Лок-овер

      — Простите, — раздалось басовитое сбоку, — не могли бы вы лечь ровно и опустить голову?       Я высунул лицо из отверстия в столе и, повернув голову, увидел, как Федор, всем видом выражая недовольство, укладывается щекой на стол, а его массажист — огромный бородатый дядька по имени Михаил — со вздохом принимается за его поясницу.       — Федь? — позвал я тихо. — Ты чего?       Именно в этот момент Иван приспустил мое полотенце и принялся энергично разминать ягодичные мышцы.       — Э! — возмутился Федька, резко поднимаясь на локтях. — А жопу лапать обязательно?       Н-да. Возможно, идея совместной тренировки в «Сушке» с последующим сеансом массажа у Ивана была не самой удачной, потому что ни у кого, кроме меня, этот внезапный приступ ревности умиления не вызвал. И если Иван только сдержанно хрюкнул, то Михаил проворчал себе под нос что-то явно нецензурное. Я вздохнул и, чтобы разрядить обстановку, обратился к Ивану:       — Кстати, у нас с вами, оказывается, общие знакомые есть.       — Серьезно? — с готовностью отозвался он. — Кто?       — Даня с Марком.       — О, лисы! — довольно протянул Иван, переходя на ноги. — Давно с ними не виделся. Как они?       — У Марка что-то со спиной, собирался к вам записаться.       Иван одобрительно промычал и сказал:       — Странно, что мы в вами раньше не пересекались, у них такая компания дружная.       — Да мы раньше в основном по делам общались, но, знаете, с ними и правда хочется дружить, такие… уютные оба.       Лежавший на соседней кушетке Федор пристально смотрел на меня и явно прислушивался к разговору. А когда Михаил тоже сдвинул его полотенце вниз и перешел на ягодицы, он на секунду напрягся и вдруг, длинно и шумно выдохнув, прикрыл глаза.       Я улыбнулся. Вспомнил, как он так же длинно и шумно выдохнул мне в волосы, прижав к себе в полутемном коридоре собственной квартиры, когда я внезапно сорвался в Южное Чертаново. Я собирался побыть с ним всего полчаса, а потом уехать, но он сказал «оставайся сколько хочешь», и я остался на всю ночь. Мы целомудренно проспали под одним одеялом до самого утра, и почему-то это показалось даже более интимным, чем вырубаться вместе после жаркого секса. Утром Федор все же добрался до меня, разбудив феерическим минетом, и я собирался отплатить ему тем же, но он сказал, что уже опаздывает и что завтрак на плите, а запасные ключи от квартиры — на декоративном крючке возле входной двери. А потом поцеловал меня в нос и ушел, унеся с собой мой запах.       Я с аппетитом съел сытный омлет с помидорами и сыром, выпил кофе, а после легкого душа, решив, что заезжать домой уже некогда, а появляться в шоу-руме во вчерашнем не следует, залез в платяной шкаф и, перебрав вешалки, выбрал рубашку в классическую красно-синюю клетку. Она была чистой, пахла отдушкой то ли полоскателя, то ли средства из химчистки, но точно чем-то знакомым, и я на миг зарылся лицом в мягкую фланелевую ткань, пытаясь уловить в ней запах Федора. Рубашка оказалась великовата. Я встал у зеркала, закрепленного на внутренней стороны дверцы шкафа, поправил ворот и закатал рукава. Достал телефон, сфотографировал свое отражение и отправил Федору, приписав:       «Взял твою рубашку»       Он, скорее всего, был еще за рулем, но ответ прилетел тут же:       «Уже хочу ее с тебя снять»       Я отреагировал «огнем» и напечатал:       «Что делать с ключами?»       «Оставь себе»       Я взвесил на ладони связку ключей, оценивая их не столько физический, сколько смысловой вес, но так и не решил, значат ли они больше, чем я готов был себе надумать. Зато решил, что пора дать Федору возможность еще раз познакомиться с моим домом, и пригласил его в пятницу после работы к себе на Чистые пруды.       В ожидании его приезда я испытывал легкую щекотку в животе и с удивлением понял, что волнуюсь. Как только Федор вышел из кабины лифта на площадку этажа и поймал мой взгляд, эта щекотка прокатилась по всему телу волной возбуждения и опустилась в пах. Я встречал его в позаимствованной рубашке — набросил поверх привычной домашней одежды — и, когда узнавание в его глазах сменилось голодом, довольно улыбнулся.       Федор приобнял меня, затолкал в квартиру и, прижавшись, шумно вдохнул у волос на виске. Это мимолетное обнюхивание, уже вошедшее у него в привычку, завело меня еще больше. Я тоже ткнулся носом ему в шею и различил мятный запах его геля для душа.       — Ты заезжал домой? — спросил я, отстранившись, чтобы заглянуть ему в глаза.       — Угу-м. Весь день сегодня по подземельям своим шароебился, освежиться захотел.       Я положил ладонь ему на щеку и погладил гладко выбритую кожу. Собирался сказать, что не стоило тратить время на дорогу, ведь освежиться можно было и у меня, но в голову вдруг пришла мысль, что расстроило меня не столько потраченное время, сколько то, что сначала Федор заехал домой. Мысль казалась иррациональной, и тем не менее я остро ощутил желание узнать, каково это: ждать его после работы дома. Пусть пропахшего сырыми подземными тоннелями и строительной пылью, уставшего и несвежего.       Я на секунду завис, мысленно прокручивая в голове тот сценарий, в котором мы с Федором живем вместе и каждый день встречаемся дома — у него или у меня. Готовим ужин, занимаемся сексом, спим в одной постели, планируем совместные выходные…       — Мить? — позвал Федор, уже некоторое время с интересом меня разглядывавший.       — Просто представил вдруг…       Федор вопросительно вздернул брови, ожидая продолжения, но я внезапно смутился.       — Нет, ничего. Иди руки мой, сейчас ужинать будем.       Федор притянул меня к себе — оказалось, его ладони уже забрались мне под рубашку — и быстро чмокнул в губы. Отстранился, но тут же передумал и поцеловал снова, в этот раз — глубоко и мокро, как любил. Я не отследил, в какой момент он оказался без куртки и обуви, и только громко замычал, когда его горячие жадные руки залезли мне в штаны и до боли смяли задницу.       — Где тут у тебя изба-ебальня? — спросил Федор, оторвавшись от моих губ.       Я с трудом сфокусировал на нем взгляд и переспросил:       — Что?       — Спальня, говорю, где? Или тебя прям здесь трахнуть?       Ужин, очевидно, откладывался — его пальцы уже добрались до ануса и настойчиво потерли вокруг входа. Перед его приходом я успел подготовиться и немного растянуться, поэтому Федор, на пробу надавив сильнее, легко скользнул внутрь. Пришлось встать на носочки и ослабить давление, иначе я начал бы подмахивать.       Я качнул головой, и Федор, проследив направление кивка, отпустил меня, развернул в сторону спальни и для ускорения шлепнул по заднице. Не зажигая света, я на ходу стянул штаны с бельем и забрался коленями на кровать. Федор зашуршал одеждой и пару мгновений спустя прижался ко мне со спины голым торсом. Обнял, потискал, запустив ладони под расстегнутую рубашку и майку, пробормотал что-то про «сладкую послушную сучку» и, отстранившись, мягко надавил между лопаток так, что мне пришлось опуститься на локти. Примериваясь, он с силой провел возбужденным членом по промежности, и я приготовился к вспышке боли. Она и правда пришла, но не от распирающего задницу члена, а от звонкого шлепка. На месте удара наверняка отпечатался след крупной ладони. Федор для симметрии шлепнул по второй половинке и вдруг отодвинулся настолько далеко, что я перестал ощущать жар его тела. Я хотел обернуться, чтобы посмотреть, куда он делся, как задницу снова опалило, но на этот раз — дыханием. По телу прокатилась волна стыда, но когда Федор начал меня вылизывать, стыд быстро сменился удовольствием.       Я стонал и выгибался, как течная мартовская кошка — требовательно и абсолютно пошло. Насаживался на язык и пальцы и умолял о большем.       — Смазка есть? — хрипло рявкнул Федор, когда у меня в промежности, по ощущениям, и так уже хлюпало.       Я на ощупь выудил из-под подушки флакон. Федор добавил скольжения и плавно вошел. Замер, несколько раз напряг и расслабил внутри меня член, а потом задвигался. Я задохнулся и подался навстречу. То, что ощущение боли и заполненности может приносить столько наслаждения, до сих пор удивляло. Был повод обсудить это на следующем сеансе у психолога.       Я уткнулся лицом в подушку и глухо в нее мычал, пока Федор не проехался ладонями от поясницы до плеч и не потянул меня вверх. Не выходя, он сел на пятки и усадил меня почти верхом, крепко прижав спиной к своей груди. Движения стали чаще и глубже. Член, будто прицельно, бил по и так уже чувствительной простате. От интенсивности ощущений я едва не взвыл. Федор еще и до сосков моих добрался, засунув руку под майку, и сжимал их, жарко дыша в шею.       Оргазм накатывал слишком быстро. Но долго с Федором обычно и не получалось. Каким-то образом он почувствовал, что я на грани, обхватил мой член ладонью и вбился в меня двумя мощными толчками. Я кончил, заляпав его руку и собственную майку, и не к месту подумал, попал ли на рубашку. Но додумать не успел, потому что Федор резко вышел, толкнул меня вперед, так что я едва успел подставить ладони, и быстро догнался, спустив мне на копчик. А потом рухнул сверху. Я лежал, придавленный весом его тела, слушал загнанное дыхание, вдыхал запах и чувствовал себя абсолютно счастливым.       Федор пошевелился первым. Приподнялся на локтях и попытался заглянуть мне в лицо. Я не успел спрятать улыбку, и он, видимо, заметив ее, басовито рассмеялся.       — Нравится мне твоя реакция на еблю, — сказал он. — Как будто все мысли из тебя вышибает. Такой вид балдежный.       Я вздохнул и, когда Федор с меня слез, лениво перевернулся на спину.       — Угу-м, — промычал я и, приподняв голову, посмотрел на свой живот. Большая часть спермы впиталась в покрывало, но когда я погладил напрягшийся пресс, под пальцами все равно было липко. — Так и есть, Феденька, — сказал я, откинувшись обратно на подушку, — подсадил ты меня на это дело.       Федор лежал сбоку, опираясь на локоть, и смотрел на меня почти испытующе.       — Жалеешь об этом?       — Дурак, что ли? — возмутился я почти обиженно. — Ты слышал вообще, как я только что под тобой стонал?       Федька тряхнул головой и вдруг смущенно отвел взгляд.       — Это ты меня на себя подсадил, — пробубнил он. — Оторваться невозможно. Думаю о тебе постоянно, как… как…       — Влюбленная школьница? — подсказал я.       Федор шумно выдохнул и посмотрел на меня исподлобья.       — Скорее, как влюбленный гоблин. Утащил бы тебя в свое подземелье и никогда не выпускал.       — Не выпускай, — тихо сказал я и осторожно добавил: — Только мне кажется, на бульварах все же лучше, чем в подземелье.       И четверти часа не прошло с того момента, как я представлял, каково было бы жить с Федором вместе, и вот, хоть и в шутливой форме, я подкидывал эту идею к размышлению и ему. Федор принялся настороженно осматриваться по сторонам, будто всерьез оценивая будущее жилище, а у меня в груди заворочалась неприятная тревога.       — Ты когда-нибудь с кем-нибудь жил? — спросил я, когда его молчание затянулось. — Ну, помимо жены.       — Только с Джаном. Мы съехались после того, как Женек нас спалила. У него там как раз какая-то накладка со съемной квартирой произошла, и я предложил ему пожить у меня, ну и…       — А со мной жить хотел бы?       — Дим, притормози. — Федор нервно хохотнул и бегло обвел взглядом спальню, на этот раз, как мне показалось, затравленно. — Ты и так как гребаное цунами. Ураган с вулканом вместе взятые.       — О. — Я старался звучать бодро, но в груди заклокотало не то от обиды, не то от возмущения — того странного ощущения, будто я навязываюсь и мне не очень-то рады. — Ладно, я быстро в душ, а ты, если хочешь…       Я махнул рукой по направлению общего пространства лофта, предоставляя ему самому решать, где потусоваться, и скатился с кровати. Буквально сбежал в ванную, чтобы выиграть немного времени и успокоиться.       Я никогда не задумывался о том, что свою заинтересованность нужно скрывать. Ромка с моим дружеским натиском как-то справился, и я всегда считал, что остальные могут так же. А оказалось, что меня бывает слишком много. Гребаное стихийное бедствие под названием «Митенька». Впервые захотелось взять свою спонтанность под контроль и научиться быть сдержанным.       Когда я, переодевшись после душа в свежее, вышел из спальни, Федор ждал меня в обеденной зоне. Стоял, опершись ладонями о стол, и мрачно смотрел на содержимое керамической формы для запекания. Я застыл, не дойдя до него пары метров, и с досадой всплеснул руками.       — Что не так? Ты не ешь рыбу?       Федор выпрямился и, протянув ко мне руку, позвал:       — Иди сюда. — А когда я неохотно шагнул ближе, сжал ладонями мои плечи и проницательно спросил: — Накрутил себя?       Я шумно выдохнул. Федор поднес руку к моему лицу и нежно убрал налипшие на лоб волосы. Перевел ладонь на шею и легонько сжал.       — Мить, — сказал он. — Ну мы же все уже выяснили, м? Нам хорошо вместе. У нас отличный секс. Мы регулярно встречаемся, и я дал тебе ключи от своей квартиры. Можешь приходить туда в любое время, слышишь? В любое. И оставаться столько, сколько хочешь. Так что не надо надумывать то, чего нет.       Я вздохнул и скорее констатировал факт, нежели спросил:       — Но тебе меня бывает много.       — Ты, Митька, — гребаное стихийное бедствие. — Федор потрепал меня по холке. — Но кто сказал, что мне это не нравится?       — У меня для тебя подарок, — сказал я невпопад и под недоуменный Федькин взгляд отступил назад, развернулся и пошел в спальню. Достал купленный на ярмарке кожаный ремень, упакованный в подарочную коробку, и вернулся к столу. — Вот.       Федор открыл крышку, достал ремень и внимательно осмотрел пряжку и объемное тиснение, выполненное по всей длине. Подарок ему явно понравился, потому что он восхищенно присвистнул.       — Это ты так ладони мои бережешь? — спросил он и, сложив ремень пополам, легонько постукал получившейся петлей по своей руке.       — Что?       Федор взял меня за локоть и притянул к себе.       — Что-то мы с тобой уроки совсем забросили, — шепнул он мне на ухо. — Как насчет темы «эротическая порка»?       Тело на такое предложение моментально отреагировало приливом крови к лицу и паху, и я быстро включился в игру.       — Наказывают ведь за провинности, — сказал я, соблазнительно стрельнув глазами. — А я у тебя послушный.       Федька разжал сжимавшие мой локоть пальцы и ласково погладил плечо.       — Послушный, — согласился он и, шагнув ближе, оттеснил меня к столу. — Роскошный. Сла-а-адкий.       Его губы вжались мне в шею, свободная от ремня рука забралась под тунику.       — У нас там рыба, наверное, совсем остыла, — пробормотал я, почти готовый наплевать на ужин, но Федор неожиданно остановился и глянул поверх моего плеча на стол.       — Точно. Рыба, — сказал он, медленно меня отпуская. — Это дорада?       — Угу-м.       — Сам запекал?       — Нет, конечно. — Я взял остывшую форму и поставил в духовой шкаф. — Я пока не готов испытывать тебя своей стряпней. Разлюбишь еще.       Федька покачал головой.       К рыбе шел кукурузный хлеб, запеченные на углях овощи и свежий салат. Федор присоединился к процессу сервировки и в почти профессионально оснащенной кухонной зоне смотрелся очень гармонично. Возможно, эти кулинарные прибамбасы заставят его пересмотреть свои позиции относительно подземелий и бульваров.       Вечер проходил по-домашнему уютно, но как только в легкое настроение прокралась капля тревоги, я решил не мучить себя догадками и прямо спросил у Федора:       — Ты ведь останешься на ночь?       — Конечно, сладкий, — ответил он, взял меня за руку и, потянув с дивана, отвел в спальню.       Я и в субботу не собирался его отпускать и, уточнив, нет ли у него других планов, предложил съездить на тренировку в «Сушку». Правда, уже озвучивая свою идею, я подумал, что все-таки надо было предупредить Федора заранее, поскольку ни подходящей для тренировки обуви, ни спортивной одежды у него с собой наверняка не было. Пришлось ограничиться посещением сауны и парным сеансом массажа. Федор согласился, но на входе в фитнесс-центр вдруг забуксовал, наотрез отказавшись от моего предложения заплатить за его гостевое посещение. Еле удалось уговорить его, напомнив, что идея была полностью моей. Он снова, хоть на этот раз и с неохотой, согласился, но с тех пор, как переступил порог «Сушки», стал настороженным, будто попавший на чужую территорию зверь. И расслабился только тогда, когда после сеанса массажа шагнул за мной в персональную кабинку раздевалки и закрыл за нами дверь.       Я развернулся в кольце тут же облапавших меня рук и, улыбнувшись, обнял Федора за шею.       — Помнишь, ты звонил из Краснодара? — спросил я, поглаживая его затылок.       — Это когда ты устроил мне секс по телефону?       — Я устроил?! — возмутился я.       — У тебя такой соблазнительный голос был… — Федор опустил руки мне на задницу и, привычно смяв, притянул ближе.       Я попытался вспомнить, какой у меня тогда был голос, и не придумал ничего лучше, чем признаться:       — Это потому что я после массажа был.       Руки на моих ягодицах замерли. Федор выгнул бровь, поднял кисть на уровень моих глаз и, указав пальцем в пол, потрясенно спросил:       — Ты был здесь?       — В этой самой кабинке.       — М-м-м. — Глаза Федора озарились предвкушением. Он посмотрел поверх моего плеча на ростовое зеркало и, ухмыльнувшись, перевел взгляд на меня. — Покажи, как ты тогда себя трогал, — тихо сказал он мне на ухо и мягко развернул спиной к себе.       — Фе-е-едя, — протянул я, уже плывя от жара его тела и тискавших мое тело ладоней. — Тут ужасная звукоизоляция, так что нам не сто…       Он запечатал мой рот ладонью и, не сводя взгляда с нашего отражения, повторил свою просьбу:       — Покажи. Как. Ты. Себя. Трогал.       Я потянулся к узлу на поясе халата. Развязал, немного развел полы в стороны и поднял руку к своей груди. Коснулся солнечного сплетения, поиграл с одним соском, с другим. Федор смотрел на меня так жадно, как, пожалуй, ни разу до этого.       — Какая же ты у меня послушная сучка, — шепнул он и прихватил губами мочку уха.       Стоны я еле сдерживал. Помнил, что как бы тихо я себя ни вел, меня все равно будет слышно. То, что упиралось мне в копчик, я сначала принял за узел на халате Федора, но вскоре понял, что это его стояк. Я потеребил свои соски еще немного, а потом медленно провел рукой до самого паха. Федор, продолжая зажимать мне рот, немного отодвинулся и, поддев мой халат сзади за ворот, потянул вниз. Я на секунду оторвался от ласкания себя и, опустив руки, позволил ему скользнуть на пол. Федор прижался ко мне, и я ощутил лопатками жар его голой груди, а задницей — настойчиво протискивающийся между бедрами стояк. Тело после массажа было скользким от масла, и Федор, мягко толкнувшись членом под яйца, быстро набрал темп. Он вжимался ртом в изгиб моей шеи и, глядя на нас через зеркальную поверхность, не издавал ни звука, в то время как я, ускорившись, едва сдерживал стоны.       — С ума меня сводишь, — сказал он так тихо и глухо, что я едва его расслышал. — Давай, сладкий, постарайся для меня.       Я заработал кулаком еще быстрее. Федор скользил у меня между ляжками, то и дело задевая яйца. Я вжимался плечами ему в грудь и по возможности подмахивал. На секунду задумался о том, как мы выглядим со стороны — двое взрослых, серьезных дядек, устроивших перепихон в раздевалке массажного салона — и в ту же секунду кончил. Федька продолжил двигаться, но через несколько мощных толчков тоже замер и, тихо выдохнув, залил меня своей спермой.       Я отдышался и, постаравшись не заляпать стены и зеркало липкой рукой, развернулся к Федору.       — Как у тебя получается трахаться так тихо?       Он поиграл бровями.       — Пришлось научиться. Во время службы на корабле.       — О…       Когда мы приняли душ и уже собирались уходить, нас перехватил Иван. Вид у него был смущенный, и я как-то сразу догадался, почему. Он подошел к нам и, потерев пальцами кончик носа, посмотрел сначала на меня, потом на Федора и снова на меня.       — Дмитрий Борисович, тут такое дело… Я все понимаю, мы с… партнером и сами, бывало, в общественных местах, но…       — Извиняй, начальник, — перебил его Федор и хлопнул по плечу. — Больше не повторится. Привет Михону, он у тебя огонь!       Федор приобнял меня и потянул к выходу, даже не обернувшись, когда нам в спины донеслось растерянное:       — В смысле — у меня? Он не… Это не Михаил!       И следом басовитое:       — Что — не Михаил?       Мы вышли из здания фитнес-центра, и я старательно сохранял покер-фейс все то время, пока мы шагали по парковке до моего Майбаха, но, оказавшись в салоне, сорвался:       — «Начальник», блин? Что это вообще такое было?       Федор закинул руку на подголовник моего сиденья и, приблизившись, попытался отшутиться:       — А что было-то?       — Федь, серьезно? — Наверное, злости во мне в тот момент было больше, чем веселья, но Федор не впечатлился. — Мне теперь стыдно будет туда ходить!       — Почему? Ванька же сам сказал, что они с Мишаней не прочь поразвлечься при свидетелях.       — Партнера Ивана зовут Вадим. Михаил там просто работает.       — Да? Странно.       — С чего ты взял вообще, что они вместе?       — Ваня про «партнера» сам сказал, а Михон… Ну, скажем: мы немного знакомы.       Я в упор смотрел на Федора, заранее зная, что его следующие слова мне не понравятся. И он не подвел.       — Познакомились в одном гей-клубе. В то время, когда их еще не позакрывали.       — У вас с ним что-то было?       — Нет. Не люблю качков. К тому же, мы не совпали в предпочтениях.       Я помолчал, разглядывая спокойное лицо Федора, и спросил:       — Ты всегда принципиально сверху?       — До тех пор, пока не пойму, что могу доверить кому-то свою жопу.       Я едва удержал свой вопрос невысказанным. Склонил голову к плечу, прищурился, улыбнулся.       — Ладно, — сказал я, разворачиваясь к ветровому стеклу. — Просто больше так не делай.       — Да ладно тебе! Хорошо же было?       Я зыркнул на него с максимальным осуждением, но Федор только улыбнулся. Злиться на него не получалось.       — Было отлично. Но я не хочу, чтобы в следующий раз меня кто-то узнал и заснял, как я дрочу в компании другого мужчины!       — М-м-м, — протянул Федор и положил ладонь мне на колено. — Уверен, что не хочешь?       — Федя!       Его ладонь, медленно ползшая по бедру вверх, на секунду замерла, а потом исчезла.       — Как скажешь. — Федор развернулся в кресле и потянулся за ремнем безопасности. — Что там у нас дальше по программе?