«Zerstörer»

Особняк Ланды. Комната Франца. 9:45 утра. Капитан Штумпф стоял на пороге каморки повара уже чувствуя, что ему предстоит копаться в чужом грязном белье, при этом сохранять достоинство офицера СС. Комната Франца была небольшой, но удивительно уютной — кровать с горой подушек, комод, заваленный какими-то бумагами, икона в углу. Франц был католиком, что в рейхе не афишировалось, но Ланда смотрел на это сквозь пальцы, повсюду — книги. Кулинарные, в основном, но попадались и романы. — Так, — пробормотал Штумпф, входя и закрывая за собой дверь. — Что мы ищем? Кусок чёрной ткани. Размером с носовой платок. Если он, конечно, не идиот и не хранит улики под подушкой. Он начал с комода. Аккуратно, по-немецки методично, перебирал бельё, носки, фартуки. Ничего. Заглянул под кровать — там стояли коробки с кухонной утварью и старые журналы. Пролистал журналы — реклама продуктов, рецепты, статьи о пользе прованских трав. — Чисто, — безрадостно произнес он, выпрямляясь. Потом его взгляд упал на икону. Странное место для тайника, но... Штумпф подошёл, осторожно снял икону со стены. За ней была небольшая ниша, а в нише — деревянная шкатулка. — А вот это уже интересно. Он открыл шкатулку. Внутри лежали письма, перевязанные ленточкой, старая фотография женщины, видимо, жены и... маленький пузырёк с мутной жидкостью. Штумпф поднёс его к свету. На пузырьке не было этикетки, но содержимое подозрительно пахло травами.. — Что это? — прошептал он, пряча пузырёк в карман. Ткани не было, но это... это могло быть чем-то другим. Чем-то, о чём стоило доложить хозяину. Он обыскал всё, под видом проверки продуктов, включая кухонные шкафы, но чёрной ткани не нашёл. Либо Франц был невиновен, либо хорошо спрятал улики. Либо... ткань вырезал кто-то другой. Штумпф вернулся в библиотеку с докладом. — Герр штандартенфюрер, обыск завершён. Ткани не найдено. Но... — он выложил на стол пузырёк. — Это было за иконой. В тайнике. Ланда взял пузырёк, понюхал, поморщился. — Что это? — Не знаю. Но Франц хранил это с особой тщательностью. Рядом с письмами жены. — Отнесите на анализ. И проследите за Францем сегодня. Если он что-то задумал, мы должны знать. Штумпф кивнул и вышел, а Ланда задумчиво посмотрел на пузырёк. Трава, масло, настойка? И главное — зачем? И кто же, вырезал кусок из мундира Хельстрома?

***

Особняк Ланды. Столовая. 2:00 p.m. Послеобеденный кофе. Франц, сияя синяками, как ёлочными игрушками, внёс торт. Десерт был прекрасен: бисквит, пропитанный коньяком, нежнейший крем, ягоды клюквы, шоколадные завитки и крошечный ангел наверху. — Рождественский сюрприз, — объявил он с поклоном. — Свежий, ароматный. Прошу. Ланда, Дитер и Штумпф сидели за столом. Люцифер, как обычно, восседал на отдельном стуле, наблюдая за происходящим с королевским безразличием. — Выглядит великолепно, Франц, — Ланда взял нож для торта. — Вы сегодня превзошли себя. Франц скромно потупил взгляд, но в его глазах плясали черти. Торт был нарезан и подан. Ланда, ценитель хорошей кухни, отправил в рот первый кусочек и одобрительно прикрыл глаза. — Превосходно. Капитан, майор, угощайтесь. Дитер, всё ещё переживавший из-за пропавшей ткани, машинально взял вилку. Крем был нежным, сливочным. Он на секунду задумался о лактозе, но потом решил — чёрт с ней. Один раз можно. Он съел кусочек, потом ещё один. Штумпф, как человек долга, тоже взял порцию, но ел без особого энтузиазма — мысли его были заняты пузырьком и странным поведением повара. Первые десять минут ничего не происходило. Ланда рассказывал какую-то историю из своей парижской практики, Дитер слушал вполуха, Штумпф делал пометки в блокноте. Дитер почувствовал сначала лёгкое тепло в животе. Не боль, а именно тепло, разливающееся приятной волной. «Может, лактоза всё-таки даёт о себе знать», — подумал он. Но тепло не проходило, наоборот, усиливалось, спускаясь ниже. Он заёрзал на стуле. Штумпф, сидевший напротив, внезапно поперхнулся кофе. Его лицо, обычно бесстрастное, приобрело странный, озадаченный оттенок. Он тоже задвигался, пытаясь принять более удобную позу. Ланда, продолжавший рассказ, заметил эти метания, но не придал им значения. Пока не почувствовал сам. Неуместный, но требовательный жар. Организм, который обычно подчинялся строгой дисциплине, вдруг начал жить своей жизнью. Кровь приливала туда, куда не следовало, мысли приобретали откровенно неприличный оттенок, а взгляд сам собой скользил по фигурам собеседников с совершенно неслужебным интересом. — Что за... — начал Ланда и замолчал, потому что поймал взгляд Дитера. Тот смотрел на него слишком тяжёлым взглядом. Штумпф, сидевший красный как рак, сжал вилку так, что она немного погнулась. — Франц, — позвал Ланда голосом, в котором звенела сталь, но сталь эта была подпорчена странной хрипотцой. — Подойдите. Франц, наблюдавший за этой сценой из угла с плохо скрываемым злорадством, шагнул вперёд. — Да, герр штандартенфюрер? — Что в торте? — Ланда говорил медленно, стараясь контролировать дыхание. — Торт? Обычный торт, герр штандартенфюрер. Бисквит, крем, ягоды.. — Крем, — перебил Ланда. — Из чего крем? — Сливки, маскарпоне, сахар, ваниль... — Франц перечислял с невинным видом. Дитер сжал кулаки под столом. Живот немного пучило — лактоза давала о себе знать, но это было ничто по сравнению с тем, что творилось ниже. Он чувствовал, как кровь стучит в висках, как мысли путаются, как хочется... Он резко оборвал эту мысль. — Капитан, — прохрипел он, — может, вы выйдете... подышите? Штумпф, который явно боролся с чем-то подобным, вскочил так резко, что опрокинул стул. — Да. Так точно. Подышу. Он вылетел из столовой, едва не сбив с лап Люцифера, который с негодованием зашипел ему вслед. Ланда медленно поднялся. Его глаза, обычно холодные и насмешливые, сейчас горели каким-то тёмным огоньком. — Франц, — произнёс он тихо, и в этом тихом голосе была смерть. — Вы сейчас пойдёте в свою комнату и будете там сидеть. Если вы выйдете, я вас убью. Если попытаетесь сбежать, я вас найду и убью медленно. А потом я разберусь с этим... тортом. И с вами. Идите. Франц, побледнев под синяками, исчез. В столовой остались только Ланда и Дитер. И тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием обоих. — Майор, — Ланда с трудом выговаривал слова, — советую вам... удалиться в свою комнату. И... принять меры. — Меры? — голос Дитера сел окончательно. — Какие меры? — Самые... очевидные, — Ланда отвернулся, пряча лицо. — Идите. Я... тоже отдохну. Они разошлись, не глядя друг на друга. Каждый нёс своё унижение, свою битву с собственным телом, которое вдруг стало врагом.

***

Гостевая комната. 3:30 p.m. Дитер влетел в комнату, захлопнул дверь и прислонился к ней спиной. Дышал он так, будто пробежал марафон. Жар не унимался. Наоборот, в одиночестве, в тишине, он стал только сильнее. — Да ну нет, — выдохнул он, сползая по двери на пол. Он сидел так несколько минут, пытаясь унять дрожь в руках и не думать о том, о чём думать было нельзя. Но мысли, подогретые афродизиаком, не слушались. Перед глазами вставали картинки — Ланда в халате, Ланда с котом на руках, Ланда, гладящий его по голове, Ланда... Слишком много оттенков Ланды. — Прекрати, — приказал он себе вслух. — Прекрати сейчас же. Он с трудом поднялся, дошёл до кровати и рухнул на неё. Лежать было невыносимо. Сидеть — тоже. Он встал, прошёлся по комнате, снова лёг. Жар нарастал. В конце концов, когда стало совсем невмоготу, он сдался. Рука сама потянулась туда, куда обычно не тянулась в такой ситуации. Он закрыл глаза и постарался ни о ком не думать, а получалось плохо.

***

Комната Штумпфа. 3:45 p.m. Капитан Штумпф стоял под ледяным душем уже пятнадцать минут. Вода обжигала холодом, но жар внутри не унимался. Он тёр себя мочалкой с такой яростью, будто хотел стереть кожу, но ничего не помогало. — Франц, — рычал он сквозь зубы, — я тебя убью. Я тебя собственными руками задушу, падла.. Он вышел из душа, закутался в полотенце и сел на кровать. Мысли путались, дыхание сбивалось. Перед глазами стояли лица — Ланда, Дитер, даже этот чёртов кот. Все они вдруг приобрели какие-то... неприличные очертания. — Нет, — сказал он себе. — Ты офицер. Ты капитан СС. Ты выше этого. Но организм не слушался приказов. И когда терпеть стало невозможно, Штумпф, красный от переизбытка чувств, в том же темпе начал движения ниже. — Это всё Франц, — бормотал он, справляясь с ситуацией вручную. — Я его убью.

***

Библиотека. 4:00 p.m. Ланда сидел в кресле с бокалом коньяка. Он не пил — просто держал, глядя сквозь янтарную жидкость на огонь в камине. Его лицо было непроницаемо, но пальцы, крепко сжимали бокал. С большим трудом, с помощью холодного душа и железной воли.. хотя кого я обманываю, примерно тем же способом что и Штумпф, он справился. Теперь оставалось только одно — ждать, пока действие травы закончится, и потом... потом мучительно убить Франца. Но где-то в глубине души, в той части, которую он сам себе не признавал, жило странное, постыдное сожаление. О том, что в этой ситуации был кто-то другой. И что они разошлись по разным углам, как нашкодившие коты. Он отхлебнул коньяк и поморщился. Мысли снова начинали путаться. — Франц, — прошептал он в пустоту. — Ты покойник. Каждый переживал своё негодование в одиночку. Только Люцифер, развалившийся на тёплом полу у камина, довольно жмурился.