Fieri Cor Meum, или Как Приручить Волка

Примечание автора: что твориться, что делается… Это что за праздник на моей улице? Что за аттракцион неслыханной щедрости? Вторая награда от невероятной (-ного?) skydown! Огромное спасибо!!! Я просто в шоке и не знаю, каким ещё образом выразить свою благодарность, кроме как опубликовать следующую главу))) И ещё две постараюсь выложить завтра, ближе к вечеру ;) Виват, skydown!!! _________________________________________________________ День 18.1 Утром Брута разбудила горячая сладкая тяжестью внизу живота. Разлепив глаза и приподняв голову, он увидел макушку Яроса, который склонился над его пахом. Заметив, что любовник проснулся, парень с влажным чмоканьем выпустил его член изо рта и лучезарно улыбнулся. — Доброе утро, Кор Мэум! — Воистину доброе, — томно пробормотал Брут, роняя голову обратно на подушку. — Никогда ещё моё пробуждение не было таким приятным. Который час? — Почти восемь. Вставай, пошли! — Куда? — На кухню! Давай живее, у нас не так много времени! Через два часа я должен быть в госпитале. — Может, отложим на вечер? — зевая и потягиваясь предложил Брут. — Чтобы без спешки и суеты спокойно заняться сексом на столе. — Нет! На вечер я уже запланировал кое-что другое, — заявил Ярос, после чего схватил партнёра за член и потянул на себя. — Идём, говорю! — Ай-ай! Тише ты, оторвёшь! — возмутился тот, перехватывая запястье парня. — Ладно, встаю-встаю! Поднявшись с постели, он пошёл к выходу из спальни, по пути получив от Яроса звонкий шлепок по заду. — Ой! — молодой человек обернулся, посмотрел на любовника с мягким укором и посоветовал, — надень очки, уже рассвело. — Точно! — парень хлопнул себя ладонью по лбу, взял с тумбочки очки и направился на кухню вслед за Брутом. — Как ты хочешь? — деловито поинтересовался учёный, остановившись возле стола. — Мне лечь на него спиной или животом? Ярос подошёл к нему, нежно обнял и поцеловал. — Для начала я хочу, чтобы ты расслабился, — сказал он, оглаживая ладонями его спину и ягодицы. Затем он легко приподнял юношу, усадил на столешницу, развёл его колени в стороны и приблизившись вплотную продолжил ласкать его тело и лицо руками и губами. Остатки сна окончательно выветрились из сознания Брута, и он с энтузиазмом включился в процесс. Через несколько минут Ярос оторвался от губ наречённого, отошёл на шаг и скомандовал: — А теперь залезай на стол! — Как? С ногами? — удивлённо уточнил юноша. — На четвереньки! — Ого… — заинтригованный Брут закинул ноги на стол и развернувшись встал на него боком к Яросу, упершись в столешницу коленями и ладонями. — Так? — Ага. А теперь повернись ко мне своим шикарным задом. Молодой человек чуть помедлил, потом, решившись, выполнил указание любовника. — Очень хорошо, — похвалил тот, погладив партнёра по бедру, а затем продолжил распоряжаться, — расставь колени как можно шире и опусти грудь на стол. — Яр… — Что? Только не говори, что стесняешься! — Нет, просто… это как-то уж… чересчур откровенно… — пробормотал Брут, пунцовея щеками. — Сказал человек, который буквально вчера отодрал меня в общественном заведении, — усмехнулся парень, но заметив, что любовник напрягся ещё сильнее, ласково провёл ладонями его по бокам и бёдрам, и успокаивающе произнёс, — это же я, Кор Мэум. Тебе нечего стыдиться, а тем более бояться. Я лишь хочу доставить тебе удовольствие. Пожалуйста, расслабься и доверься мне. Юноша вздохнул и выполнил инструкции партнёра, опустив пылающее лицо на сложенные перед собой руки. — Хороший мальчик, — одобрительно сказал Ярос, с восхищением любуясь открывшимся ему видом. Одной рукой он продолжил оглаживать тело Брута, а другой принялся ласкать его член, затем, чуть наклонившись, стал вылизывать его мошонку, промежность и анус. Учёный не мог сдерживать стонов от переполняющих его ощущений, по его телу одна за другой прокатывали горячие волны наслаждения. Жаркие ласки возлюбленного быстро помогли ему преодолеть смущение и полностью расслабиться, и он позволил себе погрузиться в бурный поток страсти и похоти. Через какое-то время юноша почувствовал, как в него проникают пальцы любовника, разминая и растягивая его изнутри. — Вот видишь? А ты боялся, — словно издалека услышал он голос Яроса. — Хорошо же? — Потрясающе… — заплетающимся языком ответил Брут. — Зашибись, — довольно ухмыльнулся парень и, обхватив его руками поперёк груди, потянул на себя, заставляя его корпус принять вертикальное положение. — Теперь садись-ка… вот так, молодец. А сейчас постарайся придвинуться к самому краю и свесить зад вниз. Осторожно, не свались! Балансируй. Брут, двигаясь будто во сне, подался назад так, что его колени оказались на самом краю столешницы, и опустил таз. В какой-то момент он всё-таки потерял равновесие и чуть было не завалился назад, но Ярос тут же прижался грудью к его спине и помог сохранить опасную позу. — Я держу тебя, — шепнул он любовнику, обнимая его поперёк живота одной рукой, а другой быстро распределяя сцеженную слюну по своему члену. Закончив приготовления, он медленно вошёл в партнёра на всю длину, после чего обхватил его плоть освободившейся рукой и начал двигать ею и своими бёдрами в неспешном размеренном темпе. Брут закрыл глаза, чуть запрокинул голову и шумно выдыхал воздух через полуоткрытый рот. Привыкнув к заданному ритму, он стал покачивать тазом, подаваясь навстречу движениям любовника. Ярос, не прекращая фрикций, потянулся губами к его шее, поцеловал, затем провёл языком вверх до уха и нежно прикусил мочку. Быстро послюнявив пальцы, он принялся ласкать ими соски наречённого. Брут, не открывая глаз, повернул к нему голову и призывно приоткрыл рот, требуя поцелуя, парень тут же понятливо припал к его губам. Спустя несколько минут Ярос сменил ритм и перешёл на резкие и мощные толчки, буквально вбиваясь в тело любовника. Тот, едва сдерживаясь, приглушённо постанывал в такт его движениям. В какой-то момент его покинуло чувство времени, и он перестал понимать, как долго продолжается их соитие. — Ты готов, мой сладкий? — наконец прошептал парень ему на ухо. Брут лишь едва кивнул в ответ, и Ярос с бешенной скоростью задвигал рукой по его члену. Через пару мгновений юноша почувствовал, будто через его тело пропустили мощный удар электрического тока, яркая вспышка ударила под закрытые веки, ослепляя, и ему показалось, что на доли секунды он лишился сознания. Придя в себя, он, тяжело дыша, с трудом приоткрыл веки, перед глазами всё плыло и подёргивалось. Брут обмяк и начал заваливаться назад, но руки любовника удержали его за плечи. — Эй, малыш! Эй-эй, ты чего?! — услышал он встревоженный голос Яроса и почувствовал, как тот осторожно его тормошит. — Кор Мэум, ты меня слышишь? — Угу, — еле выдавил Брут, с удивлением отмечая, что тело и язык его не слушаются. В следующее мгновение он понял, что возлюбленный подхватил его на руки и куда-то понёс, а ещё через несколько секунд ощутил себя лежащим на кровати в спальне. С усилием открыв глаза, юноша увидел взволнованное лицо склонившегося над ним Яроса. — Что случилось, Кор? Тебе плохо? Может, позвать Сару? — испуганно зачастил парень. — Нет, мне просто нужно немного отдохнуть, — совладав с голосом, откликнулся Брут, затем слабо улыбнулся и укоризненно произнёс, — когда-нибудь ты затрахаешь меня до смерти, Сол Мэус. Ярос облегчённо выдохнул и улыбнулся в ответ. — Но ведь круто же было, признай! — Не то слово… Настолько круто, что я, кажется, потерял сознание от избытка чувств… Такого ещё не было… — То ли ещё будет! — самодовольно усмехнулся парень и тут же посерьёзнел. — С тобой точно всё в порядке? — Точно, — Брут тяжело поднялся и сел, затем с усилием провёл ладонями по лицу. — Только голова ещё немного кружится. — Тогда давай, ложись обратно, — Ярос аккуратно, но настойчиво опустил его на кровать. — Полежи ещё немного, а я пока в душ сгоняю. — Ладно, — не стал спорить юноша, укладывая голову обратно на подушку, затем вдруг встрепенулся и спросил, — ты-то хоть успел..? — Спрашиваешь! — расплылся в счастливой улыбке тот и вышел из спальни.

***

Полчаса спустя они сидели на кухне и поспешно завтракали единственным блюдом, которое умел готовить Брут. — Ты в Институт сейчас? — спросил Ярос, сосредоточенно пережёвывая бутерброд с сыром. — Да, — откликнулся учёный, — у меня сегодня очень много работы. — А к бате пойдёшь? — Если успею сделать всё, что запланировал, то обязательно. — Во сколько примерно? — Думаю, не раньше пяти. А ты после госпиталя чем займёшься? — поинтересовался Брут, намазывая маслом тост. — Ещё не решил, — парень задумчиво провёл рукой по отросшему сантиметровому ёжику волос. — Наверно, домой пойду и буду музыку слушать, благо, ты мне такой охрененный подарок подогнал. Мне же нужно подобрать репертуар для следующего сеанса музыкотерапии, да такой, чтобы батю устроил, поэтому это займёт дохера времени. Брут улыбнулся и протянул любимому очередной бутерброд. — А когда ты собираешься хоронить останки матери? — вдруг спросил он. — Не знаю, надо с батей этот вопрос согласовать. Только он знает, где нужное место, и может показать дорогу. Может, завтра… — А меня возьмёшь с собой? — Конечно, если ты хочешь. И Сару тоже. Учёный кивнул и посмотрел на дисплей Браслета. — Уже половина десятого! Нам следует поторопиться. Ярос запихнул в рот остатки бутерброда, вскочил с диванчика и побежал одеваться. Брут быстро убрал со стола и поспешил последовать его примеру. Зайдя в спальню, он увидел, что любовник неподвижно стоит и смотрит на экран своего телефона круглыми глазами. — Что-то случилось? — встревоженно спросил юноша. — Пиздец случился… Семь пропущенных от бати… Брут метнулся в гостиную и вернулся со своим телефоном в руках. — У меня шесть… и сообщение… — Читай! — «Вечером жду обоих для серьёзного разговора». Молодые люди переглянулись и одновременно сглотнули, Ярос при этом ощутил знакомый зуд в ягодицах.

***

— Что ж, полагаю, на сегодня достаточно, — объявил Пеон, щёлкая кнопками на массивной панели управления. Беговая дорожка начала сбавлять скорость и вскоре совсем остановилась. — Сегодня всего десять километров, — заметил слегка запыхавшийся Ярос, голый торс которого спереди и сзади был облеплен множеством разнокалиберных датчиков. — С чего вдруг такая поблажка? — Во-первых, я уже получил все необходимые данные, а во-вторых, у тебя через десять минут другое, не менее важное, мероприятие, — ответил врач, подойдя к пациенту и один за другим открепляя от его тела датчики. — А, тогда понятно. А что там с полученными данными? — Всё прекрасно. Имплантаты полностью прижились и отлично функционируют. Все показатели на высоком уровне. Думаю, необходимости в ежедневном контроле больше нет, поэтому теперь мы перейдём на ежемесячный. — Зашибись! — обрадовался парень, натягивая футболку на влажное от пота тело. — А с глазом как быть? — В каком смысле? — нахмурился Пеон. — Я же вчера тебе всё подробнейшим образом объяснил. Через несколько дней уйдёт отёчность, восстановится функция моргания, и визуально тоже всё нормализуется. Твоя задача на это время лишь беречь глаз от механических воздействий и яркого света. И выполнять показанные мной упражнения. Ты их, кстати, делал? — Конечно! — уверенно соврал Ярос, затем надел защитные очки и взял за гриф лежащую на банкетке гитару. — Всё понятно. Я готов к сеансу. Где мы будем его проводить? — В четвёртой комнате отдыха — она достаточно просторна, чтобы одновременно разместить там тридцать человек. Я велел санитарам расставить стулья в пять рядов, полагаю, что уже всё готово, и пациенты ожидают начала мероприятия. — Слышь, дед, а ты не знаешь, Ники сейчас здесь? — вдруг спросил юноша. — Ники? — Аника, медсестра. — Насколько я помню, Аника сегодня работает в ночную смену, поэтому сейчас её нет в госпитале. — Ясно, — Ярос достал из кармана телефон и принялся быстро набирать сообщение. Закончив, он сунул телефон обратно и поднял взгляд на врача, тот смотрел на него с явным интересом, и парень счёл нужным объясниться. — Ники была добра ко мне, я у неё в долгу. Я обещал, что спою ей, но до сих пор как-то не было времени и возможности, поэтому я пригласил её на сеанс, тем более что она сейчас не занята. Захочет — придёт. — Что ж, это твоё право. Ну что, пойдём? Юноша кивнул, перебросил через голову ремень от гитары и аккуратно переместил её за спину. Пеон приглашающим жестом велел ему следовать за собой. Выйдя из Аппаратной, они направились к лифтам и поднялись на четвёртый этаж, затем некоторое время шли по широким светлым коридорам, пока не остановились у полупрозрачных распашных дверей с табличкой «Комната отдыха для пациентов № 4». Из-за дверей доносился приглушённый гул голосов множества людей. Врач посмотрел на Яроса и спросил: — Готов? — Ага, — беззаботно улыбнулся тот. — Волнуешься? — С чего бы вдруг? — Видишь ли… ты должен понимать, что там, за дверями находятся люди, отягощённые различными заболеваниями, и неизвестно, как они будут реагировать… — Не беспокойся, дед, я уже не раз пел для большого количества народа и умею устанавливать контакт со слушателями. Меня не пугают негатив и критика, я знаю, как с этим справляться. Так что всё будет путём, ручаюсь. — Что ж, тогда вперёд, — вздохнул Пеон и распахнул одну из створок, приглашая юношу зайти внутрь. Когда Ярос шагнул в помещение, гул тут же стих, и тридцать пар глаз уставились на него. Парень приветливо улыбнулся и обвёл присутствующих внимательным взглядом, стараясь с каждым установить секундный зрительный контакт и почувствовать общее настроение аудитории. Большая часть находившихся в комнате людей была среднего возраста за сорок, было несколько пожилых и всего трое пациентов до тридцати лет. Большинство смотрело на юношу с настороженностью и недоверием, кто-то открыто демонстрировал скуку и скептицизм, и лишь у двух человек Ярос заметил в глазах живой интерес. Он уверенно подошёл к приготовленному для него стулу, повернулся к зрителям и произнёс: — Доброго дня всем. Моё имя Ярос, и я здесь, чтобы помочь вам. Спасибо, что согласились и пришли сюда сегодня. Всё, что от вас требуется, это слушать мою музыку и мой голос. Надеюсь, это не только доставит вам удовольствие, но и поспособствует вашему скорейшему выздоровлению. Итак, начнём. Парень переместил гитару вперёд, опустился на стул и, привычно зажав пальцами нужный аккорд, заиграл первую мелодию.

***

Ярос решил исполнять песни без пауз, закончив одну, он тут же начинал играть следующую. Он не смотрел на слушателей, пока пел, взгляд его был неизменно направлен куда-то вдаль, поверх голов присутствующих. Он выбросил из сознания все мысли и не пытался понять, нравятся ли людям его песни, он просто отдался процессу, растворился в нём и позволил музыке вести его за собой. Поначалу пациенты перешёптывались, обмениваясь мнениями и озадаченно поджимая губы, но к третьей песне все разговоры прекратились сами собой, и всё внимание зрителей сосредоточилось на исполнителе и его голосе. Позы сидящих на стульях людей стали более свободными и раскованными, некоторые из них начали покачивать головами и похлопывать ладонями о колени в такт музыке. На их лицах стали появляться несмелые рассеянные улыбки, кто-то при этом украдкой смахивал набежавшую слезу. Ярос, поглощённый своей деятельностью, не замечал всех этих деталей, но он буквально кожей ощущал, как с каждой последующей песней меняется общее настроение его аудитории. Примерно в середине сеанса он краем глаза заметил, что трое слушателей один за другим потихоньку покинули комнату. Стараясь не придавать этому особого значения, парень продолжал петь, а через некоторое время увидел, что удалившиеся вернулись, приведя с собой ещё несколько человек. Ярос внутренне возликовал, но усилием воли заставил себя успокоиться и продолжить выступление. Исполнив последнюю песню, юноша заглушил струны ладонью и наконец позволил себе вновь посмотреть на слушателей. В комнате царила мёртвая тишина, никто не аплодировал и не произносил ни звука, все сидели, точно оцепенев, и завороженно глазели на певца. Ярос поднялся со стула и плавным движением переместил гитару за спину. — На сегодня всё. Благодарю за внимание, — ровным голосом произнёс он, обводя взглядом зрителей. В следующий миг пожилая сухопарая женщина, сидевшая в первом ряду, встала со своего места, подошла к парню и порывисто обхватила его руками, на пару секунд прижавшись морщинистой щекой к его груди. — Спасибо, лапушка, — шепнула она надтреснутым голосом. — Ты помог мне вспомнить мою юность. Ярос не нашёлся с ответом и лишь неловко приобнял женщину за плечи одной рукой. Когда она отпустила его и медленно зашаркала к выходу из комнаты, к юноше подошёл грузный мужчина лет сорока пяти на вид. Протянув и пожав исполнителю руку, он спросил: — Когда следующий сеанс? — Через два или три дня. Пеон вам сообщит, — ответил Ярос. Мужчина молча кивнул и тоже отправился на выход. В следующие десять минут к парню поочерёдно подошли практически все участники сеанса. Кто-то просто благодарил, сразу же уступая место следующему, но таких было немного. Большая часть слушателей, подойдя к юноше, старалась непременно дотронуться до его руки или лица, похлопать по плечу или спине, а одна из особо впечатлённых женщин попыталась коснуться губами тыльной стороны его ладони, но Ярос тут же отдёрнул руку. Подавив желание обматерить экзальтированную особу, он лишь сухо процедил: — Не нужно. Когда последний пациент покинул комнату, парень вдруг ощутил дикую слабость и тяжело опустился на стул, закрыв лицо руками. — Что с тобой? — услышал он чей-то голос. Отняв руки от лица и подняв взгляд, он увидел стоящую перед ним Анику. — Всё-таки пришла? — через силу улыбнулся Ярос. — Конечно. Как я могла пропустить твоё выступление? Так что с тобой такое? Устал? — Нет… просто налипло всякого, похоже. Мне срочно нужно в душ. Проводишь? — Конечно, пойдём. Они молча вышли из комнаты отдыха, проследовали к лифтам и спустились на второй этаж. Всю дорогу медсестра с тревогой поглядывала на юношу, который имел совершенно измученный вид и еле-еле переставлял ноги. Вход в душевую находился в раздевалке, той самой, где Ярос с Брутом провели несколько невероятных минут прошлым днём. — Пришли, — сказала Ники, остановившись у нужной двери. — Тебя подождать? Юноша кивнул, снял перекинутую через плечо гитару, протянул её девушке и ни слова не говоря шагнул в раздевалку. Медсестра, держа инструмент на вытянутых руках, как величайшую драгоценность, подошла к ближайшей банкетке и присела на неё, осторожно уложив гитару себе на колени. Зайдя в помещение, Ярос принялся на ходу избавляться от одежды и бросать её прямо на пол. Двое пациентов, находившиеся в тот момент в раздевалке, с недоумением посмотрели вслед скрывшемуся за дверью душевой обнажённому юноше, затем переглянулись, пожали плечами, собрали раскиданные по полу вещи и аккуратно сложили их на одной из лавок. Встав под душем, Ярос до упора поднял рычаг смесителя вверх и влево, и на него тут же обрушился поток ледяной воды. Дрожа всем телом, он закрыл глаза, прижался лбом к гладкой стенке душевой кабины и постарался как можно ярче представить себя, с ног до головы перемазанного грязью, и то, как обжигающе холодные струи воды смывают с него всю эту грязь. Он стоял так до тех пор, пока мышцы не начало сводить от холода. Тогда парень выключил воду и, постояв ещё с минуту, вышел из душевой кабины и направился в раздевалку. Парень немного удивился, обнаружив свои вещи бережно сложенными на лавке. Оглядев помещение, он убедился, что кроме него здесь больше никого нет, и быстро оделся, не утруждая себя походом в кабинку для переодевания. Надев свои защитные очки, которые каким-то чудом не разбились, когда он бросил их на пол, как и прочую одежду, Ярос вышел из раздевалки. В коридоре он сразу же увидел Ники со своей гитарой на коленях и стоящего рядом с ней Пеона. — Тебе лучше? — участливо спросила медсестра, когда парень приблизился к ним. — Гораздо, — кивнул он, забирая у неё инструмент и перекидывая его через плечо. — Не успел спросить, как тебе сеанс? — Просто чудесно, — улыбнулась девушка. — Пожалуйста, пригласи меня и на следующий. — Непременно, — пообещал Ярос и перевёл взгляд на Пеона. — Нам нужно поговорить. Тот серьёзно кивнул и жестом велел ему следовать за собой. — Пока, Ники! — помахал рукой юноша на прощание. — До встречи!