Ура! Я больше не Властелин!

Щёлкнул он пальцами — карта выросла, заполнив пространство перед ним: Шир во всей красе, Ривенделл с его водопадами, Минас Тирит с белыми стенами. Но взор его вернулся к Ширу. В Шире царила оскорбительная идиллия: пиры (каждый день!), зелья трубочные (ещё и с разными вкусами!), кружки пива, бьющие о столы под хохот и байки. — Требуется, — прищурился Саурон, вглядываясь в зелёные холмы, — герой малый, неприметный, на коего никто не посягнёт всерьёз. Чтоб Валар смотрели и думали: «Какая ирония! Сам Саурон пал от существа крохотного, что и до колена врагу не достаёт!» Драматургия, знаете ли. Чем контраст больше — тем выхлоп сильнее. Он провёл длань по карте, и изображение приблизилось к одной конкретной норе под холмом. Мешочница, Бэг-Энд. Там, за круглой дверью, некий хоббит по имени Бильбо Бэггинс допоздна писал мемуары о своём путешествии, периодически хихикая над собственными шутками. — Нет, этот слишком опытен, — пробормотал Саурон. — Дракона видел, с троллями дрался, Кольцо моё уже таскает полвека. Привыкнет ещё, прирастёт к нему душой, и не отдаст никогда. Мне же надобно, чтобы в Огонь его бросили, а не в сундуке хранили меж носовыми платками. Взор его скользнул чуть в сторону — и замер. Там, в углу поля зрения, на пороге той же норы возился молодой хоббит. Фродо Бэггинс, племянник Бильбо, с очами великими и ясными, в коих ещё не поселилась тень. Он балансировал с подносом, уставленным пирогами и бутылками вина, направляясь к столу, за которым уже расселись гости. В голове его звучало молитвенное: «Только бы не заставили тост провозглашать. Только бы не заставили тост провозглашать. В прошлый раз так опозорился — перепутал дядю Руфо с дядей Луффо, и теперь половина родни не здоровается». «Ты-то мне и надобен, — молвил Саурон с удовлетворением, что было весьма необычно для Тёмного Властелина — обычно он изрекал фразы вроде "ты-то мне и надобен" перед тем как кого-то превратить в раба. — Идеально! Молод, неопытен, совестлив настолько, что терзается из-за перепутанных имён. Ещё и эмпатией страдает — вижу, как он лишний пирог соседскому мальчишке подсунул. Такой до конца дойдёт, будет мучиться, страдать, но дело завершит. Или сломается красиво — тоже вариант драматичный». Он откинулся назад, сплетя пальцы. План начинал обретать контуры. — Значит, так. Бильбо Кольцо на пиру потеряет — нет, не потеряет, а уйдёт, оставит. Драма семейная! Митрандир встрянет — он обожает встревать. Фродо унаследует. Тут я слегка подтолкну: сделаю так, чтобы назгулы почуяли. Не слишком быстро, а то перехватят у дома и всё, на том история и закончится. Но и не слишком медленно — интрига должна нарастать! Он потёр несуществующий подбородок, изображая задумчивость. — Девять назгулов. Девять! Было девять человеческих королей — самых гордых, самых алчных. Раздал им Кольца, превратил в слуг вечных. Отличная работа, если честно. Но теперь… теперь мне нужно, чтобы они искали Кольцо усердно, но не слишком усердно. Вот задачка! Скажу им: «Ищите хоббита!» — а сам координаты буду слегка портить. «Он тут!» — нет, немного левее. «Вот он!» — ах, упустили, речка помешала. Саурон хихикнул — тихо, зловеще, но с ноткой самоиронии. — Они же подумают, что хоббиты такие хитрые и ловкие. А на самом деле их начальник саботирует операцию. Ох, если б узнали, обида была бы космических масштабов. Три тысячи лет верной службы — а тут такое предательство!