«Zerstörer»

Библиотека. 10:30 a.m. Дитер вошёл в библиотеку с твёрдым намерением найти себе занятие. Кот, насытившись общением, остался наверху, досыпать после ночных подвигов. В доме было тихо, только где-то вдалеке слышалась возня Франца на кухне и тяжёлые шаги Штумпфа, который, судя по звуку, пытался доползти до ванной, а получалось плохо. Ланда вновь куда-то испарился. Прикрывая за собой дверь, Хеллстром прошёлся вдоль стеллажей, лениво проводя пальцем по разным корешкам. Остановившись у одного из стеллажей майор бросил взгляд на книги, это в основном немецкая философия, военные мемуары, труды по криминалистике, сборники законов... скука смертная. Всё чинно, благородно, по-немецки правильно. Он уже хотел развернуться и уйти, бросив затею, когда его взгляд упал на небольшой зазор между томами Гёте и Шиллера. Что-то торчало оттуда, что-то с потёртым корешком, явно не вписывающееся в строгий ряд разрешенной литературы. Конан Дойль. «Приключения Шерлока Холмса и доктора Ватсона». Старое издание на немецком, ещё очень довоенное. Но, с другой стороны, кто узнает? Геббельс сюда не приедет, автор «Mein Kämpf» из своей же книги не вылезет. А Ланда... Ланда, кажется, плевать хотел на эти запреты. Он всегда делал то, что хотел. Дитер устроился в кресле у камина и начал читать, все таки это не Танах¹, за чтение английской книжки по голове конечно не погладят но и не прибьют. История поглотила его быстро. Туманный мрачный Лондон, загадочное убийство, умный Холмс и его верный Ватсон. Дитер читал, забыв о времени, о своих ранах, о страхах. Впервые за долгие недели он просто отдыхал. Но где-то на середине, когда Холмс начинал распутывать очередную нить, Дитер остановился и задумался. «Холмс – гениальный сыщик. Всевидящий, всё знающий, всегда на шаг впереди. А Ланда?» Он посмотрел на портрет хозяина дома, висевший над камином. «Нет, — подумал Дитер. — Ланда не Холмс, под него он старается закосить.. А на самом деле он Мориарти. Ах нет, Профессор Мориарти. Гений преступного мира. Тот, кто стоит за всеми нитями, кто дёргает за верёвочки, кто никогда не пачкает руки, но всегда добивается своего. Хитрый, двуличный и умный. Он же притворяется. Всё это время он притворялся. Забота, ласка, эти разговоры, даже кот — всё часть его плана. А я... я ведусь, как последний идиот!» Он резко закрыл книгу и оглянулся, будто ожидая, что Ланда сейчас выскочит из-за портьеры с коварной ухмылкой. Но в библиотеке было пусто. Только огонь едва слышно потрескивал в камине. Дитер стараясь не шуметь, аккуратно засунул книгу обратно на полку, за тома немецкой классики. Надо забыть, что он её видел и сделать вид, что ничего не произошло, но мысль уже засела в голове, как заноза. Ланда — Мориарти. А он, Хеллстром, — идиот раскисший в тепле.

***

Кабинет. 11:00 a.m. Ланда снял трубку с третьим звонком, как в театре. Он уже знал, кто это, ибо Геббельс звонил всегда в одно и то же время, когда хотел сообщить что-то важное или просто поиздеваться. — Штандартенфюрер Ланда слушает, — произнёс он своим самым очаровательным голосом. — Ланда! — тон Геббельса в трубке был полон ликования. — У меня для вас отличные новости! — Слушаю вас, герр рейхсминистр. — Хьюго Штиглиц пойман! — выпалил тот. — Представляете? Этот выродок, который сбежал из тюрьмы ещё осенью, убийца тринадцати офицеров Гестапо — пойман! И уже пущен в расход. Ланда чуть склонил голову набок, а в трубке продолжал вещать Геббельс: — Так что можете поздравить меня! Пресса уже готовит материалы, завтра выйдут газеты с заголовками! Справедливость восторжествовала! Рейх очищен от ещё одного преступника! — Поздравляю, Вас, герр рейхсминистр, — ровно сказал Ланда. — Это действительно отличная новость. На другом конце похоже были какие-то помехи и поэтому прождав около пяти секунд Ганс положил трубку и задумался. Хьюго Штиглиц расстрелян, тот самый, чей взгляд был похож на взгляд нападавшего. Тот, кто имел все мотивы для мести. Тот, на кого можно было повесить всё — и покушение на Хельстрома, и пропавшие вещи, и этот чёртов вырезанный кусок мундира – мёртв! Ланда посмотрел на ёлку, её были видно из угла кабинета. Грета ускакала к жениху, а дерево стояло не украшенное до конца — верхушка пустая, несколько игрушек безотрадно валяются на полу. Нужно заняться этим самому или поручить Штумпфу, неважно. Важно было другое, если Штиглиц мёртв, то кто напал на Хельстрома? Кто забрал кусок ткани? Кто следит за этим домом? Или никого нет, а вся эта история — просто игра воспалённого воображения параноика? Ланда вздохнул, он не любил, когда ниточки обрывались, не приведя к разгадке.

***

Входная дверь. 2:14 p.m. Грета вернулась по прошествии трех часов. Вошла она в дом тихо, как мышка, но Ланда, как раз проходивший мимо, заметил её. Девушка была бледна, как первый снег, глаза были слишком красными, а щёки мокрые от слёз. — Грета? — остановился он. — Что случилось? Вы же к жениху пошли. Девушка подняла на него заплаканные глаза. — Его нет, герр штандартенфюрер. — Голос её дрожал. — Он обещал приехать! Я пришла, а там пусто, дом заперт. Соседи сказали… сказали, что он уехал ещё неделю назад. И не сказал куда, он не оставил записки, ничего! Она всхлипнула, прикрывая рот ладошкой. — Я два месяца ждала. Два месяца! Писала ему письма, он отвечал, обещал… А его нет. И, кажется.. кажется, никогда и не было. Ланда смотрел на неё, каштановые кудри, выбившиеся из-под чепца казались рыжеватыми на теплом свету, веснушки на бледном лице, огромные глаза, полные слёз. Что-то в ней было знакомое, а что конкретно, он не смог уловить. — Как его звали? — спросил он вдруг. Грета вздрогнула, а её взгляд упёрся в полковника. — Кого? — Жениха вашего. Как его звали, или вы просто называли его дорогой-любимый-ненаглядный? Она помолчала, но потом тихо сказала: — Хьюго.. Хьюго Шифт. Ланда качнул головой, Хьюго довольно распространённое имя, ничего особенного. — Идите, Грета, — мягко сказал он. — Умойтесь, отдохните. Забудьте о нём хотя бы на сегодня. Завтра будет новый день. Грета кивнула и убежала в свою комнатку. Ланда остался один в холле. Он смотрел на ёлку, на не украшенную верхушку, на разбросанные игрушки и думал. Хьюго Шифт – сбежал неделю назад. Хьюго Штиглиц — пойман и убит. Совпадение ли? Он тряхнул головой, хватит на сегодня загадок. Близится Рождество и стоит нарядить ёлку. Из библиотеки доносился лёгкий шорох. Ланда повернул голову. Дитер, видимо, всё ещё там, читает что-то. Интересно, что именно?

***

Кухня. 3:09 p.m. Франц стоял у плиты, окружённый кастрюлями, сковородами и горой продуктов. Гусь был уже нашпигован яблоками и ждал своей очереди в духовке, устрицы лежали в ведёрке со льдом, а на плите томился секретный соус, рецепт которого Франц унёс бы в могилу, если бы у него была такая возможность. За его спиной, на высоком табурете, сидел Ланда с бокалом красного вина. Рядом, на столешнице, восседал Люцифер, чьи зелёные глаза следили за каждым движением повара с хищным вниманием. — Устрицы подавать с лимоном или отдельно? — спросил Франц, не оборачиваясь. При слове «устрицы», Люцифер дёрнул ухом и издал короткое, жалобное «мяу». — С лимоном, Франц. Можете порезать ломтиками. — Тебе нельзя, — машинально сказал Франц. Кот посмотрел на него с выражением глубочайшей обиды и повторил «мяу» — на этот раз длиннее, протяжнее, с явным намёком на то, что его в этом доме не ценят, не любят и вообще скоро он уйдёт к соседям, где котов уважают и где водятся мыши. — Устрицы сырые, — пояснил Ланда, обращаясь к коту, как к разумному существу. — Тебе нельзя. Ты кастрированный, у тебя желудок нежный. Люцифер издал хекающий звук, он явно считал этот аргумент неубедительным. — Но если ты будешь хорошо себя вести, — добавил Ланда, — Франц сварит одну устрицу специально для тебя. Кот навострил уши, вареная устрица — это уже что-то. Не то чтобы он одобрял не серое, но лучше варёное, чем ничего. Он слез со столешницы и демонстративно игнорируя обоих, направился к большой кастрюле, стоявшей на полу. Залез внутрь, свернулся клубком и замер, выставив наружу только обиженную морду. — Он что, обиделся? — удивился Франц. — Он демонстрирует, что его здесь не ценят, — перевёл Ланда. — Классический кошачий протест. Сейчас посидит, подумает и вернётся. Но Люцифер не собирался возвращаться. Он сидел в кастрюле с таким видом, будто это его личный трон, а все присутствующие — неблагодарные подданные, не достойные его величества. Ланда вздохнул, подошёл к кастрюле и заглянул внутрь. Кот посмотрел на него снизу вверх с выражением такой вселенской скорби, что даже у Ланды, человека с каменным сердцем, что-то дрогнуло. — Ох, Лютик, — сказал он и вынул кота из кастрюли. Взял на руки, прижал к груди. Кот, почувствовав твёрдую руку хозяина, тут же зажурчал, но продолжал жалобно нявкать — для порядка. — Будет тебе устрица, — пообещал Ланда, почёсывая его за ухом. — Одна. Но больше не смей залезать в кастрюли. Ты же не хочешь, чтобы тебя подали на ужин вместо гуся? Кот моргнул, судя по выражению его морды, он считал, что быть поданным на ужин — это как минимум почётно. Но спорить не стал.

***

Гостиная. 4:30 p.m. Ёлка стояла посреди комнаты — огромная, пушистая, но наполовину голая. Грета, ускакавшая к жениху и вернувшаяся в слезах, так и не доделала работу. Теперь игрушки, свечи, ленты и гирлянды лежали на полу, а верхушка печально торчала без звезды. Ланда вошёл в гостиную с Люцифером на руках и застал там Дитера. Майор стоял у ёлки и задумчиво крутил в руках стеклянный шар. — Решили заняться декором? — спросил Ланда, опуская кота на недавно вымытый паркет. — Скучно, — буркнул Дитер. — А вы куда-то собираетесь? — Мы будем наряжать ёлку, — объявил Ланда. — Франц занят гусём, Штумпф, кажется, ещё не отошёл от вчерашнего, а у Греты сегодня тяжёлый день. Люцифер, услышав слово «наряжать», тут же заинтересовался блестящими игрушками и принялся охотиться за лентой, валявшейся на полу. Следующие полчаса прошли в удивительной слаженности. Дитер вешал игрушки на верхние ветки, Ланда — не на самые нижние, так как пушистая морда так и норовила украсть хотя бы одну. Люцифер периодически пытался стащить хоть что-то, или хотя бы погрызть еловую ветку, но получал строгий окрик и временно отступал. Дитер, вешая очередной шар, покосился на Ланду. — Герр штандартенфюрер... можно спросить? — Конечно спрашивайте, майор. Я весь внимание. — Моё дело, то, по которому я здесь. Есть новости? Ланда, не оборачиваясь, поправил звезду на верхушке. — Новости есть. Хьюго Штиглиц пойман и ликвидирован. — Что? Когда? — Сегодня утром мне сообщил Геббельс. Штиглиц был убит при задержании. — Ланда спустился с лестницы и посмотрел на Дитера. — Так что, формально, угроза устранена. — Формально? — переспросил Дитер. Ланда только пожал плечами. — Штиглиц мёртв. Но нападавший, судя по вашему описанию, имел другие глаза. Так что, возможно, это был не он. Или он изменился. Или... — Ланда замолчал и посмотрел на Дитера долгим, изучающим взглядом. — Или вы ошиблись, майор. И никакого нападавшего не было. Только ваша простите паранойя. Дитер вспыхнул и быстро положил красный шарик обратно в коробку, он взял ленту будто сейчас кого-то ею придушит. — Моя паранойя? Я вам сейчас такую паранойю покажу… — Тихо, тихо, — Ланда поднял руку, останавливая его. — Я не обвиняю. Я констатирую факты. Штиглиц мёртв, других подозреваемых нет. Дело формально можно закрыть. Он замолчал и склонил голову набок, глядя на Дитера с лёгкой, почти ласковой усмешкой. — Кстати, майор... бинты те же, что и вчера вечером? Дитер машинально коснулся лица, ленту Лютик утянул за другой конец и уже убежал под диван с добычей. — Ну... да. Я думал, вечером поменяю. — Вечером будет поздно, — Ланда покачал головой. — Пойдёмте, поменяем сейчас. Люцифер, оставайся здесь и не смей трогать игрушки. Кот спрятавший свой трофей уже сидел у ёлки с невинным видом, моргнул — мол, я ничего такого и не собирался. Ланда взял Дитера под локоть и повёл к выходу из гостиной. Но едва они сделали несколько шагов, как сзади раздался победный кошачий вопль. Они обернулись. Люцифер, воспользовавшись моментом, стащил с нижней ветки длинную мишуру красного металлического цвета и теперь носился с ней по комнате, издавая гортанные звуки, полные дикой радости. Она развевалась за ним, как шлейф, игрушки подпрыгивали на ёлке, одна даже упала и разбилась. — Люцифер! Кот замер на секунду, посмотрел на хозяина с выражением «это не я, она само», и рванул дальше. — Лютик, если ты нажрался этой гадости…, — печально вздохнул Ланда. — Ладно, бинты подождут. Сначала поймаем это чудовище. Дитер смотрел на эту сцену и вдруг почувствовал, как губы сами собой растягиваются в улыбку. — Стойте, — сказал он. — Я помогу. Они вдвоём бросились ловить кота, который носился по гостиной, как угорелый, сжимая в зубах длинную мишуру — свой законный трофей. Спустя полчаса кота все же поймали, мишуру отобрали, игрушки повесили обратно. Люцифер сидел в углу с обиженным видом и делал вид, что его опять предали. Дитер опустился на диван, тяжело дыша после погони. Ланда устроился в кресле напротив, поправляя растрёпанные волосы. — Знаете, майор, — сказал Ланда, — вы сегодня ведёте себя как-то... иначе. — В смысле? — Слишком хорошо для служащего в Гестапо. Улыбаетесь, помогаете ловить кота, не пытаетесь никого убить. Что с вами случилось? Дитер задумался, действительно, что случилось? Почему он, майор гестапо, человек, которого боялись и ненавидели, вдруг сидит в чужом доме, ловит чужого кота и... чувствует себя странно счастливым? — Наверное, потому что я впервые сам напросился, — сказал он тихо. — В гости. И меня... не выгнали. Ланда ничего не ответил, только кивнул. В этот момент в гостиную заглянула Грета. Она была бледна, глаза опухли от слёз. Увидев Дитера, она вздрогнула и попятилась. — Я... я потом зайду, — пробормотала она и исчезла. Дитер смотрел ей вслед. Раньше, когда его боялись, это приносило немыслимое удовольствие. Чувство власти, могущества. Но сейчас... сейчас она боялась не формы. Она боялась его лица, его шрамов. Его уродства. Он вдруг почувствовал себя совершенно раздавленным. Вся лёгкость, появившаяся во время погони за котом, исчезла. Дитер молча уронил голову на подлокотник дивана. Он лежал, уткнувшись лицом в мягкую обивку, и смотрел в одну точку. Ланда наблюдал за ним. Потом медленно поднялся, подошёл и сел рядом на диван. Не касаясь, просто присутствуя. — Майор?, — тихо сказал он, на что не последовало никакой реакции. — Дитер? Тот не ответил, Ланда протянул руку и положил ему на затылок, не давя. — Это пройдёт, — сказал он. — Не сегодня, не завтра, но.. пройдёт. Люцифер, забыв обиды, подошёл и вспрыгнул на диван. Посмотрел на Дитера, на Ланду, потом устроился у майора в ногах, свернувшись тёплым клубком. В гостиной было немыслимо тихо, ёлка мерцала огнями, а за окном вновь падал снег.