Осколок Империи

***

Крог'Мак повёл Галадриэль и Дэвиса через лабиринт старых туннелей. Они шли часами, углубляясь всё дальше. Гендальф настаивал сопровождать её, но она отказалась — слишком много вооружённых людей только спровоцируют повстанцев. — Вы уверены в этом? — нервно спрашивал Дэвис, спотыкаясь на неровной почве. — Нет, — честно ответила Галадриэль. — Но выбора нет. Наконец туннель расширился в огромную пещеру — бывшее жерло вулкана, давно остывшее. Здесь был лагерь повстанцев. Сотни кзаритов. Женщины, дети, старики. Вооружённые воины с украденным имперским оружием и самодельными копьями. Их окружили мгновенно. Рычание, угрожающие жесты. Дэвис побледнел. Галадриэль стояла спокойно, руки по швам, демонстрируя отсутствие оружия. Из толпы вышел кзарит, который заставил её сердце сжаться. Он был огромен — почти три метра ростом, мускулист, покрыт ритуальными шрамами. Один глаз затянут бельмом. В руке массивный топор, явно церемониальный, но смертоносный. Он был очень, очень похож на урук-хая. На капитана Лурца из её кошмарных воспоминаний. Галадриэль напрягла всю волю, чтобы не отшатнуться. Кзарит заговорил. Голос был как гром в ущелье. Дэвис, дрожа, перевёл: — "Это огонь-из-звёзд, что убивает клан? Это враг-в-чужой-шкуре?" — Я не враг, — Галадриэль подняла подбородок. — Я Галадриэль. Пришла говорить. Остановить кровь. — Кровь уже течёт! — зарычал кзарит. Он шагнул ближе. — Мой сын! Брат! Мать! Все в камне-могиле! Великий-клан убил! Ты — часть великого-клана! — Нет! — её голос прозвучал твёрдо. — Я не часть. Я... другая. Пришла издалека. Увидеть, помочь. — Ложь-дым! Все пришедшие-с-неба лгут! Он замахнулся топором. Дэвис вскрикнул, рухнул на землю. Галадриэль не двинулась. Стояла, глядя кзариту в единственный глаз. — Убей меня, если хочешь, — тихо сказала она. — Но это не вернёт твоих мёртвых. И не спасёт живых. Топор завис в воздухе. — Через три недели, — продолжала Галадриэль, каждое слово — удар, — придут корабли-большие. Воины-белые, как песок пустыни. Машины-гремящие. Они сровняют эти горы. Убьют всех. Детей. Женщин. Стариков. — Она показала вокруг. — Всех, кто здесь. Это не угроза. Это правда. Я видела, как Империя действует. Топор медленно опустился. — Тогда зачем пришла? — прорычал кзарит. — Насмехаться? — Нет. — Галадриэль сделала шаг вперёд. Безумный, рискованный шаг. Прямо к нему. — Предложить путь. Где клан выживет. Где дети не умрут. Где камень-дом не станет могилой. — Какой путь?! — он почти кричал. — Мы слабые! Великий-клан сильный! — Великий-клан тупой, — отрезала Галадриэль. — Слепой. Глухой. Но есть те, кто видит. Слышит. — Она коснулась его груди пальцем, прямо над сердцем. Смелость, граничащая с безумием, но кзариты уважали храбрость. — Ты сильный. Клан сильный. Но не в битве. В правде. Расскажи мне: что нужно клану? Чего вы хотите? Кзарит смотрел на неё. Долго. Потом опустил топор полностью. — Хотим... жить. Работать, но не до смерти. Чтить предков. Растить детёнышей. — Его голос сломался. — Просто жить. — Это справедливо, — сказала Галадриэль. — И я сделаю всё, чтобы так и было. — Как? Ты одна! — Одна здесь, — кивнула она. — Но не одна там. — Она указала вверх, к звёздам. — У меня есть... связь. — У меня есть... связь. С тем, кто управляет великим-кланом. — Она не назвала Саурона, не хотела пугать ещё больше. — Он слушает меня. Иногда. Если я принесу ему правду, он изменит приказы. — А если не изменит? Галадриэль улыбнулась печально. — Тогда я встану между вами и воинами-белыми. И умру первой. Гробовая тишина. Потом Крог'Мак, стоявший позади, прорычал что-то. Дэвис перевёл: — "Она коснулась клана. Защитила Мрука. Спустилась в камень-дом. Не боится. Говорит правду-тёплую. Может, огонь-из-звёзд — посланница-лавы?" Шум в толпе. Кзариты переговаривались. Большой воин склонил голову набок. — Посланница-лавы... — он произнёс это с благоговением. — Древняя легенда. Когда клан умирает, лава-мать посылает огонь-дух. Спасти. — Я не дух, — честно сказала Галадриэль. — Я просто... кто-то, кто хочет помочь. — Но сияешь, — он коснулся её волос. — Как серебро-луны. Глаза, как звёзды-холодные. — Он обернулся к толпе. — Может, правда посланница? Спор разгорелся. Одни за, другие против. Галадриэль стояла, давая им обсуждать. Понимала: это критический момент. Наконец большой воин — его звали Гром'Шак, лидер повстанцев — поднял руку. Тишина. — Мы дадим шанс огню-из-звёзд, — объявил он. — Три дня. Если она принесёт изменение, клан слушает. Если ложь-дым... — он выразительно провёл когтем по горлу. — Согласна, — кивнула Галадриэль. Гром'Шак протянул руку. Она пожала её. Его ладонь могла раздавить кости, но пожатие было на удивление нежным. — Посланница-лавы храбрая. Безумная. — Он оскалился, что у кзаритов было улыбкой. — Но клан любит храбрых безумцев.

***

Галадриэль вернулась на базу через восемь часов. Команда встретила её как воскресшую из мёртвых. — Ты жива! — Гендальф обнял её, не стесняясь эмоций. — Мы думали... — Я жива. И у нас есть три дня. — Она прошла к комнате связи. — Соедините меня с лордом Сауроном. Срочно. Талия колебалась. — Сейчас ночь по корусантскому времени... — Мне всё равно. Соедините. Через десять минут голограмма Саурона появилась. Он был в неофициальной одежде — редкость. Видимо, действительно побеспокоили. — Это должно быть важно, — сказал он без приветствия. — Важно, — подтвердила Галадриэль. — Я встретилась с лидерами восстания. Кзаритами-повстанцами. Саурон выпрямился, мгновенно став полностью бодрым. — И? — И они не монстры. Не животные. Не орки из моего прошлого. — Она смотрела ему прямо в глаза, даже через голограмму. — Они разумные существа, доведённые до отчаяния нечеловеческими условиями труда. Шестнадцать часов в токсичных шахтах. Голодные пайки. Запрет традиций. — Её голос стал тверже. — Вы послали меня сюда найти решение. Я его нашла. — Слушаю. — Три требования. Немедленно. — Она подняла пальцы. — Первое: рабочий день — десять часов максимум. С обязательными перерывами. Второе: пайки увеличить вдвое. Лекарская помощь для всех рабочих, не только людей. Третье: освободить арестованных старейшин. Вернуть кзаритам право собираться на религиозные праздники. Саурон слушал молча. Потом медленно произнёс: — Это снизит добычу на сорок процентов. — Временно, — парировала Галадриэль. — Потому что сейчас добыча ноль. Повстанцы контролируют четверть шахт. Остальные работают вполсилы, саботируют. Если ситуация не изменится, через неделю планета встанет полностью. — Она наклонилась ближе к проектору. — Но если вы дадите кзаритам то, что справедливо, они вернутся к работе. Добровольно. — Ты уверена в этом. — Да. Потому что разговаривала с ними. Не о них, не для них. С ними. — В её голосе звучала страсть. — Их лидер, Гром'Шак, сказал мне: "Клан хочет просто жить". Не роскоши. Не власти. Просто достойного существования. Это ли не разумная просьба? Саурон откинулся в кресле, сцепив пальцы. — Допустим, я соглашусь. Как ты гарантируешь, что повстанцы сложат оружие? — Я дала слово, — ответила Галадриэль. — Если условия выполнены, Гром'Шак обещал прекратить атаки. Он человек чести. Точнее, кзарит чести. У них жёсткий кодекс: обещание клана священно. — А если он нарушит? — Тогда вы получите повод для силы, — жёстко сказала она. — Но дайте мне попробовать сначала. Три дня. Если провалюсь — делайте что хотите. Но если откажетесь попробовать... — она помедлила, — ...то признаете, что Империя управляется не разумом, а жестокостью. И тогда вопрос: зачем я здесь? Зачем вы привели меня и моих людей, если не собираетесь слушать? Удар в самое больное место. Саурон напрягся. — Ты манипулируешь мной, Галадриэль. — Я говорю правду. — Она не отвела взгляда. — Вы умны. Слишком умны, чтобы не видеть очевидного: угнетение не работает. Оно порождает сопротивление. Бесконечные восстания. Потраченные ресурсы на подавление. — Она жестом указала за окно. — Здесь сотня миров с нелюдскими расами. Если Карида падёт в хаос, что удержит остальных? Страх? Страх кончается. Но справедливость... справедливость рождает понимание. Тишина длилась вечность. Галадриэль видела, как лорд Саурон обдумывает, взвешивает, просчитывает. Наконец он заговорил: — Хорошо. У тебя три дня. — Он поднял палец. — Но с условиями. Первое: ты лично отвечаешь за результат. Если хоть один имперский объект будет атакован за эти три дня — твоя миссия провалена. Второе: я отправляю дополнительные войска на орбиту. Как страховку. Третье:ты будешь отчитываться мне ежедневно. Лично. — Согласна, — кивнула Галадриэль без колебаний. — Тогда начинай. — Саурон наклонился вперёд. — И, Галадриэль... я искренне надеюсь, что ты права. Потому что если ты ошиблась, я буду вынужден стереть эту планету с лица галактики. А ты будешь смотреть. Голограмма погасла. *** Следующие три дня были лихорадочными. Галадриэль и её команда работали как одержимые. Элронд и Фродо встретились с кзаритскими старейшинами, которых освободили из тюрем — те были истощены, но живы. На второй день произошёл критический момент. Группа молодых кзаритов-радикалов решила, что переговоры — предательство. Они напали на транспорт с едой, направлявшийся в имперскую зону. Убили двух штурмовиков. Талия немедленно доложила Саурону. Тот потребовал экстренной связи. — Условие нарушено, — холодно сказал он. — Эксперимент окончен. — Нет! — Галадриэль была бледна, но тверда. — Это не действие Гром'Шака! Это горячие головы, не подчиняющиеся ему! Дайте мне разобраться! — У тёбя шесть часов, — отрезал Саурон. — Если к утру нападавшие не будут найдены и наказаны — я... Галадриэль помчалась в лагерь повстанцев. Нашла Гром'Шака в ярости — он уже знал о нападении и был в бешенстве. — Безумные детёныши! — рычал он. — Нарушили слово клана! Позор! — Найди их, — попросила Галадриэль. — Быстро. Иначе всё рушится. Гром'Шак послал воинов. Через три часа молодых кзаритов нашли, прячущихся в дальних туннелях. Их было пятеро. Самому старшему двадцать два года по человеческим меркам. Гром'Шак привёл их к Галадриэль. Они были связаны, но не избиты. — Твоё решение, посланница-лавы, — сказал он. — Клан слушает. Галадриэль посмотрела на молодых кзаритов. Они смотрели на неё с вызовом, но также со страхом. — Почему вы это сделали? — спросила она. Один, самый дерзкий, прорычал через Дэвиса: — Потому что не верим! Великий-клан лжёт! Всегда лжёт! Обещания-дым! — Я понимаю, — тихо сказала Галадриэль. — Вы потеряли доверие. Видели смерти. Предательства. — Она опустилась перед ними на колени. — Но то, что вы сделали, убило надежду. Не для меня. Для всех. Теперь воины-белые придут. Убьют всех. Ваших матерей. Братьев. Сестёр. Молодой кзарит дрогнул. — Мы... не хотели... — Но сделали. — Она встала. — По законам клана, что положено? Гром'Шак прорычал: — Изгнание. Без клана они умрут. — Нет, — Галадриэль покачала головой. — Другое наказание. — Она обернулась к молодым кзаритам. — Вы будете работать. С имперскими ранеными. Ухаживать за теми, кого ваши действия могли бы убить. Месяц. Каждый день. Пока не поймёте: враги не безликие. Они живые. Как вы. Ошеломлённая тишина. Гром'Шак медленно кивнул. — Мудро. Жестоко, но справедливо. Галадриэль доложила Саурону. Тот выслушал, потом холодно усмехнулся: — Креативное наказание. Посмотрим, сработает ли. — Пауза. — Часы идут, Галадриэль. *** На третий день, ровно в полдень, Галадриэль собрала всех: имперских чиновников, кзаритских старейшин, Гром'Шака, губернатора Тарвина. На центральной площади столицы. Толпы с обеих сторон. Люди, кзариты, напряжённо ждущие. Галадриэль встала на возвышение. Голограмма Саурона — огромная, доминирующая — появилась над ней. — Народ Кариды, — начал Тёмный лорд, и его голос гремел над площадью. — Империя признаёт: были ошибки. Несправедливость. — Шум в толпе. Люди потрясены — Саурон признал ошибку? — С этого дня вступают в силу новые законы. Рабочий день для всех граждан, независимо от расы, — десять часов. Пайки увеличиваются. Медицинская помощь обязательна. Религиозные праздники кзаритов признаются и уважаются. Кзариты загудели. Старейшины падали на колени, прикасаясь лбами к земле — высший знак благодарности. — Взамен, — продолжал Саурон, — повстанцы обязуются сложить оружие. Немедленно. Вернуться к работе. Мирно. — Его взгляд переместился на Гром'Шака. — Лидер восстания, Гром'Шак. Ты согласен? Массивный кзарит вышел вперёд. Все затихли. — Великий-клан дал слово, — прорычал он. — Клан даёт слово в ответ. — Он поднял топор высоко, потом опустил к земле. — Битва окончена. Мир начинается. Рёв толпы — кзариты, люди, все кричали. Облегчение, радость, недоверие. Галадриэль закрыла глаза, чувствуя, как напряжение трёх дней спадает. Саурон посмотрел на неё через голограмму. Их взгляды встретились. В его глазах читалось скрытое восхищение. — Хорошая работа, леди Галадриэль, — тихо сказал он, так, что слышала только она. — ты прекрасна. Голограмма погасла.

***

Вечером, в губернаторской резиденции, команда собралась на краткое празднование. Устали все до предела, но победа была сладкой. — Ты сделала невозможное, — Гендальф поднял кубок с местным напитком (слабоалкогольным, но приятным). — Остановила войну словами. — Не я, — возразила Галадриэль. — Мы. Все вместе. Фродо, сидевший в углу, тихо добавил: — Но ты преодолела себя. Это самое сложное. — Он посмотрел на неё серьёзно. — Видела орков... и увидела людей. Кзаритов. Галадриэль кивнула. Это было правдой.