«Zerstörer»

Особняк Ланды. Библиотека. 6:30 утра. Дитер проснулся от того, что мир вокруг него был устроен неправильно. Во-первых, он спал в кресле. Во-вторых, шея затекла так, что повернуть голову было целым приключением. В-третьих, плечи ныли, будто он вчера не в снежки играл, а вагоны разгружал. Он попытался сесть ровнее и застонал. Голова гудела. Во рту было сухо, как в Сахаре. Ви́ски, который вчера казался таким хорошим другом, сегодня превратился в предателя. — Бляяя, — простонал он, массируя шею. Из вчерашнего вечера он помнил фрагментами. Ланда читает книгу, тёплый плед, затем — провал. А ещё... ему показалось, или его поцеловали в нос? Нет, бред. Наверное, приснилось. Он осмотрелся. В камине догорали угли, в комнате было прохладно, но на нём лежало тёплое шерстяное одеяло — явно полковник его укрывал. На столике рядом — стакан воды и таблетка аспирина. Заботливо, прямо таки по-ландовски. Дитер выпил воду, проглотил таблетку и попытался встать. Ноги слушались, но неохотно. Он сделал несколько шагов, разминая затёкшие мышцы, и тут снизу донёсся душераздирающий вопль. — Мя-а-а-а! — орал Люцифер. — Мя-а-а-а-а! — Я тебе сейчас дам «мяу»! — раздался голос Штумпфа. — Слезь, кому говорю! Слезь с меня! — Мя! — кот, кажется, был непреклонен. Дитер усмехнулся, утро начиналось так же, как и все предыдущие дни в этом странном доме. Он вышел в коридор и направился вниз, осторожно переставляя ноги и придерживаясь за перила, что бы не рухнуть как подкошенная сосна. В холле его встретила Грета. Девушка, с красными глазами и взъерошенными волосами, явно не спавшая всю ночь, тем не менее улыбнулась ему. — Доброе утро, герр майор. Штандартенфюрер вас ждёт в столовой. Он... он что-то принёс. — Принёс? — сонно переспросил Дитер. — Что принёс? Грета загадочно улыбнулась и убежала, оставив его в недоумении. Дитер доковылял до столовой и замер на пороге. На столе, накрытом белоснежной скатертью, стоял поднос с завтраком. Кофе, свежие круассаны, абрикосовый джем, масло — всё, как обычно. Но рядом с подносом, на отдельной вешалке, висел мундир. Новый мундир. Чёрный, идеально отглаженный, с серебряными пуговицами и петлицами. На плечах — погоны майора гестапо, свежие, блестящие. Воротник безупречен, без единой складочки. Дитер подошёл ближе, протянул руку, коснулся ткани. Она была дорогой, качественной, чуть шершавой — настоящая шерсть. — Нравится? — раздался сзади голос Ланды. Дитер обернулся. Штандартенфюрер стоял в дверях, одетый в свой обычный костюм, без халата, но с неизменной улыбкой на губах. В руках он держал чашку темного кофе, и вид у него был довольный. — Это... — Дитер перевёл взгляд с мундира на Ланду и обратно. — Это тот самый? — Тот самый, — кивнул Ланда. — Портная работала всю ночь. Я забрал его час назад. Примерьте. Дитер осторожно снял мундир с вешалки. Ткань приятно шуршала, пуговицы блестели, подкладка была шёлковой, прохладной. Он надел его — и почувствовал, как плечи сами собой расправились. Мундир сидел идеально, как влитой. По фигуре, по росту, по всем меркам, которые Ланда снимал вчера. — Откуда... — начал Дитер, но Ланда перебил его. — У меня есть хорошие знакомые. — Он подошёл ближе и поправил воротник, будто это было самым естественным делом на свете. — Теперь вы можете не бояться, что Геббельс будет стыдиться вашего вида. Мебель с пистолетом, но в новом мундире. — Спасибо, — тихо сказал Дитер. — Ланда... я не знаю, как вас благодарить. — Не надо. — Ланда отошёл к столу и сел. — Завтракайте. Вас заберут через час с четвертью. Нам нужно успеть попрощаться. — А где... где капитан? — растерянно спросил Дитер, садясь напротив. — Капитан внизу. Выясняет, кто в этом доме главный кот. — Ланда усмехнулся. — Люцифер сегодня особенно активен. Наверное, чувствует, что вы уезжаете, и хочет испортить капитану последние мирные минуты. Из коридора снова донеслось «Мя!» и звон падающей посуды. — Кажется, у него получается, — заметил Дитер. Он взял круассан, откусил. Вкусно. Но почему-то в горло не лезло. — Ланда? — Да? — Вы. правда будете скучать? Ланда посмотрел на него долгим взглядом. В его ореховых глазах не было насмешки, а лишь что-то — тёплое, меланхоличное. — Буду, Дитер. Очень. Они завтракали в тишине, временами переглядываясь. За окном светило яркое декабрьское солнце, будто вчера и вовсе не было никакой метели. Дитер Хельстром впервые за долгое время чувствовал, что рождественские каникулы удалились. Даже если его заберут в Берлин, а потом, возможно, на фронт, он всегда будет вспоминать это Рождество, когда его пожалели, поцеловали, приютили и подарили новый мундир. — Спасибо, — сказал он ещё раз. — Не за что, майор, — ответил Ланда, и в его улыбке было что-то такое, от чего у Дитера замерло сердце. Ланда сидя напротив Дитера, только сделал первый глоток утреннего кофе — и в этот момент раздался требовательный звонок телефона, не терпящий отлагательств. Штандартенфюрер выразительно закатил глаза к потолку, словно взывая к высшим силам. — Знаете, майор, — сказал он, ставя чашку на блюдце, — есть старая мудрость: когда человек пьёт кофе, его даже змея не жалит. Видимо, телефонные аппараты этой мудрости не обучены. Он поднялся и, не демонстративно не торопясь, направился к аппарату на тумбочке в углу столовой. Дитер остался сидеть, делая вид, что его интересует исключительно круассан. На самом деле он навострил уши. Сказалась привычка гестаповца — всегда слушать, что говорят другие. Даже если эти другие — Ланда и кто-то на том конце провода. — Штандартенфюрер Ланда слушает, — произнёс Ланда в трубку. Его голос был официальным и холодным, как зимний ветер над Альпами. Но через секунду что-то изменилось. Ланду будто подменили. Голос его стал... мягче, заметно теплее и едва ли не мурлыкающим. — Да, мой рейхсфюрер? — сказал он, и в этом «мой» было столько кошачьей ласки, что Дитер невольно поёжился. Рейхсфюрер? Гиммлер? Дитер удивлённо приподнял бровь. Он как-то не думал, что глава СС звонит обычным штандартенфюрерам просто так, с утра пораньше. Ланда говорил негромко, и Дитер, сидевший за столом, стал хуже различать слова. Любопытство взяло верх. Он тихонько встал, сделал вид, что хочет подлить ещё напитка из кофейника, и переместился ближе к двери на кухню — оттуда было лучше слышно. — Я в Альпах сейчас, вы должны понимать, — говорил Ланда, а в его голосе появились нотки терпеливого объяснения с неразумным ребёнком. — Я не Мерри Поппинс, я к Вам на зонтике не долечу. Погода не летная. На том конце что-то ответили. — Что? — Ланда, кажется, опешил. — Нет, я не-... герр Гиммлер, вы знаете, сколько мне добираться до вашего дома? Нет, я не оскорбляю начальство, я поражаюсь! Вы в Берлине, я тут. При всём уважении, но... Ещё одна выразительная пауза, Дитер напряг слух. — А... — протянул Ланда с облегчением, — вы в Нормандии? Хорошо, буду иметь в виду. Дитер с трудом подавил усмешку. Нормандия. Гиммлер где-то в Нормандии, Ланда в Альпах. И начальство требует, чтобы подчинённый явился лично, наверное, по очень важному делу. А потом случилось неожиданное. Ланда, этот образец самоконтроля и актёрского мастерства, совершил ошибку. Видимо, Гиммлер назвал его либо неумным, либо как-то оскорбил его методы работы — слов Дитер не разобрал, но заметил, как пальцы Ланды, сжимали трубку. Штандартенфюрер нарочно медленно, с излишней аккуратностью положил трубку на рычаг прямо во время разговора, пока Гиммлер, судя по всему, ещё что-то говорил. Дитер кое-как сдерживал издевающуюся усмешку. Ланда — и бросил трубку? Штандартенфюрер всегда был ангельски спокоен, никогда не повышал голос и умел разрядить любую ситуацию — добровольно бросил трубку при Гиммлере? — Идиот.. буквоед, — цедил Ланда, сквозь зубы, глядя на телефон. — Напыщенный индюк... И в этот момент телефон зазвонил снова. Ланда посмотрел на аппарат, на свои руки, на потолок. Вдохнул, выдохнул. Он поднял трубку. — Да-да? — произнес он нежно. — Что вы, майн герр... помехи. Я бы в жизни не посмел бросать трубку как какая-то... истеричка. Так на чём Вы остановились? Он слушал, время от времени молчал. — Хорошо, — согласился он с с собеседником. — Для взаимного понимания: «утром» — это когда именно? Прекрасно. Завтра утром, в восемь. Я понял вас. До встречи. Он положил трубку — на этот раз аккуратно, даже с какой-то нежностью. Постоял секунду, глядя на аппарат. Потом повернулся к Дитеру. Дитер стоял в дверях кухни, даже не пытаясь скрыть, что подслушивал. — Нормандия? — спросил он. — Нормандия, — кивнул Ланда. — Завтра утром. Восемь часов. Рейхсфюрер соизволил вспомнить о моём существовании. Он прошёл к столу, сел и сделал глоток уже остывшего кофе, поморщился. — А вы, майор, сегодня едете в Париж. К Геббельсу на приём. — Знаю, — тихо сказал Дитер. — «Мебель с пистолетом». Ланда одарил его задумчивым взглядом, а затем вдруг предложил: — Я отвезу вас. Дитер аж опешил. — Что? Но вы же... вы завтра в Нормандию... — Я завтра утром в Нормандию. — Ланда отодвинул чашку. — А сегодня вечером я всё равно никуда не денусь. Если я поеду завтра рано утром из Альп, я не доеду — погода, дороги, сами знаете. А если я отвезу вас сегодня в Париж, то переночую там, у одной знакомой, а утром спокойно доберусь до Нормандии. — Он пожал плечами. — Так удобнее. И вам не придётся трястись в служебной машине с незнакомым водителем. Дитер смотрел на него, не зная, что сказать. Ланда предлагал провести с ним ещё несколько часов до Парижа. — А Геббельс? — спросил он. — Мне нужно быть сегодня... у него на приёме. — Я позвоню Геббельсу, — сказал Ланда, уже берясь за трубку. — Скажу, что довожу вас до места лично. Как ответственный за ваше состояние. И обговорю точное время и место встречи. Он набрал номер. Дитер слушал, как Ланда — уже другим, деловым голосом — объясняет рейхсминистру, что майор Хельстром будет доставлен в Париж к вечеру, что внешний вид просто неотразим и что он, Ланда, ручается за своего подопечного. — Да, герр рейхсминистр. Конечно, герр рейхсминистр. Не извольте беспокоиться. Он положил трубку и посмотрел на Дитера. — Всё решено. Выступаем через полчаса. — Ланда помолчал. — Успеете собраться? — Успею, — кивнул Дитер. — Мне немного нужно. Он встал, но на пороге остановился и обернулся. — Ланда... спасибо вам. Ланда принимая благодарность качнул головой. — Всегда пожалуйста, Хеллстром. Он взял чашку, понял, что кофе совсем холодный и пить это невозможно поставил обратно. — Идите собирайтесь. Дитер кивнул и вышел. В коридоре он столкнулся с Люцифером. Кот сидел на подоконнике, вылизывал забинтованную лапу и смотрел на Дитера с выражением, которое можно было прочитать как «Ты уезжаешь, а я тут остаюсь с этими психопатами. Ну и ладно. Я тебя не запомнил». Дитер протянул руку, погладил кота за ухом. Делать вид, что ему приятно, Люцифер не стал — обиделся, наверное. — Прощай, Лютик. Кот прикрыл глазки, думая о том что кожаные совсем забыли о том, что его зовут Люфицер, а не какой-то жёлтый цветочек.