Помнить вечно

Те, кто не знаком с миром боевых искусств, часто путают их, но на самом деле Демоническая секта Ста Тысяч Гор и Демоническая секта Небесных Гор всегда были совершенно разными организациями, не связанными друг с другом. Более того, одна из них находится в Гуандуне, на южной оконечности Центральной равнины, а другая — в Синьцзяне, на самой западной её окраине. Название «демоническая секта» — это вовсе не религиозный термин. От Пути Небесных Мастеров династии Хань до Восстания Красных Повязок династии Мин любая секта, преследуемая властями, объявлялась культом демонов. То же самое относится и к этим двум. Но хотя их объединяли под одним названием, у них были свои настоящие имена. Южная группа, занимавшая Сто Тысяч Гор и объявленная императорским двором демоническим культом, на самом деле называлась Обществом Белого Лотоса. Основанное Мао Цзыюанем в эпоху Южной Сун, это было новое сектантское движение, соединившее буддийские верования со старыми манихейскими идеями, также известное как зороастрийский культ из-за поклонения огню. Это была чисто религиозная группа, и во времена династии Юань она прославилась как патриотическая организация, боровшаяся за свержение этой самой династии Юань и восстановление династии Сун. Общество Белого Лотоса, несмотря на свою короткую историю, быстро расширилось благодаря несокрушимой силе своих верований, и к концу династии Юань оно стало достаточно мощным, чтобы бороться за трон наряду с великими военачальниками той эпохи. Человек, основавший новую династию при поддержке Общества Белого Лотоса, был никто иной, как Чжу Юаньчжан. Родившись в бедной крестьянской семье и некогда будучи разбойником, он пришел к власти, получив поддержку этой секты, завоевав юг и в конечном итоге став императором-основателем династии Мин. Однако Чжу Юаньчжан перестал доверять секте, которая сделала его императором. Использовав её власть для создания своей династии, он опасался, что кто-то другой может сделать то же самое с ним самим. Он хотел, чтобы династия Мин принадлежала императорской семье Чжу, а не Обществу Белого Лотоса. Таким образом, этот человек преспокойно избавился даже от своих самых преданных последователей, таких как Ли Шаньчан и Лань Юй, которые помогали ему строить государство. Он без колебаний отбрасывал тех, кто уже выполнил свою задачу. В общем, под предлогом подавления тех, кто «обманывает императора и вводит людей в заблуждение», он объявил Общество Белого Лотоса демоническим культом и безжалостно истребил всех его членов. И даже это процветающее и всемогущее Общество не смогло противостоять правительству, контролировавшему сотни тысяч солдат. Последователей Белого Лотоса оттеснили на самый юг Центральных равнин. Так и возникла Демоническая секта Гуандуна. Но так её называли только правительство и некоторые ортодоксальные мастера боевых искусств. Сами же они никогда не использовали это название. Они упорно называли себя сектой Мин, что означало, что истинный свет был на их стороне, а не на стороне императорского двора династии Мин. Что же касается Демонический секты Небесных Гор, она была намного более древней организацией. Как следует из названия, изначально это была религиозная группа, но, подобно Обществу Белого Лотоса, впала в немилость властей своего времени, была заклеймена как демонический культ и изгнана с Центральных Равнин тысячу лет назад. С тех пор она обитает в Небесных Горах, сохраняя свою независимость. Этих людей долгое время называли демонической сектой, и они никогда не стыдились этого имени. На самом деле, они даже гордились им, пережив сотни лет существования, несмотря на всеобщую ненависть. История этой секты была длиннее, чем у любой династии на Центральных равнинах. Секта Небесной Горы, порожденная демонами, возникла из поклонения Индре, пришедшего из Индии. Индра, также известный как Шакра в буддизме, является самым могущественным из десятков тысяч индуистских богов, управляющим дождем, громом и молнией. Изначально адепты секты почитали своего лидера как воплощение Индры и поклонялись ему как божеству. Однако за тысячу лет секта постепенно утратила свой религиозный характер. Название её сохранилось, и корни его происхождения всё ещё можно было найти в титулах и названиях старых зданий, но на этом всё. У этих людей больше не было доктрин или веры. Они называли себя последователями секты, но больше не знали, какому богу поклоняются. Даже их лидер, которого следовало бы почитать как воплощение Индры, стал объектом нелепых слухов о вознесении к бессмертию или превращении в демонического бессмертного. Если бы секта сохранила хоть какой-то религиозный характер, такие слухи никогда бы не возникли. Принизить того, кто изначально считался воплощением бога, до уровня бессмертного — кто посмел бы подумать о таком?! В этом смысле слухи о скором вознесении Чхонмы были не доказательством его обожествления, а наоборот — свидетельством секуляризации секты. Хотя её всё ещё называли сектой, теперь это была не более чем военная организация. Но здесь был один человек, который по чисто личным причинам выступал против идеи вознесения лидера. Человек, ничего не знавший об истории секты или её религиозных доктринах, но всё равно испытывавший к этой идее яростное отвращение. Его звали Мун Со, новая демоническая тень Достопочтенного Владыки, назначенный несколько дней назад охранять лидера. «Этот человек станет бессмертным? Ха! Какая чушь!» Мун Со фыркнул при этой мысли. Он всегда скептически относился к слухам о Чхонме, но после инцидента в ванной его скептицизм только укрепился. Более того, после «того инцидента» он возненавидел все эти преувеличенные истории, особенно ту, что о скором вознесении Чхонмы. Она не просто не нравилась ему; он презирал её, считая слухом, близким к злонамеренному обману. Даже демонический бессмертный остаётся бессмертным. Разве стать бессмертным может каждый? Это не то состояние, которого можно достичь, просто немного улучшив свои навыки боевых искусств. Но лидер секты, кажется, неописуемо далёк даже от того, чтобы считаться просто порядочным человеком. Чего люди ожидают от подобной скотины?! Мун Со, конечно, не был учёным человеком, но даже с учётом своих ограниченных знаний, он был уверен в этом. Если Чхонма действительно сможет вознестись, то, значит, нет в этом мире никого, кто не смог бы этого сделать, и нет ни одной рыбы, которая не смогла бы стать драконом. Он твёрдо в это верил. Эта его убежденность зародилась под влиянием того, что он видел собственными глазами в последние несколько дней. Конечно, произошедшее в ванной значительно подорвало авторитет Владыки в глазах его телохранителя, но даже если отбросить личные чувства, Чхонма всё равно был недостоин! Он не был ни великим, ни благородным. Да, он был ужасающе сильным и высокомерным правителем, но это всё. Он не являлся каким-то неземным существом, скорее наоборот, — он был до боли, чрезмерно человечным. Первый день. Чонма не вставал с постели до полудня. В тот момент Мун Со не придал этому особого значения. В конце концов, старикашка только что вернулся из изнурительного одиночного путешествия по пустыне; его можно было простить за то, что он проспал. Но Чхонма проснулся поздно днем, съел приготовленный служанками обед, а затем снова заснул и не просыпался до самого вечера. Второй день. Чхонма весь день жёг экзотические благовония из Турции и листал книги, купленные у западных торговцев. Книги были странными: толстые, похожие на высушенную кожу, страницы, подозрительные цветные картинки… Мун Со, из любопытства, заглянул и увидел на страницах множество подробных изображений человеческих органов и внутренностей. От этого его затошнило. «Какой отвратительный вкус.» В мире так много прекрасных картин, зачем смотреть на что-то подобное?! После мгновения недоумения Мун Со подумал об одной ужасающей возможности и содрогнулся. На ум пришло название «цзянши» — ожившие трупы. Абсолютное оружие демонической секты, существовавшей несколько сотен лет назад, легендарные чудовища. К счастью, способ их создания давно был утерян. Но всё же почему-то все ужасные слухи, которые он слышал о секте до вступления в неё, промелькнули теперь в его памяти. «Неужели Владыка снова пытается создать этих монстров? Как-то не очень хочется иметь дело с извлечением детских мозгов и сбором крови девственниц…» Сердце Мун Со бешено колотилось от предчувствия беды, пока он наблюдал, как Чхонма увлечённо читает. Третий день принёс еще более впечатляющее зрелище. Устав от своих книг, Чхонма отбросил их в дальний угол и позвал Ранран и Йехву. Двум служанкам, достаточно молодым, чтобы казаться его внучками, были вручены подарки: ручные зеркальца с изображениями женщин, у которых были полностью обнажены грудь и соски. Для любого нормального человека это было бы вопиющим сексуальным домогательством, но служанки были так тронуты, что расплакались. Они даже танцевали и пели для него, чтобы отплатить ему за милость, а Чхонма провел остаток дня, выпивая и наслаждаясь танцами и песнями этих похожих на цветы молодых женщин. Последующие дни прошли примерно так же. Чхонма не работал и не занимался боевыми искусствами. Он даже не медитировал. Весь день он сидел взаперти в своей спальне, ел и читал. Если он и выходил, то только на прогулку в сад, примыкающий к его покоям; он никогда не покидал ворот Громового Дворца. Владыка пренебрегал даже своими обязанностями, до такой степени, что Ванпхёну Хо и Ёнги По приходилось то и дело таскать документы в его спальню для утверждения. В глазах Мун Со Достопочтенный был самым ленивым бездельником, какого только можно себе представить. Конечно, если бы тот выглядел, как полагается старику, это можно было бы принять за беззаботную пенсию. Но Чхонма теперь был молодым, энергичным мужчиной, тратящим время впустую. Мун Со, который, в отличие от некоторых, не мог заглянуть дальше очевидного, был обречен поддаваться обману внешности и проводил свои дни, чувствуя себя не столько стражем уважаемого лидера секты, сколько телохранителем богатого, ленивого и совершенно бестолкового молодого господина. На самом деле, проведя так много времени в демонической секте, где Чхонму почитали как бога, Мун Со, естественно, проникся этим настроением и даже какое-то время упорно сохранял уважение к человеку, достигшему вершины боевых искусств. Возможность наблюдать за живой легендой вблизи была редкостью для адепта низкого ранга, подобного ему, поэтому, несмотря на внутренние жалобы, он внимательно следил за каждым движением Владыки. Но повседневная жизнь Достопочтенного, которую он наблюдал, оказалась сплошным разочарованием. Те немногие остатки уважения, которые у Мун Со ещё оставались, рассыпались, как песок. Даже став богом, как можно существовать, совершенно ничего не делая? Мун Со был искренне заинтригован. Достиг ли Владыка вершины человеческих возможностей и теперь ему больше нечего делать? Или он выполнил все, на что способен человек, и теперь у него просто нет никаких желаний? Мун Со вполне допускал подобные мысли, но, глядя на Чхонму, в котором отсутствовала хоть капля истинного величия, отбрасывал их. — Господин мой. Это Йехва. Могу ли я войти? Прекрасный голос госпожи Йехвы достиг ушей Мун Со. Он стоял у двери и мрачно предавался размышлениям, стараясь не беспокоить Чхонму, который читал. Этот голос вернул его к реальности. Господин, уткнувшись носом в какую-то западную книгу, рассеянно позволил служанке войти. Мун Со неподвижно наблюдал, как Йехва открыла дверь и прошла в комнату. — Что там ещё случилось? — спросил Владыка. Его тон был слишком небрежным для человека его положения. «Чёрт, даже то, как он говорит, странно,» — подумал Мун Со едва ли не с отвращением, однако его лицо выражало безразличие. «В его возрасте, с его положением, разве не странно так говорить? Возможно, это и соответствует его теперешней внешности, но этому человеку за восемьдесят! Почему в его речи нет никакого достоинства? Даже Ёнги По говорит с большей серьёзностью.» — Второй молодой господин прислал сообщение. Достопочтенный, до этого не обращавший ни на что никакого внимания, наконец отреагировал при упоминании Второго Молодого Господина: — Он быстро вернулся. Так где же он хочет встретиться?! — Он просит вас явиться в павильон «Зеленое облако». На красивом лице Чхонмы мелькнула едва заметная улыбка, которая тут же исчезла. Он часто улыбался, но его улыбки редко казались искренними. На удивление, эта конкретная улыбка выглядела именно такой. — Приготовь что-нибудь перекусить, Йехва. И принеси сумку, которую я привёз из путешествия! — Да, мой господин. Владыка наконец встал и даже вознамерился покинуть дом. Явно предпочитая комфорт формальностям, сегодня он был одет в легкую, повседневную одежду. Его волосы были собраны в высокую прическу, чтобы не мешать. Он был одет удобно, но этот наряд мало соответствовал его внешности, создавая странное ощущение. Ничто в нем не указывало на его настоящий возраст. Любой, кто не знал, кто он, принял бы его за бестолкового и замечательно красивого молодого человека. Одетый вот так, Владыка вышел из дворца. Мун Со впервые видел его на улице с момента своего назначения на эту несчастную должность. Впрочем, самодовольная походка лидера секты и полнейшее пренебрежение людьми, идущими следом, остались прежними. Так и вышло, что Чхонма, две служанки и Мун Со, молча следовавший за ними, стремительно пронеслись по территории секты до самой её окраины, к небольшому павильону, приютившемуся в горах вдоль внешней стены. «Павильон «Зеленое облако»… Будучи ответственным за патрулирование отдаленных районов, Мун Со хорошо знал это место. Это был небольшой уютный павильон на склоне Пика Облачной Горы, одной из внешних вершин, окружающих секту, с видом на причудливые вершины Небесных Гор и море голубоватых облаков внизу. Мун Со всегда нравилось это место. Хотя сюда было запрещено входить адептам низкого ранга, всё же оно было достаточно отдаленным и совершенно неохраняемым, поэтому он несколько раз пробирался сюда со своими товарищами выпить. Он всегда считал этот павильон безлюдным и вполне безопасным, но, увидев самого Чхонму, направляющегося туда сейчас, он почувствовал, как его сердце замерло. Теперь он понял, как им повезло. Если бы лидер секты застал их там за выпивкой, их головы упали бы, как осенние листья. Они с приятелями не давали клятвы умереть в один день, и он никоим образом к этому не стремился. Мун Со вздохнул с облегчением. — Добро пожаловать, Учитель. Сюда! Голос, донёсшийся сверху, заставил Мун Со поднять голову на Павильон Зеленых Облаков и увидеть ещё одного бездельника, прислонившегося к перилам и лениво махавшего им рукой. Мужчина назвал Чхонму «Учителем», но при этом даже не встал со своего места. Это был странный тип с растрепанной одеждой и взъерошенными волосами. «Бездельник» — это было мягко сказано; ещё один шаг в том же направлении, и он выглядел бы как бродяга или деревенский дурачок. Чхонма, который поднимался в гору, держа руки за спиной, цокнул языком и обратился к молодому человеку: — Что с тобой не так? Увидев тебя, любой бы подумал, что ты нищий из секты нищих. Мысль Мун Со была несколько иной. Подойдя ближе, он понял, что этот человек больше похож на сутенёра из секты сутенёров. — Пфф! Где ты видел таких красивых нищих? С таким лицом, как у меня, кто ж мне позволит впасть в бедность?! Ленивая ухмылка расплылась по лицу бездельника, когда он ответил. И лицо это за растрепанными прядями волос действительно было красивым. Не на уровне несравненной красоты Ёнги По, конечно, но всё равно очень привлекательным, с огромными бездонными глазами, которые придавали ему нежное, щенячье выражение. Это, безусловно, было лицо, которое понравилось бы многим, но всё же говорить такое перед своим учителем было абсурдно. Не просто перед каким-то мастером, а перед самим Чхонмой! Разговаривать так свободно в его присутствии… — этот человек, должно быть, где-то спрятал свою печень, как кролик в старой сказке. — Бестолковый ублюдок, — пробормотал Чхонма со вздохом, словно не найдя других слов. И всё. Мун Со был потрясён. Он не мог поверить, что Чхонма просто закрыл глаза на дерзость своего ученика. Видя, как тот обращался с Ёнги По и Хо Ванпхёном, он считал Владыку суровым и строгим учителем. И это неудивительно, учитывая, как тот издевался над учениками за то, что они всего лишь беспокоились о его безопасности, а затем даже пытался вступить в половую связь с мужчиной у них на глазах и без колебаний ударил своего сорокалетнего ученика по лицу. Но его поведение по отношению к стоявшему перед ними сейчас человеку было совершенно иным. Для этого человека Чхонма оказался довольно добродушным и понимающим учителем, совсем не властным. Он принимал его поведение, на которое Ёнги По или Хо Ванпхён никогда бы не осмелились, так, как будто это ничего не значило. Ученик не встал со своего места, и Чхонма просто сел напротив, не сделав ни единого замечания. Тем временем, Ранран, так же совершенно невозмутимо, достала из бамбуковой корзины закуски и разложила их на каменном столе. — По дороге сюда я слышал, что ты вернулся в секту всего через десять дней, Учитель. Сначала я подумал, что ослышался. Мне потребовалось почти двадцать дней, чтобы добраться до Юньнани и обратно, а ты дошёл до Элосы и вернулся за десять?! Оперевшись одной рукой на стол и держа палочки для еды в другой, мужчина начал беседу крайне невежливо. Чхонма же небрежно вытер руки полотенцем, которое ему протянула Ранран, и поднял бровь. — Это Синьцзян, бестолочь, поэтому, конечно, Элосы ближе, чем Юньнань. Похоже, ты даже не читал тот «Атлас мира», который я тебе дал. — Атлас? — недоуменно спросил ученик. — Что это? На его лице читалось такое искреннее любопытство, что даже Мун Со, будь он Чхонмой, вероятно, не рассердился бы. — Идиот, — по-отечески улыбнулся Владыка и терпеливо пояснил: — Большая книжка с картинками, которую я тебе подарил. Та, с картами всех стран мира… Ты не помнишь? Только не говори, что ты её снова продал. — Ах, это! Нет, она всё ещё у меня. Просто я не могу её прочитать. Она написана на латыни, как же мне это читать?! Я даже не смог найти там упоминание о Центральных равнинах! Мужчина громко рассмеялся и кивнул, словно вспомнил об этом только после прямого напоминания Чхонмы. Он радостно признался, что ничего не понял из книги, и Чхонма снова нахмурился. Он недовольно посмотрел на ученика. — Невежеством не стоит гордиться. Думаю, тебе пора уже научиться быть человеком. — Мне и так достаточно сложно выучить то, что я хочу выучить! Я слышал, что латынь — мертвый язык даже на Западе. — Как он может быть мертвым языком, если до сих пор есть люди, которые пишут и читают на нем? Кроме того, на Западе все важные научные труды написаны на латыни. Даже западные учебники по математике, которые тебя так интересуют. Ты не сможешь их понять, не зная латыни. — Чепуха! Я могу читать учебники по математике, зная только математические символы! — …И что? — Почему ты навязываешь это только мне, Учитель? Ты не заставляешь учиться ни Старшего Брата, ни Третьего Брата. И ты даже не упоминаешь о западной науке при Младшей Сестре. — У неё нет для этого способностей. У Ёнги нет времени, а у Ванпхёна нет в этом необходимости. Чхонма заявил об этом весьма убеждённо, и его ученик недовольно прищурился. Казалось, ему ужасно хотелось сказать: «И мне это тоже не нужно». Мун Со наконец осенило. Второй ученик Чхонмы. Это значит, что этот бездельник — Гвак Джинму, Клинок Обмана. Великий мастер меча, но более известный своими талантами в математике и механике. Гвак Джинму славился своим эксцентричным темпераментом, что породило зловещую поговорку в мире боевых искусств: «Если хочешь умереть быстро, спровоцируй Меч, Рассекающий Души. Если хочешь умереть в ужасающей агонии, спровоцируй Улыбающийся Кинжал. Если наживешь врага в лице Призрачного Кнута, будешь жалеть об этом всю оставшуюся жизнь, но если твой враг — Клинок Обмана, то даже отчаяние не останется твоим другом». Он выглядел на двадцать пять, но на самом деле ему было почти сорок. Ученики Владыки не были кровными родственниками, так что дело не в наследственности. Боевые искусства Чхонмы, должно быть, включают в себя технику сохранения молодости. — Кстати, а как насчет того, что я просил? Ты ведь не вернулся с пустыми руками? — Гвак Джинму вдруг сменил тему, пытаясь изобразить безразличие. Мун Со представлял себе мастера математики холодным и замкнутым человеком, но настоящий Гвак Джинму оказался настолько эксцентричен, что его было трудно понять. И он был достаточно смелым, чтобы не бояться даже Чхонмы. Это было дерзкое поведение, но Владыка не стал его останавливать. На самом деле, он был гораздо более снисходителен к этому ученику, чем к другим, словно тот по-настоящему ему нравился. — Разве учитель должен первым показать свои руки? Сначала сам предъяви то, что обещал. Если ты этого не принес, то и мне нечего тебе дать. И тут глаза Гвак Джинму заблестели от триумфа: — Возможно, я не силён в других вещах, но я всегда держу свои обещания. Путешествие было долгим и трудным, но найти его оказалось не так уж сложно. К счастью, оно находилось именно там, где я его видел раньше. Похоже, они спрятали его, а потом забыли, где. Мне повезло, что я на него наткнулся! Он похвастался и, сделав величественный жест, вытащил из-под одежды бутылку вина. Это оказалась простая белая фарфоровая бутылка без какого-либо узора, но горлышко её было плотно запечатано воском, что указывало на то, что в ней находилось очень ценное вино. — Это настоящее Обезьянье вино, сваренное на горе Милу в Вунноне! Удивительно, но Гвак Джинму действительно достал легендарное Обезьянье вино. Когда он кинжалом срезал восковую печать и вытащил пробку, воздух наполнился неописуемым ароматом. С помпезным жестом поставив драгоценную бутылку на стол, Гвак Джинму посмотрел на Чхонму. — Ранран, отдай Джинму сумку, — сказал тот. Служанка развязала сумку, которую несла для него, и аккуратно выложила ее содержимое на стол. Гвак Джинму с большим интересом рассматривал вещи. Первое, что бросилось в глаза, — это небольшое тикающее устройство, похожее на миниатюрную копию того, что находилось в комнате Владыки. Там же лежали две книги в кожаном переплете в западном стиле и квадратная шкатулка с вырезанным изображением крылатого зверя. И наконец, ещё что-то было завернуто в кожу. Мун Со эти предметы показались ничтожными безделушками, которые едва ли можно обменять на драгоценное Обезьянье вино, но ученик явно думал иначе. Его лицо раскраснелось от волнения, когда он посмотрел на эти вещи. — Так вот они, настольные часы! — вдруг воскликнул он, увидев маленькое тикающее устройство. Он держал его в руке так же бережно, как драгоценный камень, и смотрел на него пылким взглядом влюбленного человека. «Часы». Мун Со, который всё ещё гадал о назначении этой штуки, пробормотал это название про себя. — Я никогда в жизни не видел таких маленьких часов. Даже в Пекине, где собраны все сокровища мира, я видел только напольные часы размером с те, что стоят в твоих покоях, Учитель. Эти же такие маленькие! А чем меньше часы, тем более они замысловаты. — И тем они дороже. Эта маленькая вещица стоила пять жемчужин размером с ноготь. — Но это того стоит, Учитель! — Знаю. Поэтому и заплатил. Инструменты, которые лежат рядом, стоили ещё дороже. С меня потребовали три жемчужины. Воры. Я так разозлился, что чуть не разбил им головы, но всё же сдержался. Услышав слова Чхонмы, Гвак Джинму резко поднял взгляд и поспешно развернул кожаный сверток. Внутри наспех открытого свертка обнаружились небольшие железные инструменты, каждый в отдельном кожаном мешочке. Они были настолько маленькими и острыми, что, кажется, их невозможно было бы выковать вручную. Лицо ученика озарилось чистой радостью. Даже повелитель Гоуцзянь не выглядел бы таким счастливым, получив легендарный меч Гань Цзян. Это был взгляд новоиспеченной матери, смотрящей на своего долгожданного ребенка. — Спасибо, Мастер. Подумать только, ты так постарался. Мне очень нужны были эти инструменты. Часы настолько хрупкие, что разобрать их полностью без них просто невозможно. Благодаря тебе я смогу увидеть, как они работают. Буду осторожен, чтобы не сломать их при разборке… «Что? Что он только что сказал?» Мун Со, подслушивавший с ничего не выражающим лицом, был внутренне потрясен возмутительным заявлением Гвак Джинму о том, что тот планирует разобрать драгоценный подарок своего учителя, стоивший пять жемчужин! Мысль о том, что он может стать свидетелем того, как разобьют голову второму ученику, заставила его собственное сердце сжаться. — Попробуй сначала разобрать игрушку, которая стоит рядом. Это музыкальная шкатулка, которая проигрывает мелодию, когда открывается крышка. Ее механизм похож на часовой, так что это должно быть интересно. Чхонма в очередной раз превзошел ожидания Мун Со. Он проявил необычайную щедрость и доброту. Он не только дал этому бездельнику невероятно дорогую вещь для разборки, но и предоставил еще одну такую же для тренировки. Он относился к нему не как к ученику, а скорее как к любимой наложнице. Гвак Джинму, сияя от радости, упаковал вещи обратно в сумку. Владыка наблюдал за ним с безразличным выражением лица, затем небрежно махнул рукой и, используя свою внутреннюю энергию, поднял бутылку Обезьяньего вина в свою руку. Он лично налил вино в пустую чашку. Аромат, еще более насыщенный, чем прежде, запах, который мог исходить только с Небес, снова наполнил воздух. «Так вот оно, настоящее обезьянье вино.» Мун Со, большой любитель алкоголя, с тоской смотрел на чашу в руке Чхонмы. Любой истинный ценитель дорогущего пойла знал об Обезьяньем вине. Варимое обезьянами для собственного удовольствия, оно было одной из великих легенд мира боевых искусств, подобно тысячелетнему женьшеню или десятитысячелетнему грибу. Говорили, что это вино, созданное и выдержанное самой природой, обладает более глубоким вкусом, чем любое вино, созданное человеком. Вино, о котором все мечтали, но мало кто пробовал. И вот теперь оно было прямо у него перед глазами. Невероятно. Поговорка о том, что один глоток Обезьяньего вина омолаживает на десять лет, а два глотка даруют бессмертие, возможно, и преувеличение, но его вкус, должно быть, был поистине исключительным. Одного лишь запаха было достаточно, чтобы привести Мун Со в состояние неописуемого счастья. На глазах у телохранителя, завороженно наблюдавшего за происходящим, Владыка неторопливо осушил свою чашку. Он наслаждался ароматом и медленно перекатывал жидкость во рту, словно пил чай. Он не притронулся ни к одной закуске. В этом Мун Со был согласен с ним. Нельзя осквернять вкус такого потрясающего алкоголя. Это вино, которое даже Достопочтенный мог попробовать лишь изредка. Не насладиться им в чистом виде было бы вопиющим оскорблением шедевра природы. Мун Со очень старался не смотреть, но его взгляд притягивал этот напиток. Он пытался сопротивляться, но у него потекли слюнки. Это было «Обезьянье вино», «Обезьянье вино»! Легендарный сорт, за который любой ценитель алкоголя отдал бы жизнь. Для Мун Со, который не пьянствовал уже, наверное, тысячу лет, безотлучно следуя за Чхонмой, манящий аромат был искушением столь же сильным, как сам дьявол. Завороженный им, Мун Со сглотнул, а затем замер, с опозданием осознав, что он натворил. Звук был очень тихим, но, к сожалению, здесь не было никого, кто бы его не услышал. И действительно, вечно любопытный Джинму тут же поднял на него глаза. Мун Со, мгновенно побледневший, как смерть, попытался избежать его взгляда, но это было бесполезно. Гвак Джинму с интересом изучил его, а затем с улыбкой повернулся к учителю. — Я уже давно думаю об этом… Учитель, кто этот человек? Чхонма молча поставил чашку, с таким видом, будто драгоценное вино внезапно превратилось в уксус. — Это дело рук Ванпхёна. Не спрашивай меня. Его голос был холоден как лед. Впервые с момента встречи с Джинму. — Старший брат приставил его к тебе? Глаза Гвак Джинму расширились от удивления. В нем вспыхнул новый интерес, он наклонился вперед и с нетерпением спросил: — Что побудило старшего брата совершить такой благородный поступок? Никогда бы не подумал, что он на это способен. — Что?.. Ты с ума сошёл? Чхонма фыркнул в ответ на его слова. — У этого дурака нет ни капли здравого смысла. Если бы он хоть иногда пытался думать головой, а не задницей, как обычно, секта не была бы сегодня в таком состоянии. Он только и делает, что цепляется за полы одежды своего учителя. Чего еще можно ожидать от такого человека? Владыка говорил весьма язвительно. По какой-то причине в его тоне даже чувствовалась нотка обиды. — Но старший брат больше всех предан тебе, Учитель. Ты не найдешь более почтительного сына. И он так внимателен! Возьмем, к примеру, вот что. Подумай, кто из нас когда-либо заботился о твоих нуждах в спальне? Даже наша младшая сестра, женщина, не была столь внимательна, а вот старший брат позаботился об этом! Почему ж ты в упор не видишь его глубокой искренности? Чхонма снова фыркнул: — В каком идиотском заблуждении ты находишься? Ты действительно подумал, что это чудовище — мой наложник?! Очнись. Он шпион! Хвост, прицепившийся к моей заднице! Голос Владыки стал ещё холоднее. Поняв, что он пошёл не по тому пути, Гвак Джинму нахмурился. Он ошарашенно повторил: «Хвост?» и перевёл взгляд на Мун Со. — Неужели Старший Брат до сих пор не сдался? Кажется, я слышал, что последнему человеку, которому поручили подобное задание, отрубили голову… Гвак Джинму вспомнил историю, которую Мун Со уже знал, но не хотел, чтобы ему о ней напоминали. На эти слова ученика губы Чхонмы изогнулись в холодной усмешке: — Верно. Я отрубил ему голову и отправил обратно. А он просто прислал мне ещё одного смертника. — Почему же ты оставил этого при себе? — Блять! Потому что Ванпхён сказал, что будет продолжать посылать их, пока не построит себе девятиярусную пагоду из их голов! Как лидер секты, я ведь не могу вот так уничтожить всех своих подчинённых, а? — …Что бы ни случилось, ты всегда был снисходителен к старшему брату. Ты всегда в итоге уступаешь ему. — Что?! — Я имею в виду, старший брат всё же подумал головой! Он просто болтал; вероятно, он и не собирался строить пагоду из костей. Вот почему он специально послал к тебе именно этого человека. Я сразу понял! Он как раз твой тип, не так ли? Длинные ноги, подтянутые мышцы, крепкое телосложение. И высокий. Его целомудрие может быть в опасности, но за свою жизнь он может не беспокоиться. Ты никогда его не убьёшь. Гвак Джинму глупо усмехнулся. Он, вероятно, хотел сказать это в шутку, но его слова вызвали у Мун Со приступ панического ужаса. Он услышал только фразу «его целомудрие может оказаться под угрозой», которую было очень сложно проигнорировать. Неужели Владыка действительно был мужеложцем? Да ещё до такой степени, что его ученик мог так нагло шутить на эту тему?! Несмотря на то, что Мун Со пережил в ванной, он всё ещё подсознательно отрицал реальность. Столкнувшись же с правдой, он вдруг опустел. Если бы Чхонма был просто извращенцем, это было бы одно дело. Но его, оказывается, заводили именно такие люди, как Мун Со. Не самое приятное открытие… И Хо Ванпхён, этот проклятый сукин сын, послал его сюда в качестве демонической тени, прекрасно зная об этом! Чем больше он слышал, тем больше злился. «Что это, чёрт возьми? Значит, Хо Ванпхён всё знал с самого начала? Он знал и отправил меня сюда, чтобы я был одновременно его шпионом и развлекал Достопочтенного в постели? Приключение в ванной, от одной мысли о котором меня бросает в дрожь, было не просто моим потрясающим невезением! Оно было неизбежно!» Неожиданное открытие привело Мун Со в бессильную ярость. Но милейший Гвак Джинму, ничего не подозревая, продолжал говорить. Его тон по-прежнему был наивным и легкомысленным, словно он разговаривал с другом, а не с учителем. — Помнишь тот случай? Разбойники в Таримской котловине напали на тебя, не зная, кто ты. Шайка Кровавого Ветра или Красного Ветра, или как там их называли… неважно, земля им пухом. Ты убил их всех, даже лошадей, но не убил их лидера, правда? Потому что он был как раз в твоем вкусе! У старшего брата, должно быть, хорошая память, раз он это запомнил и использует сейчас. Или, может быть, это была идея Ёнги. Он всегда был хорош в хитрых интригах, да? — Если подумать, ты тоже в моем вкусе… Ах, вот почему ты такой смелый! Ты не боишься, потому что знаешь, что я тебя никогда не убью, так? Когда Джинму поддразнил его с ухмылкой, Чхонма ответил с бесстыдной надменностью. Слушая их беседу, Мун Со почувствовал головокружение. Разговор, и без того слишком интимный для учителя и ученика, только набирал обороты. То, что раньше казалось близкими, хотя и чрезмерно фамильярными, отношениями, теперь превратилось в полный хаос и неразбериху. «Боже мой… Ученик, который высмеивает личную жизнь своего учителя, и учитель, который в ответ лишь интересуется, не хочет ли он сам попробовать с ним…» Отвлекшись на мгновение на эту абсурдную сцену, Мун Со быстро пришёл в себя. Сейчас было не время для беспокойства за чужую нравственность. У него были свои проблемы. Были ли отношения учителя и ученика неблагополучными настолько, что они спали вместе, его не волновало. Настоящая проблема была у него самого. Его послали сюда, отчасти в качестве дани, и он даже не подозревал об этом. Если бы он мог, он бы вырвал себе все волосы. Упоминание Гвак Джинму о неизвестном главаре разбойников стало последним гвоздем в гроб его тревог. Хотя Джинму опустил эпилог, Мун Со, опираясь на собственный опыт, вполне мог представить, что случилось с тем беднягой. Он мог бы выжить, но это была бы участь хуже смерти. Мун Со, у которого после треклятого посещения ванной Достопочтенного три дня болела задница, в которую проник лишь кончик, без всякой подготовки, внезапно почувствовал трагическое родство с главарем разбойников. «Я скорее умру, чем позволю этому повториться. В первый раз это произошло из-за незнания и наивности, но второй раз абсолютно исключен!» В глазах телохранителя засияла тихая решимость. У него не было ничего, кроме самого себя. И он начал искать выход. Он не собирался быть пешкой, которую можно использовать и выбрасывать по усмотрению начальства. Он был человеком, который взял меч, чтобы прокормиться, и освоил боевые искусства, чтобы повысить свою ценность. Он был скорее дешёвым наёмником, чем настоящим воином, и вступил в Демоническую секту, чтобы выжить, а не чтобы поклясться в вечной верности. Он был из тех, кто готов на всё, чтобы выжить.