Глава 36
28 февраля 2026 г., 01:54
Примечание автора: вчера неожиданно прилетели ещё один новый лайк с подпиской, и автор, по сложившейся традиции, выражает за это свою благодарность в виде очередной главы ))) Однако, наряду с благодарностью автор испытывает некоторое недоумение... Данную работу читают около 50 пользователей, не считая "гостей", и при этом лишь 3-4 человека (к слову, сердечное мерси этим прекрасным людям) находят в себе силы нажимать на кнопочку "жду продолжения". Странноватенько...
_____________________________________________________________________
День 8.7
Тесей отошёл от Яроса на несколько десятков шагов и остановился так, чтобы оставаться в поле его зрения и при этом не мешать и не смущать его. Мужчина не смотрел в сторону юноши и полностью погрузился в собственные мрачные мысли. Он думал о тех испытаниях, что выпали на долю его сына, и о том, насколько достоверны полученные от него сведения. Тесей до конца не верил и не мог принять тот факт, что его самый старый и верный друг сыграл роковую роль в судьбе Яроса. Он решил, что только откровенный разговор с Бардом поможет ему во всём разобраться и понять, что же именно происходило все эти годы между старым Изгоем и его воспитанником.
Архонт настолько ушёл в себя, что не заметил, сколько прошло времени, и вздрогнул от неожиданности, когда бесшумно подошедший Ярос коснулся рукой его плеча.
— Ты в порядке, бать? — спросил парень. Его глаза всё ещё были красными и влажными, и выглядели воспалёнными, но сам он казался уже вполне успокоившимся.
— Да… просто задумался, — Тесей провёл рукой по лицу и встряхнул головой. — Ты закончил? Сделал всё, что было нужно?
— Угу.
— Молодец. Тогда сигналь остальным, чтобы шли сюда.
— Лады. Ты только это… уши прикрой, — посоветовал тот и отошёл от отца на несколько шагов. Повернувшись к нему спиной, парень сплюнул на землю, зажал указательные пальцы губами и, набрав в грудь побольше воздуха, издал длинный пронзительный свист. Архонт вытаращил глаза и вынужденно прижал ладони к ушам. До настоящего момента он не подозревал, что человек способен издавать такие громкие звуки. Волчонок повторил свист ещё дважды и с гордым видом повернулся к отцу:
— Как тебе?
— Впечатляюще… — мужчина сунул мизинец в левое ухо и энергично им повертел. — Подождём наших спутников здесь или пойдём навстречу?
— А пойдём на Шляпу, бать? — неожиданно предложил парень.
— Куда? Что ещё за «Шляпа» такая?
— Это озеро. По форме похоже на шляпу Барда, поэтому мы его так и прозвали.
— Озеро, говоришь? Хм… Но мы же потом не найдёмся с остальными.
— Найдёмся. Я там знак оставил, Бард поймёт, он знает где это. Пойдём, а?
— А далеко идти-то? — с сомнением уточнил Тесей.
— Не очень. С полчаса примерно.
— Так и быть, идём. По дороге как раз про Барда расскажешь.
Ярос поморщился, но спорить не стал. Двинувшись вперёд, он чуть опасливо глянул на отца и осторожно спросил:
— Ты не против, если я закурю?
— Против, конечно, но ладно, что с тобой делать?.. Дома получишь заодно и за это.
— Лады, — вздохнул Ярос с видом человека, которому уже нечего терять, и выудил из кармана сигарету и спичечный коробок. Прикурив, он задумчиво умолк, глядя куда-то вдаль.
— Ну и? — поторопил его Тесей через пару минут. — Я тебя слушаю, сына.
— Не знаю, с чего начать, — откликнулся тот.
— Начни с начала.
— С начала? Сначала умерла Рита, и я, как Она и велела, пошёл к Поселению Изгоев. Знаешь, бать, говорят, что с возрастом детские воспоминания блекнут и стираются, но я помню тот день настолько досконально, словно это было вчера, а не пятнадцать лет назад.
— Сильные впечатления и тяжёлые потрясения могут впечатываться в память навсегда, — глубокомысленно заметил Архонт. — Что было, когда ты пришёл к Изгоям?
— О-о-о, ты мог бы мной гордиться — я произвёл настоящий фурор! Поглазеть на меня сбежались все обитатели Поселения. Видок у меня был тот ещё… — Ярос усмехнулся, покачал головой и снова затянулся сигаретой. — Во-первых, Рита никогда меня не стригла, поэтому волосы у меня почти до жопы доходили и, естественно, были все свалявшиеся и грязнющие, потому что мылся я на тот момент раза два за жизнь, когда Она меня плавать учила. А, ну и если под дождь попал — тоже, считай, помылся. Во-вторых, из одежды у меня тогда были только Её старые драные портки, которые я обрезал ножом и подпоясал лозой, чтобы не сваливались. В-третьих, в руке у меня был тот самый нож, которым я и отмахивался от людишек, пытающихся со мной заговорить или дотронуться. Напомню, что Рита запрещала мне разговаривать с Ней, а Её прикосновения всегда означали для меня боль, поэтому я старался избегать и того, и другого. Да, ещё я очень выразительно рычал и метко плевался. Представил себе эту картинку, бать?
— Хм… Видимо, зрелище было незабываемое… — отозвался Тесей, потирая пальцами переносицу.
— А то!
— А дальше?
— Дальше… я встретил маму…
***
— Кто это?! — Что это такое?.. — Кто-нибудь позовите Барда! Со всех сторон доносились взволнованные и испуганные возгласы. Толпа окружила грязного оборванного мальчишку, а тот, шипя и скалясь, как затравленный зверёк, на полусогнутых ногах крутился в разные стороны и размахивал слишком большим для его роста ножом, отгоняя пытающихся подойти ближе людей. — Кто ты, пацан? — Откуда взялся? — Что тебе нужно? Парень вертел головой и глухо рычал на каждого, кто обращался к нему с вопросом. В его глазах горели ненависть и страх — противников было слишком много. — Разойдитесь! Пропустите меня! Дайте же пройти! — вдруг послышался из толпы женский голос. Вперёд протиснулась невысокая, полноватая, но очень миловидная женщина лет тридцати. — Осторожнее, Верба! — крикнул кто-то. — Не подходи к нему! Он какой-то дикий, да ещё и с ножом. — Это вы, как дикие звери! Совсем запугали бедного ребёнка, олухи бестолковые! — женщина обвела строгим взглядом притихших соплеменников. — А ну, разошлись! Я кому говорю? Все вы — пять шагов назад! Изгои волной отхлынули назад, а женщина перевела взгляд на оставшегося в центре круга мальчика. Тот вновь ощерился, но уже не так уверенно. Женщина сделала к нему два шага, но парень снова выставил вперёд нож и чуть согнулся, словно готовясь защищаться. Тогда Верба села на землю напротив него и стала с лёгкой улыбкой смотреть ему в глаза. Паренёк недоумённо опустил нож. — Не бойся, малыш, я не причиню тебе вреда. Видишь, у меня нет оружия, — она продемонстрировала ему пустые ладони. — Ты понимаешь меня? Понимаешь, что я говорю? Мальчик неуверенно кивнул и снова напрягся, будто ожидая атаки. — Это просто чудесно! — обрадовалась Верба. — А ты умеешь говорить? Парень с подозрением сузил глаза — попадаться в ловушку, подавая голос, он не собирался. — Если бы ты поговорил со мной, я смогла бы быстрее понять, как тебе помочь, — спокойно объяснила женщина, продолжая приветливо улыбаться. Мальчишка нахмурился, он не нуждался ни в чьей помощи и вообще не понимал, зачем Она велела ему прийти сюда. — Как тебя зовут? Вот я — Верба, — она прижала ладонь к груди, затем протянул руку к ребёнку, — а ты? Паренёк обвёл опасливым взглядом окружающую его толпу, потом снова посмотрел на женщину, сглотнул и сипло выдавил: — Персей… — Здравствуй, Персей. Я очень рада с тобой познакомиться, — Верба улыбнулась шире. — Откуда ты, малыш? Мальчик махнул свободной рукой себе за спину, затем, чуть помедлив, тоже уселся на землю, при этом не выпуская ножа из рук, и принялся изучать Вербу взглядом. — Где твои родители, Персей? — участливо спросила женщина, осторожно придвигаясь ближе к нему. Мальчишка снова нахмурился, не поняв вопроса. — Мама? Папа? Взрослые, — пояснила Верба. Персей задумался, затем глухо произнёс: — Она… — Она? Твоя мама? В этот момент из притихшей толпы послышался негромкий мужской голос: — Что происходит? Что за собрание, друзья? Изгои расступились, и вперёд вышел мужчина лет сорока в коричневом поношенном плаще. Паренёк мгновенно вскочил на ноги и снова выставил перед собой нож, приняв боевую стойку. — Тише, Бард. Не пугай его, — Верба дёрнулся мужчину за полу плаща, побуждая его сесть рядом. — Что ты делаешь? Что это за мелкий дикарь? — Бард остался стоять, брезгливо рассматривая незваного гостя. — Перестань! Это просто испуганный ребёнок. Его зовут Персей. Мы должны ему помочь, — Верба осторожно поднялась на ноги и умоляюще заглянула мужчине в лицо. — Ты с ума сошла? А вдруг это отродье выживших Мародёров? Нашёл наше Поселение и теперь сообщит своим, а они явятся и перережут нас всех! — Нет, Бард, он не из Мародёров, — покачала головой Верба. — У него практически отсутствуют навыки общения. Такое впечатление, что он жил один. — Это невозможно! Ему лет шесть-семь на вид. Он бы не смог выжить один. Мальчишка, всё это время внимательно прислушивавшийся к разговору, вдруг вскинул голову, оскалился и отрывисто пролаял: — Персей может! Умеет! — Ого… Оно разговаривает… — удивился мужчина, переведя взгляд на парня. — Бард! — укоризненно воскликнула Верба. — Мне кажется, с ним была мать… Персей сказал «Она», когда я спросила про взрослых. — Где твоя мать? Где «Она»? — обратился к ребёнку Изгой, стараясь, чтобы его голос звучал дружелюбно. Мальчик неприязненно посмотрел на него и снова махнул рукой себе за спину. — Там… — Отведёшь нас к ней? — спросил Бард. Персей фыркнул и отрицательно качнул головой. — Почему? — Она… нет, — парень сосредоточенно пытался объяснить, почему идти к Ней не имеет смысла. — Нет Она. — Она умерла? — сочувственно спросила Верба, и Персей равнодушно кивнул. — Ох, дорогой… Женщина медленно двинулась к нему, протянув вперёд руки ладонями вверх, но мальчишка мигом отпрянул, с ужасом глядя на неё. — Бедный малыш… Не бойся меня, Персей. Я тебя не обижу и никому не позволю, — Верба чуть развела руки в стороны и поманила его к себе. — Не подходи к нему! — Бард шагнул к жене, ухватил за плечо и резко потянул назад. — Он опасен! Верба высвободила руку, сердито глянув на мужа, а затем снова посмотрела на Персея, медленно опустилась на колени и тихо позвала: — Иди ко мне, малыш. Мальчишка присел на корточки, положил нож на землю и, настороженно глядя на женщину, двинулся к ней на полусогнутых ногах. Приблизившись, он с интересом обнюхал протянутые к нему руки, затем опасливо коснулся их своими. Верба повернула кисть и осторожно погладила его по плечу. Персей вздрогнул и дёрнулся было назад, но не почувствовав привычной боли, позволил ей продолжать поглаживать себя по рукам и спине. Ощущения были новыми, никогда прежде не испытанными, и парнишка стоял неподвижно, напряжённо пытаясь понять, что с ним происходит. Женщина приподняла руку и нежно погладила ребёнка по голове, затем мягко притянула его второй рукой ближе к себе и прижала к груди. Персей будто одеревенел, каждый мускул был напряжён настолько, что через несколько секунд всё его тело начало мелко подрагивать. — Успокойся, дорогой. Всё хорошо. Никто тебя не обидит, — ласково шептала Верба, продолжая гладить мальчика по голове, спине и рукам. Несколько минут спустя мышцы парня начали расслабляться, и он обмяк, уткнувшись носом женщине в шею и вдыхая её запах. Верба осторожно подняла его на руки и стала легонько укачивать, придерживая его одной рукой под бёдрами, а второй похлопывая по спине. — Это до добра не доведёт, — подошедший к жене Бард с сомнением покачал головой. — Значит, мы должны довести это до добра сами, — шёпотом парировала Верба. — Нам следует быть благодарными, Бард — Небо послало нам ещё одного сына. С этими словами она направилась к своей хижине, неся на руках задремавшего мальчика. Мужчина проводил их скептическим взглядом и повернулся к соплеменникам: — Обыщите окрестности. Нужно понять, чьё это отродье, чтобы решить, что с ним делать дальше.***
Рассказав отцу о своём знакомстве с Вербой и Бардом, Ярос умолк, щелчком отбросил окурок в сторону и потянулся в карман за следующей сигаретой. — Сына, ты обалдел? — одёрнул его Тесей. — Живо убери! Хватит тебе пока. Парень надул губы и с досадой запихнул сигарету обратно в пачку. — Что было дальше? — спросил мужчина. — Я понял, что твоё появление в Поселении не вызвало у Барда восторга, но что могло привести к усугублению его неприязни к тебе? — Да хрен его разберёт, — пожал плечами юноша. — Знаешь, я сам всё детство пытался понять, за что он меня так ненавидит. Я ведь старался, бать, очень старался с ним сблизиться, мечтал, чтобы он наконец принял и полюбил меня, как мама, как Амис с Музой… Но все мои старания были впустую, а я так и не понял почему и в конце концов прекратил попытки. Но сейчас… сейчас я думаю, может это из-за Риты?.. Ну то есть, получается, что он Её знал, раз Она была твоей женой? — Конечно, знал. Бард сказал мне, что узнал Риту, когда увидел её тело, но не стал никому говорить, чтобы у людей не было к тебе предвзятого отношения. — Зато оно было у него, — горько рассмеялся Ярос, — предвзятое отношение, в смысле. Теперь понятно, почему он тогда поругался с мамой, после того как похоронил Риту. — Погоди, сына, давай-ка по порядку. Бард хоронил Риту один? Тебя он разве не взял? — Не знаю, один или нет, но меня там не было, когда закапывали тело. Несколько дней спустя он привёл нас с мамой на тот холм и показал могилу. С тех пор мы с ней много раз туда ходили. Каждый раз она собирала цветы и клала на могильную насыпь. Я никогда не понимал, зачем это нужно, но потом привык и стал делать это сам. — Ты сказал, Бард поругался с Вербой, когда узнал, что твоя мать — Рита? — По всей вероятности. Это случилось через пару дней после того, как я пришёл в Поселение. Барда не было весь день, он явился уже ближе к ночи. Амис с Музой уже спали, а я нет. Я лежал и слышал каждое слово. Первое, что сказал старик, когда вошёл в дом было: «Это дьявольское отродье не может жить с нами!». Он уже направлялся ко мне, видимо, чтобы вышвырнуть вон, но мама его остановила, стала успокаивать и расспрашивать, что случилось. Бард не признавался, твердил только, что не хочет, чтобы я у них оставался. Тогда мама сказала, что если он меня прогонит, то она тоже уйдёт и заберёт с собой Амиса и Музу, и что мы все вместе пойдём в Город. В то время я ещё не знал, что это такое. Тогда старик отступил и больше никогда не требовал, чтобы я свалил. Конечно, он всё равно меня не принял, с трудом терпел моё присутствие, но открытую враждебность особо не проявлял, просто держался со мной холодно и отстранённо. И никогда не наказывал меня сам, будто боялся замараться. Меня это бесило больше всего. Бывало, я нарочно нарывался, пытался его спровоцировать, но он неизменно поручал это другим, говорил: «Персей заслужил Вэ-Вэ-эР», а потом просто стоял и смотрел, как меня ловят и лупят. — Но он же учил тебя? Наукам? Шахматам? Игре на гитаре? — Мама учила меня нормально говорить, а потом читать, писать и считать. Шахматам меня сначала учил Амис, потом другие старшие. Но когда я понял смысл игры, то потерял к ней интерес — терпения не хватало. На уроки, которые Бард регулярно проводил для молодняка, он меня никогда не звал, но я приходил сам, садился в сторонке и слушал. С вечерних посиделок у костра старик тоже не мог меня прогнать, поэтому я спокойно слушал и наблюдал за его действиями, когда он пел и играл на гитаре. Став чуть старше, я тайком таскал её у Барда и пытался повторить то, что делал он. Правда порой здорово огребал за это, когда он обнаруживал пропажу. Потом, когда мы со Стаей начали обыскивать заброшенные города, я обзавёлся собственной гитарой и мог практиковаться сколько влезет. — Бард говорил, что ты звал его папой до гибели Вербы. — Да… — Ярос опустил взгляд и тряхнул головой. — Мама просила. Говорила, что это поможет нам с ним сблизиться. Я не хотел её огорчать и делал, как она велела. Хотя тогда я и сам мечтал, чтобы Бард был для меня отцом. Я восхищался им. Но ты бы видел, с каким омерзением он смотрел на меня всякий раз, когда я так к нему обращался. После того, как мамы не стало, я смирился с тем, что никогда не стану для него сыном, и начал звать его по имени. От этого нам обоим стало гораздо легче. — В голове не укладывается… — вновь нахмурился Тесей. Немного поразмыслив, он вспомнил и озвучил ещё один аргумент, — когда Муза ворвалась ко мне в кабинет с требование отпустить тебя, она заявила, что Бард растил и заботился о тебе, как о родном сыне. — Ага… И при этом она вела себя, как блаженная, тараторила без умолку и несла всякую херню? — скорее утвердительно, чем вопросительно уточнил парень. — Ну… вообще-то да… — чуть сконфужено признал Архонт. — Это у неё тактика такая — начинает дурочку валять всякий раз, когда пытается получить то, что хочет. Муза прекрасно знала, какие между мной и Бардом отношения, но старалась в них не вмешиваться, чтобы не быть меж двух огней. Она не принимала ничью сторону, чтобы не потерять ни меня, ни его. Ему она всегда была любящей дочерью, а мне — заботливой сестрой. — Понятно. Скажи мне вот что, сына, Бард когда-нибудь обвинял тебя в смерти Амиса и Вербы? Ярос помолчал, обдумывая ответ, затем заговорил, аккуратно подбирая слова: — После смерти Амиса старик был… сильно опечален, но… как мне тогда казалось, не потерей сына, а тем, что страдают мама и Муза. Бард никогда не говорил мне, что это моя вина, но на похоронах Амиса он сказал мне одну фразу… которую я долго не мог выкинуть из головы. — Какую? — Мы стояли у разрытой могилы, — тихо проговорил парень. — То, что осталось от моего брата, было завёрнуто в ткань и лежало рядом, и мама… обнимала его… плакала, кричала… Я стоял в шаге от Барда. И он… повернул ко мне голову, посмотрел с таким презрением… и сказал так, чтобы слышал только я: «Это должен был быть ты, а не он». Тесей стиснул зубы и сжал кулаки, пытаясь усмирить нарастающую в нём ярость. — После похорон я не смел смотреть маме в глаза и говорить с ней, и ни с кем другим, — продолжил юноша. — Думал, все считают так же. Что я должен был погибнуть, а Амис жить. Мама так расстраивалась, что я с ней не разговариваю, а мне просто было стыдно за то, что я не умер вместо Амиса… После его гибели я стал подолгу отлучаться из Поселения, чтобы реже попадаться Барду и соплеменникам на глаза. Я уходил рано утром и возвращался поздно вечером, днями напролёт изучал территорию вокруг Поселения. Однажды я вернулся на третий день после ухода. Сначала Бард велел высечь меня, потом подозвал к себе и сказал: «Мне нет дела, где тебя носит, побродяжка, но Верба сильно переживает, когда тебя долго нет. Если огорчишь её ещё раз, получишь вдвое больше». С тех пор я стал предупреждать маму, куда и насколько ухожу, чтобы она меньше волновалась. — Значит, «побродяжка»? — звенящим от гнева голосом переспросил Архонт. — Не «Бродяга»? — Нет, я сам потом переделал это прозвище и начал представляться всем просто Бродягой. В то время эта кличка максимально точно отражала мою сущность, а потом намертво прицепилась. Все привыкли, и я тоже. Только Музе она не нравилась, и сестра обрезала её, придумав мне новое имя. А Персеем меня продолжала называть только мама, пока не… Ярос запнулся и опустил голову. Потом виновато посмотрел на идущего рядом отца и жалобно попросил: — Бать, ну разреши закурить, а? Мужчина недовольно покосился на него, затем отвернулся и раздражённо махнул рукой. Получив безмолвное разрешение, Ярос мигом прикурил и затянулся дымом. — Давно куришь? — спокойно поинтересовался Тесей. — Лет с пятнадцати, наверно… Как первую заброшку с ребятами зачистили, так и начали, — пожав плечами ответил парень. — Ясно. Вернёмся к нашей теме. Что было после того, как Бард со своей группой вытащили тебя из того разлома? Юноша медлил с ответом, глубоко затягиваясь сигаретным дымом. События, о которых он много лет старался не вспоминать, сегодня все разом всплыли из закромов памяти и обрушились на него лавиной. Моральные силы были на исходе, но Ярос понимал, что отец не оставит его в покое, пока не узнает всю правду. Кроме того, парень действительно ощущал, что тяжесть боли и вины, лежавшая на его плечах непосильным грузом, стала уменьшаться после того, как он разделил её с родным человеком. Ярос продолжал молча идти вперёд, пока не ощутил на себе нетерпеливый взгляд отца. Отбросив окурок, он вздохнул и начал рассказывать о самом тёмном дне своей жизни.
