Satorium

OST главы: ✦Человек, который нашел пистолет - Црвених Цветова; ✦Liquid Courage - McCafferty Фотоальбом к работе: https://drive.google.com/drive/folders/1vEfaDG0ZmSChgEeykVbDdu52H9iYqhKa Кабинет был слишком огромным для одного человека. Ничего вычурного — наоборот, чересчур болезненно чистым. Прямым и сдержанным. Крашеное в кофейно-коричневый цвет дерево тянулось по стенам прямоугольными панелями — без резьбы, без украшений, как будто интерьер здесь не хотел быть замеченным. Стол — тёмный, массивный, с матовой поверхностью, не отражающей свет. Ни одной лишней вещи — только вещи с особым смыслом: ноутбук, папка, стакан воды. Ни фотографий, ничего. Никаких признаков личной жизни. Только энциклопедии на латыни про насекомых. Везде повторялось слово «Formicarium» и изображения муравьев. Окна панорамные. Широкие, длинные и высокие. Осаму плюхается в кожаный низкий диванчик , перед которым очень удачно для вульгарного настроения мужчины, располагался низенький и продолговатый стеклянный столик. И он закидывает на него ноги, а руки с деловитым лицом, запрокидывает за голову. Бинты на руках контрастно резанули по выверенному пространству. — Ты… - лениво протянул Дадзай, - теперь, значит, всем вот этим вот заправляешь? Глянул по сторонам и усмехнулся. Усмехнулся криво, по-пьяному, в борзой манере, даже не осознавая, кто именно перед ним. Федор лишь кивнул. В той же ригидной, исправно работающей системе движений. Как робот. Глаза лишены бликов и надежды на их возникновение, поцарапанный излишне много раз рубин, окунутый в мутную воду. Сидел он ровно, без единого лишнего и непростительного маневра, руки сложены на главном столе. На рабочем столе. В паре метрах от столика Дадзая. Достоевский кидает взгляд на стоящего у двери секретаря - Николая Гоголя, и приподняв подбородок, попросил: — Николай, прошу, можете идти. Белобрысый мужчина покорно поклоняется и выполняет указ. Худощавый мужчина обратно поворачивает лицо к гостю. — Вам удобно? Осаму фыркает. — «Вы»? Феденька, какой «вы»? Мы же почти братья, как ты когда-то считал. Для тебя только на «ты»! - и кабинет залился пьяным, почти трясущимся смехом, - и вообще… брось ты.. если бы мне было удобно, я бы сюда не приперся. Он хмыкнул, поёрзал на диванчике, помотал носками ног туда-сюда. И резко оживился, будто вспомнил что-то важное: — Я теперь холост. Ну почти. Развёлся. Наблюдающий слегка наклоняет голову вбок, отмечая у себя в голове. — Поздравляю, - равнодушно разносится до Дадзая. — Да не, не поздравляй, - ответчик машет рукой. — Она заебалась меня вытаскивать.. дурки, справки, суды с моим лечащим врачом.. Сказала, что устала быть моей мамашей. И усмехается. И эта улыбка получается особенно пустой. — Семь месяцев. Семь месяцев без секса. Ты представляешь? - он наклонился вперёд, будто делился секретом. — Я уже не её хотел. Я вообще просто… хотел. Он откинулся обратно, взгляд стал мутнее, но голос — неожиданно резкий: — И знаешь, чего ещё хочу? Денег. Тишина. Фёдор не перебивает. — Много, — добавил Осаму. — Чтобы не думать. Просто заткнуть всё это, как пустолающую дрожащую суку. А тут твоя рожа на каждом экране. И эта… — он неопределённо махнул рукой снова, — игра твоя. Satorium. У меня мозги ею проело. Он полез в карман и вытащил двумя пальцами старый кнопочный телефон, подержал его в воздухе пару мгновений. Потёртый, с треснутым экраном и отсутствующей кнопкой, отвечающей за 9, Ь, Э, Ю, Я. Положил его на стол — грязным жестом по чистой поверхности. — Ну так что, Федя, — протянул Дадзай Осаму, всё ещё не до конца понимая, с кем говорит. — Приструни меня. Там же просто тапать надо? Ты же тут типа Бог, да? Дай мне поиграть. Мне всё равно во что. Мне нужны деньги. Эти антидепрессанты… мой толчок настолько ими сыт, что уже кажется, что ему проще наглотаться дрожжей от школьного хулигана и развалиться, затопив наш домишко. Теперь твоя игрулька, еще непонятно каким образом конечно..выкакивающая денежки — будет моим антидепрессантом. И толчку психолог не понадобится. Фёдор посмотрел на телефон. Медленно и почти незаметно для «брата», он вдохнул и ответил на нужное ему самому, но тактично ретировался тишиной от сказанного помимо вопроса об игре. — Вы не будете.. ты не будешь, — исправился мужчина и продолжил — устанавливать приложение, — сказал он тихо. — Не сегодня. И не на это устройство Осаму нахмурился. — А чё так? Достоевский молчит. — Ты всегда любил играть в тишину или это профессиональное? - с жирным слоем ехидцы вываливает бинтованный. — Вам..тебе подготовят игровой зал, — продолжил Фёдор после насилующей тишины. — И комнату. Пауза. — С шумоизоляцией. Осаму молчит. Давящей стеной молчит. — Почему?! - Он встряхивается, вскидывается вперед, складывает руки вместе в приоткрытый замок. — Ты пьян. Устал. Ты не в том состоянии, - произносит худощавый наконец, но смотрит не в глаза возмущенному, а ниже, туда, где пьяное лицо с нарастающей нервозностью почесывало бинты у запястья, держа руки у паха. Достоевский наконец теряет самообладание, расплывается в почти жадной улыбке и тут же теряет себя, естественно, заметно для Дадзая. Гость резко прекращает абсолютно все жесты лицом, руками, телом и замирает. — А ты, смотрю, стал скучным. — Ты всегда так говоришь, когда боишься.