Помнить вечно

Прошло несколько дней после Битвы Демонического Дракона, состязания, закончившегося без победителя. Старейшины демонической секты всё ещё пребывали в смятении из-за внезапного омоложения Чхонмы и нерешённого вопроса о его преемнике, но для Мун Со и его товарищей — бойцов Внешнего Двора, самых низших из низших, — это была чужая проблема. После пира по случаю турнира они просто вернулись к патрулированию внешних стен крепости. Если погода была скверной, они пили, потому что погода скверная; если день был ясным, они пили, потому что погода ясная. Жизнь продолжалась своим чередом. Хотя в мире простых смертных их боялись как чудовищных демонов, которые, по слухам, пожирали детей на завтрак и пили кровь девственниц вместо вина, их повседневная жизнь была именно такой: обыденной и донельзя скучной. Они не тратили каждую свободную минуту на убийства людей. — Какой прекрасный солнечный день… По-любому, не к добру… Мун Со, совершавший нерегулярные обходы, чтобы проверить дисциплину своих подчинённых, прикрыл глаза от слепящих лучей и посмотрел на ясное небо. Стояла поздняя осень, воздух был прохладным, но солнце палило нещадно. Старая поговорка гласила: «Выпускай невестку на весеннее солнце, а свою дочь — на осеннее», однако, если выпустить эту самую дочь на улицу под таким солнцем, её кожа наверняка станет тёмной, как у престарелой нищенки. Размышляя об этом, Мун Со не особенно переживал из-за резкого солнечного света. Он знал, что в это время года здесь так всегда, и это было приятным напоминанием о том, что жизнь всё же не стоит на месте. Небесные горы располагались ближе к Таримской впадине, чем к Центральным равнинам. Эта земля, иногда называемая «землями за перевалом», была высокой и засушливой, с ясным небом круглый год. Это бесплодное место, скорее суровое, чем приятное, известное своей чрезвычайной жарой и не менее чрезвычайным холодом. Он не родился здесь, но за почти десятилетие службы в Небесных горах привык к местному климату. Теперь он чувствовал себя здесь больше как дома, чем на Центральных равнинах. Время — пугающая штука. — Командир отряда Мун Со. Вот вы где. Мун Со лениво прогуливался, наполовину патрулируя, наполовину загорая, когда сзади раздался этот странный голос. Он обернулся и увидел незнакомое лицо, но мужчина посмотрел на него так, будто они были едва ли не лучшими друзьями. Мун Со почувствовал некоторое любопытство. — Что? У вас ко мне дело? Он заметил капли пота, выступившие на лбу мужчины, несмотря на прохладную погоду. «Долго же он меня искал. Зачем?» Мун Со спокойно оглядел незнакомца. Его одежда была ничем не примечательна: стандартная чёрная форма, выдаваемая всем рядовым бойцам секты. Никаких шевронов, указывающих на его ранг или принадлежность. И вообще, выглядел он совсем не воинственно. Он был совершенно обычным, но эта его простота знатно тревожила, словно он намеренно стёр с себя все отличительные черты. — Я Джа Сэн из Павильона секретных расследований «Теневая Вуаль». У меня есть для Вас сообщение, командир отряда Мун Со. «Так и знал, — подумал упомянутый Мун Со, обречённо кивая про себя. — Только разведчик может так одеваться.» Поняв, что этот человек пришёл именно по его душу, он нахмурился. Хотя они оба были бойцами Внешнего Двора, существовала строгая иерархия между бойцом, непосредственно приписанным к одному из главных Павильонов, и простым командиром отряда теневых стражей, подчинённого Павильону Багровых Воинов. На бумаге ранг Мун Со был выше, но по фактическому влиянию он не мог сравниться с прямым подчинённым одного из трёх Великих Павильонов. Однако незнакомец вёл себя почтительно, словно Мун Со был его начальником. Это было странно для адепта самого заносчивого Павильона. «Что-то, блять, не так.» Почувствовав, что ситуация неординарная, Мун Со невольно напрягся и, не раздумывая, воспользовался методом, который всегда его спасал, молниеносно прикинувшись непроходимым идиотом. — Счастье-то какое! А что за сообщение? — поинтересовался он тоном приговорённого к смерти, которому внезапно сообщили, что казнь откладывается на пару чашек чая. И тут, одновременно со словами посыльного, на голову воистину невезучего Мун Со обрушилось Небо: — Хозяин Павильона желает Вас видеть. И он желает этого немедленно. — …Хозяин Павильона Теневой Вуали? Он, конечно, заранее приготовился к чему-то необычному, но это оказалось далеко за пределами его воображения. Мун Со недоумённо моргнул, пытаясь удостовериться в том, что только что услышал. — Вы ведь не имеете в виду… Главу Павильона Тайных Расследований Ёнги По? — Да. Это он тебя зовёт, — коротко ответил мужчина, разом положив конец всем сомнениям и робким надеждам командира Мун Со. Сердце бешено колотилось в груди, хотя он не совершил никакого преступления. Одно только имя Ёнги По производило такое впечатление на каждого в Небесных горах. Жнец. Судья Жизни и Смерти. Для воинов Внешнего Двора Глава Тайного Дознания был фигурой, внушающей не меньший ужас, чем Владыка Загробного мира. «Дорогой Будда… Что же я такого натворил?» Мысли его лихорадочно метались. Единственная его недавняя ошибка, которую он помнил, — это когда он напился и забыл притащить домой потерявшего сознание Чхве… Схватившись за колотящееся сердце, Мун Со последовал за Чжа Сэном. Он понятия не имел, что происходит, но его охватило дурное предчувствие. *** Внешний Двор Демонической секты состоял из трёх внушительных организаций: Павильона Багровых Воинов, к которому принадлежал Мун Со; Павильона Текучего Поля; и Павильона Теневой Вуали. Из них наиболее процветающим был Павильон Текучего Поля, занимавшийся финансовыми делами секты, но самым опасным и скрытным был Павильон Секретных Расследований «Теневая Вуаль», занимавшийся разведкой. Павильон тайных расследований благополучно собирал разведданные не только извне, но и изнутри секты. Он обладал огромным влиянием на Зал Закона во Внутреннем Дворе, ответственный за исполнение наказаний. И это делало «Теневую Вуаль» местом таким же ужасным, как сами чертоги Подземного Царства. Уже несколько лет Главой Павильона Тайных Расследований был не кто иной, как Ёнги По, «Улыбающийся Кинжал». Третий ученик нынешнего Достопочтенного демона и один из Четырёх Отпрысков, Ёнги По оправдывал своё леденящее душу прозвище. Его методы были крайне жёсткими, а темперамент — бесконечно холодным, что делало его идеально подходящим для этой роли. Для такого маленького человека, как Мун Со, и Четыре Отпрыска, и Владыка Рёнсан Хё были существами из далёкого, высшего мира. Практически небожителями. «Воистину небесное существо,» — размышлял он, глядя на стоящего перед ним человека. И эта мысль показалась Мун Со странно уместной. Стоявший перед ним человек был ошеломляющим, хотя и не совсем таким, каким он ожидал. Но всё же командир Мун Со был настолько пришиблен внезапно открывшимся ему величием, что на мгновение напряжение, охватившее его по дороге сюда, испарилось. Мужчина неторопливо поглаживал свой подбородок, гладкий, как слоновая кость, длинными, изящными бледными пальцами. Его глаза, теперь задумчивые, были ясны и глубоки, как осенние воды. Его стройная фигура была окутана белым, как снег, одеянием, а волосы, перекинутые через одно плечо и связанные сзади, были длинными и тёмными, как грозовая туча. Стоя у окна в мягком солнечном свете, погруженный в свои мысли, он был потрясающе красив. Человек такой редкой красоты, запечатлённый в момент живописной меланхолии, казался фигурой, сошедшей с драгоценной картины. «Невероятно. Я слышал, что он — самый красивый мужчина демонической секты, но никогда не мог себе этого представить. Я даже не могу понять, мужчина он или женщина.» Невольно очаровавшись этой потрясающей красотой, Мун Со подумал о том, что, если бы Ёнги По услышал сейчас эти мысли, его самого, пожалуй, прибили бы на месте. Мужчины, как вид, питают слабость к непревзойдённой красоте, и Мун Со не был исключением. Он не мог отвести взгляд. — Я слышал, ты был учеником Джавэ Мэна, Чёрной Ночи. Это правда? — резко спросил Глава Павильона, прервав его размышления. Мун Со, пораженный неожиданным вопросом, действительно едва не помер на месте, и поднял глаза. — Можно сказать, что я был его учеником. Я действительно научился у него кое-чему, но… Слова вырвались прежде, чем он успел подумать, и его нежелание отвечать прямо стало слишком очевидно. Он тут же пожалел о своём ответе, но было уже поздно. Ёнги По повернулся к нему, сверкнув холодным взглядом: — Твою мать, что это за ответ? Ты его ученик или нет?! Его голос был таким же резким, как и его прозвище. Леденящий взгляд вернул Мун Со к реальности. Он выпрямился и начал внятно объяснять. Как бы он ни восхищался чьей-то там красотой, собственное выживание было важнее всего. Потерять голову из-за того, что его покорила чья-то неземная внешность, было бы уморительно смешно даже в загробной жизни. — Старик Мэн, то есть Джавэ Мэн «Чёрная Ночь», не был моим формальным учителем. Он не слишком высокого мнения обо мне, и, вообще, я лишь подобрал его когда-то на дороге; я никогда по-настоящему не был его учеником. В то время я бродяжничал, ничего не знал о боевых искусствах и однажды просто нашёл его умирающим. Я спас его, а он настоял на том, чтобы вернуть этот долг. Он не научил меня всем своим навыкам; времени не было. Всё, чему я научился, — это нескольким приёмам преследования и цингуну, то есть, по сути, просто кой-каким дурацким трюкам. Больше я ничему не научился. Его встреча со стариком Мэном стала для него настоящим проклятием. Вернее, встреча была обычной, но последствия оказались воистину ужасны. Полтора года старик, настаивая, что не может спокойно жить с долгом за спасение собственной жизни, обучал его навыкам цингуна и искусству выслеживания. И всё бы ничего, но после этого, юный Мун Со был совершенно неожиданно объявлен кровным врагом великого и ужасного клана Тан, принявшего его за ученика человека, которого они преследовали за убийство одного из своих. Мун Со чувствовал себя глубоко обиженным дурацкой судьбой. Он не только не просил никаких уроков, но даже не знал, что Джавэ Мэн был беглецом из клана Тан. Он всего лишь проявил жалость к умирающему старику, был вынужден изучать его боевые искусства и в результате чуть не погиб от рук бесконечных и очень упорных наёмных убийц. Их преследование длилось годами и отличалось особой жестокостью и исключительным коварством. Даже со всеми трюками, которые он успел кое-как перенять у злокозненного старикашки, считавшегося, между прочим, одним из лучших мастеров в мире, он не мог полностью избавиться от них. Вот почему он проделал долгий и опасный путь в этот отдалённый район Синьцзяна и нашёл убежище в Демонической секте. Это был единственный надёжный способ вырваться из рук клана Тан. — Глупости! Если ты научился у него искусству слежения и цингуну, ты научился всему, что важно. Кажется, ответ Ёнги По был совершенно не по делу. Мун Со почувствовал прилив разочарования. «Что ты имеешь в виду под "всё, что важно"? Если бы я освоил все его навыки, разве я всё ещё торчал бы во Внешнем Дворе? Этот старик был настоящим мастером, знаешь ли!.. Будь он тысячу раз проклят…» Он отчаянно хотел возразить, но слова застыли на губах. Хотя Ёнги По и остался доволен его ответом, на лице Главы Павильона не появилось и тени веселья. Мун Со благоразумно закрыл рот под его взглядом, настолько холодным, что мог действительно насмерть заморозить человека. Он вернулся в почтительную позу и попытался понять, почему Ёнги По задаёт эти вопросы. — Как далеко ты можешь преследовать цель? — начал выпытывать подробности Глава Павильона. Мун Со, чьи мысли лихорадочно метались, ответил серьёзно и зачем-то честно: — Используя след её духовной энергии, я могу отслеживать цель на протяжении тысячи ли. Без него я могу следить за мастером боевых искусств на протяжении четырёхсот ли, а за простым смертным — на протяжении шестисот ли. Конечно, прошло уже довольно много времени, но однажды приобретенный навык никогда не забывается. Это всё ещё должно быть верно. — А как насчёт мастеров, находящихся выше пикового уровня? Например, великий мастер? Или даже… выше? В его вопросе было что-то очень подозрительное. Мун Со слегка прищурился и спросил: — Господин, конечно, не имеет в виду мастеров, достигших перерождения? На его прямой вопрос Ёнги По дал прямой ответ. — Да. Скажем, именно их я и имею в виду. «Блять, кого ж ты пытаешься убить?» — невольно восхитился Мун Со, но если бы он сказал это вслух, то, вероятно, с него сейчас же содрали бы кожу и, перевязав получившийся свёрток красивой атласной лентой, вручили бы ему, прежде чем сбросить с самой живописной скалы Небесных гор. — Невозможно выследить мастера такого высокого уровня. Его чувства настолько обострены, что он почует неладное даже без какой-либо специальной подготовки. Я мог бы какое-то время идти по его следу, но догнать его просто невозможно. Он почует меня, если я подойду ближе, чем на сотню ли. Даже простое выслеживание подобного человека было за пределами возможностей такого сомнительного ученика, как он. Поэтому Мун Со прямо заявил, что не сможет этого сделать. Услышав ответ, Ёнги По снова погладил подбородок. Видимо, это входило у него в привычку, когда он глубоко задумывался. — Догнать его невозможно, но можно пойти по следам…? — пробормотал он себе под нос. Мун Со почувствовал тревогу. С самого начала Глава Теневой Вуали сосредоточился на весьма странных вещах: на том, что единственное, что имеет значение, — это изучение навыков слежения и цингуна у Чёрной Ночи, а теперь — на том, что мастера уровня перерождения невозможно поймать, но можно отследить. Кажется, он слышал только информацию, служившую какой-то определённой цели, и это было крайне подозрительно. «Что этот человек собирается заставить меня сделать?» Мун Со был сообразителен. Это было единственное, что он приобрел за годы скитаний. И интуиция подсказывала ему, что Ёнги По задумал нечто неординарное. И уж точно нелёгкое. — А как насчёт твоего цингуна? «Зелёная вода без тени» твоего учителя — не особенно быстрая техника, но я слышал, что она самая надёжная и эффективная в мире. Поговорка о том, что на одном вдохе внутренней энергии мастер цингуна может пробежать десять ли, — вероятно, преувеличение, но всё же… Как долго ты сможешь двигаться так? На этот раз Ёнги По спросил о его способности к цингуну. Неужели он пытался раскрыть все его секреты? Смутное беспокойство Мун Со начало обретать определённые очертания, но у него не было выбора, кроме как снова честно ответить: — Это безбожно преувеличенный слух, господин. Если бы одного вдоха хватало на десять ли, «Зелёная вода без тени» была бы величайшим искусством в мире. Я могу бежать двое суток без отдыха со скоростью резвого коня, но не более. По правде говоря, это вовсе не было преувеличением, и в отношении Мун Со упомянутая поговорка была вполне правдива. Без такого уровня эффективности человек с его посредственными боевыми навыками никогда бы не вырвался из сетей клана Тан. «Зелёная вода без тени», несмотря на своё изящное название, никогда не считалась быстрой техникой. Её сила заключалась не в скорости, а в выносливости. Этот навык, позволявший Мун Со бежать десять дней подряд с минимальными затратами энергии, был для такого бездарного бойца, как он, гораздо полезнее, чем любая более распространённая техника, позволяющая преодолеть сто ли за час, а потом сдохнуть от изнеможения. — Хм. Вот как? Неплохо. Несмотря на то, что ему не сказали всей правды, Ёнги По кивнул, по-видимому, довольный его ответом. «Может, мне стоило преуменьшить еще сильнее?» Мун Со внутренне сожалел, но ничего не поделаешь. Ёнги По всё же имел некоторое представление об уровне его мастерства, так что смехотворно низкая оценка лишь вызвала бы подозрения. Глава Павильона снова погрузился в глубокие раздумья. Для Мун Со, которому пришлось ждать своего приговора, словно узнику перед судьёй, это его молчание длилось дольше самой смерти. Наконец Ёнги По повернулся к нему. Его взгляд, полный решимости, словно он закончил расчёты, устремился на Мун Со: — Ты. Ты из Отряда Теневых Стражей, говоришь? — Да, господин. — Поздравляю. Тебя только что повысили. С сегодняшнего дня ты — боец Отряда Демонической Тени. Я напишу рекомендательное письмо. Возьми его и явись немедленно во Внутренний Двор. С этими словами, в которых не было и намека на поздравление, Глава Павильона сел за стол и начал яростно писать. Это решение было настолько неожиданным, что Мун Со сначала застыл в оцепенении, не понимая, что именно он только что услышал. Лишь когда слова «Демоническая Тень» наконец дошли до его сознания, его лицо жутковато побледнело. — …Прошу прощения, господин Глава Павильона… Всё ещё надеясь, что тот ошибается, Мун Со решил уточнить. Неважно, умрёт ли он за глупость немедленно или умрёт чуть позже во Внутреннем Дворе за то, что появился там без разрешения, смерть есть смерть. Почему бы не узнать всё прямо сейчас? — Этот Отряд Демонических Теней, о котором Вы говорите… это ведь не те самые «Демонические Тени»? Как и ожидалось, Ёнги По не разочаровал. Он поднял голову, его острые глаза были полны раздражения, словно он удивлялся, как такой дурак ещё жив. Взгляд его был поистине угрожающим. — Не знаю, что известно тебе, но в нашей секте есть только один отряд, который может использовать название «Демоническая Тень». И это, как ни странно, отряд Демонических Теней. Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Мун Со пристально посмотрел на Главу Павильона, и его посеревшее лицо застыло в отчаянии. «Да как так-то?!» Ему хотелось кричать. «Если этот отряд Демонических Теней — тот самый отряд Демонических Теней, то моё повышение бессмысленно! Это немыслимо, абсурдно! Кто сочтёт это настоящей кадровой перестановкой? Это больше похоже на пьяную шутку умственно отсталого!» Слова застревали у него в горле, он не мог говорить. Он был слишком ошеломлён, чтобы сформулировать связное предложение. Пока он заикался, ему на грудь аккуратно положили письмо. Как только он взял буману в руки, его аккуратно вывели вон, и он оказался на тропинке. Мун Со ошеломлённо посмотрел на тёмные карнизы павильона Секретных Расследований, отбрасывавшие на него невыносимо мрачную тень. Он не понимал, что с ним только что произошло. Это было похоже на сон или на то, что за ним гнался призрак. И если это был сон, то это был поистине захватывающий кошмар. — Ха-ха-ха. Я схожу с ума. У меня был совершенно спокойный день, а теперь это. Ошеломлённый Мун Со попытался уйти от реальности, но его попытка была быстро пресечена. Солнце светило слишком ярко, и от его груди непрерывно доносился зловещий хруст дорогой бумаги. Он взглянул на письмо. На конверте из тонкой бумаги чётким-чётким почерком было написано: «Вскрыть Главе Отряда Демонической Тени собственноручно». «Я что, действительно пойду туда? Во Внутренний Двор? В Отряд Демонической Тени?» Он ясно видел слова, но они не казались реальными. В демонической секте Достопочтенный Чхонма — Первый Под Небесами, Демон Всех Демонов — был существом, подобным Небу. Даже Ёнги По, могущественный Владыка Павильона Тайных Расследований и один из Четырёх Отпрысков, был лишь светлячком перед солнцем в сравнении с Верховным Владыкой Демонов. Сильнейший из сильных, заслуживший титул «Достопочтенного Демона», который даровался лишь шесть раз за тысячелетнюю историю культа. Абсолютное существо, которое однажды может вознестись и стать Демоническим Бессмертным. Человек, ответственный за Хунаньскую Кровавую Баню, и герой Клятвы Лунчжуна… В культе не было конца рассказам о Чхонме. Если все они были правдой, то у него было три глаза и шесть рук, он мог переспать с сотней женщин за ночь и пройти десять тысяч ли за день. Честно говоря, Мун Со, когда-то приехавший сюда из внешнего мира, никогда не верил подобным россказням. Он присоединился к секте не из восхищения, а из отчаяния, спасаясь бегством от наёмных убийц клана Тан. Он не испытывал особой преданности к организации и не испытывал особого почтения к сильным, поэтому о личном поклонении не могло быть и речи. Он был настроен более скептично, чем искренне верующие адепты, и его цинизм подпитывался безудержными преувеличениями сплетен. «Не верю ни единому слову». Это была его мантра, когда он слышал истории о Чхонме. Он полагал, что его чувства по поводу Достопочтенного ближе к чувствам типичного мастера боевых искусств, чем к истинному сектанту. И всё же… Мало ли, что он там думал. Стоя перед внушительной табличкой с тремя иероглифами «Дворец Грома», написанными мощным, парящим почерком, Мун Со вдруг понял, что сильно переоценил себя. Возможно, последние десять лет, безвылазно проведённые в секте, всё-таки промыли ему мозги, потому что одного лишь робкого стояния перед зданием, где жил «этот человек», было достаточно, чтобы у него задрожали ноги. Хотя он и был циничен, для него Чхонма тоже был легендой. Человеком, чей взгляд, брошенный издалека, был историей, которую стоило рассказывать всю оставшуюся жизнь. И вот, словно разразился гром среди ясного неба, его назначили в личную охрану Чхонмы. Это казалось нереальным. «Именно я в личной охране Чхонмы? Что-то явно не так. Я бы помер по одному его щелчку. Какой толк от такого человека, как я, рядом с ним?» Наконец, осознав абсурдность своего положения, Мун Со не смог заставить себя войти в Громовой Дворец. Это явно была ошибка! Он не понимал, как такой человек, как Ёнги По, мог брякнуть такое, но было совершенно ясно, что ни Чхонма, ни Отряд Демонической Тени не нуждались в бестолковом Мун Со. Возможно, конечно, он мог бы выносить ночные горшки или подметать полы. Но даже в этом случае обученные слуги справились бы лучше. Они были бы эффективнее, изящнее и, безусловно, приятнее на вид.