«Zerstörer»

Двор. 9:45 a.m. Снежная битва перешла в фазу тотальной войны. Дитер, разгорячённый, злой и почему-то счастливый одновременно, лепил снежки с такой скоростью, будто от этого зависела его дальнейшая судьба. Штумпф, несмотря на вторичное похмелье, держался молодцом — уворачивался, контратаковал и даже умудрялся материться на двух языках сразу. — Получай, гестаповская морда! — Штумпф запустил очередной снаряд. — Сам такой, ловелас грёбаный! — Дитер ответил серией из трёх снежков подряд. И сразу произошло неизбежное. Штумпф, войдя в раж, размахнулся ото всей своей раненой души запустил снежок прямо в лицо Дитеру. Как говорится талант не пропьешь, попал он прямо в бинты. Дитер застыл на секунду как ледяная статуя и издал звук, похожий на вой раненого зверя. — Ты! — заорал он, хватаясь за лицо. — Ты специально?! Больно же, дебил! — Я не специально! — крикнул Штумпф, но в его голосе не было раскаяния. Сам виноват, не вертись! — Врёшь! — Дитер, забыв про боль, скатал огромный снежный ком и с размаху запустил в Штумпфа. Попал в грудь, капитан пошатнулся. — Я тебя в сугробе похороню, как недобитого партизана! — Попробуй, чучело гестаповское! — Штумпф, несмотря на начинающую болеть руку, приготовился к обороне. Дитер рванул вперёд, сбил Штумпфа с ног, и они покатились по снегу, осыпая друг друга руганью: — Слезь с меня, идиот! — Сам слезь, жертва аборта! — Ах так?! — Штумпф дёрнул ладонью, вновь осыпая лицо майору снегом. Они ещё долго вначале катались, а после носились по двору, как угорелые, не замечая ни холода, ни боли, ни того, что на крыльце остался Люцифер. Кот, оставленный хозяином досматривать за битвой двух титанов, сначала сидел с видом философа, наблюдающего за вознёй глупых мышей. Но потом, когда Дитер с криком «Умри, сволочь!» попытался зарыть Штумпфа головой в сугроб, а капитан, вынырнув, залепил майору снегом за шиворот, Люцифер не выдержал. Он спрыгнул с крыльца и забыв о своём королевском достоинстве, понёсся за ними. — Мя-а-а-а! — заорал он, врезаясь в сугроб и вылетая оттуда белым, как привидение. Дитер, обернувшись на вопль, замер. — Это.. что такое? — Кот, — Штумпф, задрал голову, отряхиваясь, — Белый. — Он чёрный был. — Был, — философски заметил капитан. Люцифер, отряхнувшись, снова рванул за ними, теперь уже целенаправленно охотясь за снежками, чем-то они ему не понравились. Кот ловил их на лету, разгрызал и требовал новых. — Чем я страдаю?, — простонал Дитер, швыряя снежок в воздух, а кот с нечеловеческим воплем (ещё бы не хватало) скакал за ним. — Не драмматизируй, — Штумпф запустил очередной снаряд, Люцифер вновь поймал. Ещё через полчаса битва стихла. Не пе потому, что они помирились, а из-за того что силы кончились. Дитер тяжело дыша сидел на усыпанной снегом скамейке и пытался отдышаться. Штумпф стоял, опираясь на забор, и держался за правую руку. — Ты как, руки-крюки? — спросил Дитер, заметив его странную позу. — Кажется, сломал, — спокойно сказал Штумпф. Дитер с явным пофигизмом поднял бровь. — Чего? — Чего-чего.. руку сломал, когда падал. Люцифер, удовлетворённый игрой, сидел теперь между ними и вылизывал мокрую шерсть. — Ой, не преувеличивай! Капитан прошипел, уже не делая попыток подняться. Казалось бы – сломана у него только рука, но тело болит почти все, плюс он устал. — Сам посмотри! Дитер осторожно подполз, потрогал руку. Штумпф на это касание взвыл. — Похоже на то. Извини. — признал Дитер. — Извини?! — Штумпф посмотрел на него с такой яростью, что тот невольно отодвинулся. Я тебе сейчас нос сломаю! — Попробуй, — огрызнулся Дитер, но отполз подальше. — Ты первый начал! Штумпф хотел что-то ответить, но вместо этого схватил снежок здоровой рукой и запустил в Дитера. Тот увернулся, вскочил и побежал к дому, оставляя капитана в сугробе. — Стоять! — заорал Штумпф, но подняться не мог рука и ноги болели адски, сил вообще не было. Люцифер, видя, что игра закончилась, побежал за Дитером, радостно мяукая. Ему всё понравилось. Прихожая. 10:30 a.m. Дитер ввалился в дом первым. Мокрый, злой, с влагой под бинтами, что было особенно неприятно, и с чувством глубокого удовлетворения от того, что Штумпф, кажется, действительно сломал руку. В прихожей его поджидал Ланда, конечно же с чашкой кофе в одной руке и выражением глубочайшей иронии на лице. — Майор, — произнёс он самым сладким голосом, насколько был способен. — Как ваша прогулка? Дитер фыркнул и попытался пройти мимо. Вопрос штандартенфюрера был проигнорирован с гордостью победителя. — Вы подрались? — Ланда преградил ему путь. — Он первый начал. — Как угодно. — Ланда лукаво прищурился. — Только имейте в виду: капитан может встать, выплюнуть снег и взять вас за горло. — Не возьмёт. Тут Ганс понял, откуда взялась эта бровада. — Хельстром. — Голос Ланда стал чуть тише. — Только не говорите, что вы его закопали в сугробе. Дитер поднял глаза к потолку и принялся внимательно изучать лепнину. — Дитер. Немедленно идите и откапывайте капитана. — Не буду. — Майор скрестил руки на груди. — Он мне в лицо попал. — Дитер. — Нет. Ланда вздохнул, поставил чашку на тумбу и неспешно подошёл вплотную. Дитер почувствовал его запах — кофе, сандал, что-то ещё, тёплое, наверное табак. Затем Ланда осторожно, стараясь не задеть бинты взял его лицо в ладони и нежно поцеловал, чуть выше больного места. Туда, где здоровая кожа переходила в воспалённую. — Идите, — тихо сказал Ланда, отстраняясь. В его глазах плясали черти. — Потом пойдём пить глинтвейн. Дитер стоял, открыв рот, и кажется, забыл, как дышать. — Откапывайте, давайте. — повторил Ланда. — Капитан, конечно, железный, но не настолько. А то не дай бог заржавеет.. Дитер, всё ещё с покрасневшими щеками, выскочил на улицу. Ланда проводил его взглядом, взял чашку с кофе и сделал глоток. — Лютик, — сказал он появившемуся на пороге коту, уже отряхнувшемуся и снова чёрному, — Расскажи мне пожалуйста, ты опять сугробы покорял? Двор. 10:35 a.m. Дитер подошёл к сугробу, из которого торчали только ноги капитана в идеально начищенных сапогах, он свистнул, на что из сугроба донеслось полное обиды «я тебя щас закопаю». — Эй Алан, — позвал он. — Ты жив? Из-под снега донеслось невнятное рычание. Дитер вздохнул и начал откапывать. — Считай, что тебе повезло, — бормотал он, разгребая снег. — Если бы не Ланда, я бы тебя до весны оставил. Имел полное право. — Я Эрих, а не Алан. Заткнись и копай, — донеслось из сугроба. Через пять минут капитан был извлечён. Синий, злой, с подозрительно вывернутой рукой. — Сломана, — констатировал он, осмотрев конечность. — Точно сломана. — Поздравляю, — хмыкнул Дитер. — Будешь теперь гипс носить. Штумпф смотрел на него долгим, недобрым взглядом. — Ты мне за это ответишь. — Ланда сказал, мы будем пить глинтвейн. — Дитер улыбнулся осматривая побеждённого.— Пошли, снеговик. Штумпф хотел что-то сказать, но передумал. Только вздохнул и, придерживая сломанную руку, поплёлся к дому.