадно — и поцеловал так, будто хотел занять каждую клетку его тела. Губы встретились тяжело, влажно, сдавленно. Мидория застонал тихо, но Бакуго углубил поцелуй, язык вошёл внутрь требовательно, властно, заставляя подчиниться ритму. Руки Бакуго обвили его талию. Прижали к себе так, что тела сошлись в одно. Он подхватил Мидорию под бёдра — легко, как в миссии — и поднял, заставляя обвить его ногами. — Ты сам хотел, — прошептал он у губ. — Значит, я беру тебя как хочу. — Да… пожалуйста… — Хороший мальчик. От этих слов Мидория выгнулся, будто ток прошёл по позвоночнику. Бакуго усмехнулся — низко, опасно — и понёс его в комнату. Он бросил Мидорию на матрас — не грубо, а так, как бросают добычу, которой доверяют не убежать. Мидория смотрел на него снизу — дыхание прерывистое, глаза блестят. Бакуго стянул футболку. Мышцы под кожей двигались плавно, словно в них скрыт жар. На ключице — следы прошлой ночи. С живота сползает капля воды; она достигает брюк — и в этот момент Мидория тихо выдыхает. — Раздевайся, — приказал Бакуго. Мидория подчинился сразу. Снял кофту, штаны, бельё — тело дрожало, но не от холода. Бакуго смотрел на него, медленно проводя языком по нижней губе. — Посмотри на себя, — сказал он. — Ты весь напряжён. От одной мысли обо мне. Он легонько прижал колено между бёдер Мидории. Тот выгнулся. Член уже стоял твёрдо — длинный, тянущийся вверх, с пульсирующей голубой веной по боковой линии. Головка блестела — влажная, чувствительная. Бакуго провёл пальцем вдоль ствола — от основания вверх. Мидория резко вдохнул. — Чувствительный, — выдохнул он. — Как я люблю. Он обхватил его член ладонью — тёплой, грубой — и провёл вниз, сжимая ровно там, где тянет сильнее всего. Мидория издал звук — короткий стон, почти жалобный. — Ещё, — попросил он. — Скажи нормально. — Пожалуйста… ещё. Бакуго сжал сильнее, провёл вверх — головка дёрнулась, выпуская новую каплю прозрачной смазки. — Течёшь, — усмехнулся он. — Уже. — Потому что… ты… — Знаю. Он накрыл его тело своим. Бакуго раздвинул его бёдра — уверенно, широко. Пальцы вошли внутрь — сначала один, потом второй, грубо, но точно, надавливая на чувствительную переднюю стенку. Мидория выгнулся всем телом, хватаясь за простыни. — Чёрт… Каччан… я… — Говори. — Хочу тебя… внутри… Бакуго выдохнул так, будто это слова ударили в пах. Он снял свои штаны. Его член вышел наружу — толстый, очень твёрдый, прожилкованный, головка налитая тёмным цветом. По основной вене шла сильная пульсация. Из неё вытекла густая прозрачная капля, скатившаяся вниз по стволу. Мидория смотрел, не отводя глаз. — Дотронься, — приказал Бакуго. Мидория провёл пальцами по вене — медленно, чувствуя горячее давление и напряжение под кожей. Член дёрнулся в его руке резко. Бакуго схватил его кисть. — Хватит. Сейчас я не выдержу. Он раздвинул его ноги, встал на колени. Головка упёрлась во вход — горячая, широкая. Мидория замер. — Вдох, — сказал Бакуго тихо. — И не думай сжиматься. Он вошёл. Глубоко. Тяжело. До половины — одним движением. Мидория вскрикнул — тело выгнулось дугой, руки тянутся к плечам Бакуго. — Дыши, — приказал тот, не двигаясь. — Я внутри. Чувствуешь? — Да… Боже… да… Бакуго провёл ладонью по его животу — вниз, к его стоящему члену. Сжал. И вошёл глубже. Полностью. До конца. Мидория почти плакал от переполняющего ощущения — боли, сладости, растяжения, тепла, давления. — Каччан… я… я… — Смотри на меня. Он поднял его лицо за подбородок. Запястье Мидории дрогнуло — браслет реагировал скачками пульса. Бакуго начал двигаться. Сначала медленно — глубокие, тягучие толчки. Каждый — так, будто он отмечал его изнутри. Потом ритм стал быстрее — жёстче, слышно было, как тело Мидории принимает удар за ударом. — Ты мой, — выдохнул Бакуго. — Целиком. Добровольно. — Д-да… Каччан… я твой… — Скажи это ещё. — Я твой! Пожалуйста… не останавливайся… Бакуго рычал низко, тяжело. Он взял его за талию — крепко — и начал входить быстрее, глубже, тело Мидории тряслось от каждого удара. Сперма начала вытекать из его головки — тонкой струйкой, без прикосновения. — Ты уже? — хрипло спросил Бакуго. — Д-да… я… не могу… — Кончай. На меня. Сейчас. Он сжал его член. Достаточно одного движения. Мидория взорвался — громко, горячо, резкими толчками. Сперма ударила на живот, грудь, часть попала на руку Бакуго. Он провёл пальцами по белой, густой жидкости и посмотрел, как она тянется. — Красиво. Внутри Мидории мышцы сжались — и это сломало Бакуго. Он вошёл резко, глубоко — и кончил так, что звук вырвался низким стоном. Горячие толчки вливались внутрь, заполняя полностью, так что Мидория чувствовал каждую струю. Бакуго прижимался к нему, дышал тяжело, почти падая на него. И только через минуту поднял голову. — Деку… — тихо. — Ты понимаешь… что теперь всё иначе? Мидория провёл рукой по его щеке. — Да. И я этого хотел. Бакуго закрыл глаза, прижимаясь лбом к его лбу. — Чёрт… — выдохнул он. — Тогда… мы идём дальше. Вместе. Они лежали, переплетённые, дыхание медленно успокаивалось. Браслет мигнул зелёным — ровно, спокойно. Всё под контролем. Но теперь — не системы. Их. Обоих.