Помнить вечно

В его голове звучал крик. Его запястья, которые до этого бессознательно сопротивлялись, оказались в когтистой хватке. Его с силой ударили о стену с глухим стуком, и затем, оказавшись прижатым к этой самой стене, он был вынужден терпеть шквал чуть менее жёстких толчков и ударов. Всё произошло так внезапно, что Мун Со был совершенно дезориентирован. «Ах, да, надо было быть осторожнее», — эта мысль мелькнула у него с опозданием, но длилась недолго. Ласки Чхонмы были чрезмерно грубыми. Грубее, чем тогда, в ванной, и даже грубее, чем в иллюзии. Он кусал мягкие губы, словно желая разорвать их, а его нетерпеливые руки терли спину Мун Со, как наждачная бумага. Тот все еще был немытым и покрытым таким количеством пыли, что люди принимали его за нищего, но Чхонму, кажется, это ничуть не смущало и он продолжал безжалостно исследовать его тело. «Чёрт, больно!» Мун Со вскрикнул. Если бы ему сказали, что это ничем не будет отличаться от избиения, он хотя бы морально подготовился бы. «Вот тебе и умение это делать. Вот тебе и обещание заставить меня плакать не так, как в иллюзии». После всех этих красивых слов, вот тебе результат. - М-мой господин. Подождите минутку... Чхонма резко разорвал его верхние одежды на плече. Штаны Мун Со уже сползли до колен. Рана на затылке, ещё не зажившая после приключений в Печати, снова тёрлась о стену. Владыка грубо схватил Мун Со за бедра и поднял его, заставил обхватить ногами свою талию. Мун Со, и без того находящийся в неустойчивом положении, споткнулся и вцепился руками в плечи Чхонмы. Без всякой подготовки огромный член Чхонмы возник возле его ягодиц. «Нет! Этот ублюдок снова пытается меня убить! Если он сейчас просто впихнёт в меня эту свою чудовищную хреновину, меня просто разорвёт на части! Мне придётся всю жизнь носить подгузники!» Хотя до незабываемой первой встречи с Чхонмой Мун Со не сталкивался с гомосексуальностью лично, он всё же вырос в казармах и обладал здравым смыслом. И даже в казармах мужчины хотя бы использовали немного смазки в подобных случаях. Иногда это был оставшийся свиной жир, иногда соевое масло, а иногда даже ламповое, но всё равно это было масло. Мун Со был в ужасе и, не выдержав больше, закричал: - Стой, чёрт возьми! Ты не можешь этого сделать! Он положил руку на грудь Чхонмы и оттолкнул его. Не сильно, просто достаточно, чтобы они встретились взглядами. Его крик был настолько отчаянным, что даже Чхонма отреагировал. Прекратив наконец кусать Мун Со за шею так, словно не успокоится, пока не пустит кровь, Чхонма посмотрел на него раздраженным взглядом: - Что это было? Тем не менее, Чхонма не сопротивлялся. Он действительно послушно уставился на Мун Со. Его лицо было бесстрастным, как всегда, но глубоко в глазах бушевал огонь. Это было не просто желание; за его ледяными радужками кипела ещё какая-то неуловимая, но очень бурная эмоция. «Что... из-за чего он так злится?» Наткнувшись на взгляд гораздо более мрачный и угрюмый, чем он ожидал, Мун Со напрягся. Встреча с этими зловеще пылающими глазами была сродни встрече с хищником в темноте, отчего по спине пробежал холодок. Однако сейчас его собственное положение вызывало куда большее беспокойство, чем неизвестные проблемы Чхонмы, Мун Со сухо сглотнул и начал осторожно: - Господин... - Говори. Что? — прорычал Чхонма тоном, который обещал сжечь его дотла, если он скажет глупости. Мун Со снова вздрогнул, но, помня, что сейчас некстати проявленная трусость приведет его к пожизненному ношению подгузников, он собрался с духом. «Хорошо. Если уж это должно случиться, нужно хотя бы сделать так, чтобы наша романтическая ночь не закончилось моей инвалидностью». Мун Со не хотел губить своё здоровье, и без того пошатнувшееся в последнее время, из-за случайной связи, поэтому, собрав всю свою смелость, он с трудом заговорил: - Вы дали обещание, мой господин. Вы сказали, что заставите меня плакать не так, как это было в иллюзии. «Можно ли об этом вообще говорить? А вдруг он мне голову отрубит за дерзость?» Мун Со заметил, как на лице Чхонмы напряглись тысячи нервов, но решил не отступать. Недобрый взгляд Владыки сменился на недоверчивый, но Мун Со проигнорировал и это. - Вы сказали, что сделаете всё иначе. Вы сказали, что исправите моё недопонимание. Я не прав? Он старательно произносил эти невообразимые слова, не отрывая глаз от Чхонмы. «Боже, зачем я это делаю?.. Мне нечего терять». Несмотря на то, что Мун Со держал голову упрямо, его шея дрожала. Яростный взгляд Чхонмы слегка смягчился. Между его идеально ровными бровями образовалась вертикальная складка: - И? - Но, судя по вашему нынешнему поведению, у меня, похоже, не останется иного выбора, кроме как продолжать неправильно вас понимать, мой господин. Несмотря на колотившую его дрожь, он не отводил взгляда, и, хотя голос его почти срывался, он всё же закончил свою речь. Чхонма, который молча слушал, гадая, что он пытается сказать, недоверчиво рассмеялся, услышав наглый вызов от человека, который обычно боялся даже посмотреть ему в глаза. Хотя настроение Владыки было сильно испорчено недавней неприятной встречей на третьем этаже, вид этого человека почему-то заставил его рассмеяться. «Наверное, он долго мучился, прежде чем решился на что-то подобное». Это была реакция, которую Чхонма от него никак не ожидал, поэтому она казалась свежей и забавной. - И что? Ты теперь просишь меня заставить тебя как следует поплакать? Просишь меня сдержать обещание? - Разве это не ваши собственные слова, господин? Я думал, вы человек, который держит свои обещания. - Ну, значит, ты ошибался. - ...Простите? - Я выполняю только те обещания, которые хочу выполнить. Даже та маленькая девочка, похоже, понимала это. А ты разве не знал? Чхонма усмехнулся, его ответ был словно пощёчина. Но, несмотря на резкость слов, взгляд его оставался спокойным. Из-за неожиданной реакции Мун Со его ярость начала утихать, и к нему постепенно возвращался рассудок. Изначально он намеревался просто выместить свою злость на Мун Со, но теперь вдруг подумал, что, возможно, не так уж плохо будет немного насладиться этим. Настроение у него всё ещё было отвратительным, но способов выплеснуть своё негодование имелось ещё много. Калечить подчинённого, в общем-то, было необязательно. «Возможно, я немного погорячился». Чхонма незаметно осмотрел тело Мун Со. Он обращался с ним грубо совсем недолго, но оставленные на нём следы были весьма заметны. Его соски, безжалостно изуродованные, были красными, опухшими и выглядели болезненными. Его руки были покрыты синяками, словно его щипали, а шея и плечи были испещрены следами укусов везде, куда бы ни попали его зубы. Губы были разорваны и кровоточили. Он больше походил на человека, которого избили, чем на того, кто занимался любовью. Мун Со посмотрел на него испуганными глазами, но не отвел взгляда. Хотя его глаза дрожали, в них явно читалось негодование и немой вопрос: «Ты действительно собираешься сделать это вот так?» Он был таким трусливым, и в то же время таким забавным. Тот, кто обычно даже не мог встретиться с ним взглядом и только ворчал за спиной, теперь вдруг пошёл в наступление. Должно быть, он всё же сможет чему-нибудь научиться. Чхонма вдруг подумал, что события принимают очень интересный оборот. Он отступил от Мун Со и с любопытством спросил: - Что тебе нравится? Он отпустил красивые ноги, обхватывавшие его талию, и убрал член, который только что пытался ввести. Тот был лишь наполовину эрегирован, поэтому это не составило труда. Владыка был не настолько молод, чтобы поддаться влиянию простой физиологической реакции. Когда Чхонма отступил назад, Мун Со уставился на него широко раскрытыми глазами: - ...В каком смысле? Его лицо было обычным, честно говоря, совершенно не привлекательным, но его выразительные глаза были чем-то особенным. Чхонма с удовольствием смотрел в эти глаза и ждал ответа. Давно он не встречал человека, который настолько хреново умел скрывать свои чувства. Это становилось всё интереснее. - Иногда мне кажется, - ласково начал Владыка, - что тебя навязали мне исключительно для того, чтобы ты довёл меня до инсульта своей тупостью... Что тебе нравится в постели, идиот? У тебя же есть какие-то свои способы получать удовольствие. Если мы сделаем это так, как нравится мне, я не могу гарантировать, что ты будешь в восторге. Ну! Говори! Тебе нравится делать это в компании нескольких человек? Стоя? Или сидя? Какая часть твоего тела более чувствительная, - член или яйца? Как насчёт минета? Неожиданно на Мун Со обрушился шквал невероятно откровенных вопросов. «Ч-что, что он сказал?» Мун Со, который всегда старательно вёл себя как дурак перед Чхонмой, теперь действительно потерял дар речи и жалобно заикался. «Почему он задает такие неловкие вопросы? Он что, действительно ожидает от меня ответа?» Но Владыка ещё только начал спрашивать. - Какие позы тебе нравятся? Поза крадущегося тигра? Поза феникса? «Журавли с переплетенными шеями»? «Объятия стыдливой обезьянки»? Где тебе нравится трахаться? На столе? На полу? В воде? А как насчет городской площади? Тебя вдохновляет присутствие зрителей? Мун Со охватил ужас, пока он слушал. Ужас от мысли, что ему, возможно, придётся лично испытать на себе всё перечисленное. «Ну нет, он не посмеет. Должны же даже у Чхонмы быть хоть какие-то представления о приличиях?!» Чхонма, который всего лишь озвучил некоторые из собственных предпочтений, делая вид, что спрашивает о предпочтениях Мун Со, несказанно улучшил своё настроение. Мысль о том, что, в принципе, ему ничто не мешает действительно проделать всё это с телохранителем, который всё равно таскается за ним без всякой пользы, привела его в полнейший восторг. Пребывая в милосердном неведении насчёт планов Владыки, Мун Со продолжал отчаянно уговаривать себя: «Всего один раз. Просто представь, что тебя укусила собака. Завтра он забудет даже твоё имя». Заметив, что Владыка, кажется, разошёлся не на шутку и вовсе не собирается замолкать, Мун Со был вынужден поспешно ответить: - Мне нравится... нежно. Хотя его охватывало головокружительное чувство стыда, в первую очередь ему нужно было выжить. К тому же, это была не совсем ложь. Мун Со предпочитал неторопливую, размеренную любовную игру. Несмотря на то, что суровая и непредсказуемая жизнь дала ему мало опыта в этом деле, он никогда не занимался сексом больше двух раз за ночь, всегда не торопясь и преспокойно обходясь без всевозможных «стыдливых обезьянок» и прочего зверинца. - Конкретнее? - Ну... Если можно, сначала я хотел бы помыться. Потом... заниматься этим на кровати. И, если можно, без серьёзных травм. - Как скучно. «...И, если можно, с кем угодно, кроме тебя», — подумал Мун Со, напряженно глядя на Чхонму. Тот загадочно улыбнулся и вдруг подозвал его. Улыбка Владыки, медленно расплывающаяся по его красивому лицу, была на самом деле прекрасным зрелищем, но незнание её смысла вызывало у Мун Со тревогу. - Подойди-ка сюда. Мун Со немного помедлил, прежде чем, откликнувшись на зов, осторожно шагнуть вперед. - Ближе. Мун Со сделал, как ему было велено, и его сейчас же схватили за запястье. Верхнюю часть тела потянули вперед, заставляя его неловко наклониться. Другой рукой Чхонма обхватил его затылок. Горячее дыхание коснулось его уха. Владыка вдруг лизнул мочку уха влажным языком, словно пробуя ее на вкус, затем нежно укусил её и отпустил. - Если ты прямо сейчас доставишь мне удовольствие своим ртом, я возьму тебя так, как тебе нравится, - произнес Чхонма томным, влажным голосом. Его улыбка, теперь казавшаяся вполне понятной, стала ещё шире. - Выбор за тобой. Или я изнасилую тебя так, как захочу, или я сделаю это по-твоему, после того, как ты окажешь мне эту небольшую услугу, м? Чхонма почему-то назвал это выбором, но Мун Со при всём желании не мог разглядеть особой разницы между предложенными вариантами. В любом случае, это будет изнасилованием. Однако всё же оставался ещё призрачный шанс пережить это без тяжёлых увечий, если... Мун Со почувствовал, что рука на затылке горячая. Горячая и тяжелая. Словно раскаленное клеймо, готовое оставить на нём след. Она не тянула его с силой, но он почувствовал ещё более непреодолимое притяжение. Он знал, что если откажется, с ним обойдутся очень грубо. Без всяких угрызений совести, как с тряпичной куклой, а не с человеком. С другой стороны, если он сделает минет, с ним, наверное, обойдутся лучше. Возможно, всё ещё не по-человечески, но по крайней мере его телу не причинят серьёзного вреда. Мун Со медленно опустил голову. И по мере того как голова наклонялась, рука, лежавшая на затылке, скользила вниз. Он почувствовал её обжигающее прикосновение на шее, где кожа была ободранной и шелушащейся. - Черт возьми, — пробормотал он себе под нос, крепко зажмурил глаза и открыл рот. *** В горле у него всё ещё саднило. Воистину, этот демон «мо» больше напоминал коня «ма», - его почти конский член обладал невообразимыми выносливостью и силой, доставляя Мун Со немало проблем. Это с самого начала обещало быть непростой задачей. Как бы широко он ни открывал рот, в него помещалось меньше половины, и эта кошмарная штука так дико толкалась, что у Мун Со болело нёбо. Даже несмотря на проявленное Владыкой милосердие, Мун Со пережил настоящий ад. Было настолько плохо, что в какой-то момент он вдруг с отчаянием осознал, что в итоге не выгадал ничего и сейчас ему просто разорвут горло вместо задницы. Так себе сделка, надо сказать. Но гораздо труднее оказалось терпеть не размер члена, а количество выделяемой им спермы. Эта скользкая, чуть теплая субстанция... Она прилипала к его языку, и Мун Со несколько раз едва не умер от отвращения, прежде чем смог наконец её проглотить, приложив немало усилий. У нее была самая ужасная текстура из всего, что он когда-либо пробовал. Но и после этого во рту оставался резкий тошнотворный вкус. Сколько бы раз он ни полоскал рот водой или чистил зубы солью, характерный запах спермы не исчезал. В конце концов он понял, что всё тщетно, и просто сдался. Однако благодаря этому испытанию он наконец-то смог принять ванну. Чхонма, с опозданием заметив, что с его волос падает песок, всё-таки разрешил ему помыться. Слуга наполнил деревянную ванну водой, и, погрузив в нее своё усталое тело, Мун Со почувствовал, как по нему разливается приятная вялость. Он уже вымыл волосы, лицо и тело и пора было вернуться в спальню, но он не мог заставить себя это сделать. Его мышцы, мучимые весь день, медленно расслаблялись в теплой воде. Она приятно плескалась при каждом его движении, а мускус, добавленный в неё, мягко пробуждал затуманенный разум. Всё было настолько хорошо, что ему подумалось, что было бы неплохо просто умереть прямо здесь и сейчас. «Нет. Есть одна вещь, которая перечёркивает всё это. Конь по ту сторону стены». Мун Со прислонил затылок к краю ванны и тихонько вздохнул. Он смог договориться с Чхонмой и добился желаемого, что стало самой удачной авантюрой в его жизни, но теперь этот выигрыш его не устраивал. Ему захотелось всё вернуть назад. «Наверное поэтому говорят, что когда заходишь в ванну, и когда выходишь из неё, твои мысли будут совершенно разные. Я вообще не хочу выходить отсюда, так что, может быть, это ко мне и не относится». Он знал, что должен выйти. Он знал, что произойдет, если он этого не сделает. Но ему очень не хотелось, поэтому он просто продолжал тянуть время. ...Возможно, он медлил слишком долго. Мун Со услышал, как открылась дверь, и повернул голову. В комнату входил Чхонма. - Я как раз собирался выйти!.. Мун Со произнёс оправдание, в которое даже сам не поверил бы, и неловко встал. Чхонма накрыл его мокрые плечи сухой тканью и улыбнулся: - Ну, конечно... Ты бы никогда не вышел сам. Он смотрел на восхитительное тело Мун Со, с которого ещё капала вода. Лицо у него было так себе, но тело - в точности по вкусу Чхонмы. Длинные ноги с крепкими мышцами. Стройная талия. Его ягодицы были упругими и приподнятыми, вероятно, от бега, а руки — подтянутыми, а не массивными. У него было немало шрамов от тяжелой жизни, но в глазах Чхонмы даже они были привлекательны. Если человек не имеет шрамов на теле, значит, его жизнь была потрачена впустую. Шрамы — это его история, его награды. В этом смысле Владыка очень скучал по собственным шрамам, которые полностью исчезли после его перерождения. Шрамы юности исчезли во время первого перерождения в тридцать с лишним лет, а после того, как он провел еще пятьдесят лет, активно накапливая новые, они снова исчезли со вторым. Благодаря этому его тело стало гладким, как у новорожденного, без единого изъяна. У него даже родинок не было. «А у этого идиота родинка есть. И она милая». Чхонма, словно облизывая, окинул тело Мун Со взглядом и заметил небольшую родинку на правом плече, где-то между шеей и лопаткой. Она находилась в неудобном месте, обычно остававшемся незамеченным, но по случайному совпадению, прямо посередине между двумя следами от укусов, поэтому сразу же привлекла его внимание. Он легонько поцеловал это место и обернул мокрого Мун Со сухой тканью, которую принёс с собой. Мун Со вздрогнул, словно его пощекотали. По его обнаженным плечам пробежали мурашки. «Какое честное тело». Испытывая чувство удовлетворения, Чхонма улыбнулся и поднял его на руки. Мун Со, застыв в неловком положении, внезапно оказался в объятиях Чхонмы, словно невеста. Смущенный, он обнял Владыку за шею, чтобы не грохнуться на пол. Хотя он был завернут в сухую ткань, его тело все еще было мокрым, и капли воды падали на Чхонму. Но Владыка не обратил на это внимания и пошел дальше, держа Мун Со на руках. - Эээ.. Я умею ходить, господин... То ли от смущения из-за того, что его держат на руках, то ли от лёгкой паники из-за того, что его уносят из относительно безопасного места, Мун Со с опозданием начал вырываться, настаивая на том, что он вполне может ходить самостоятельно. - Неужели? Но ты так и не пришёл ко мне. Хотя обещал. Чхонма посмотрел на него сверху вниз и томно улыбнулся. - Упущенный шанс никогда не вернется. Ты до сих пор этого не понимаешь? - Чего? - Ты просил меня быть нежным, я стараюсь, как могу. Что? Тебя и это не устраивает? Хотя он говорил благожелательным тоном, любой, кто не был дураком, мог услышать в его словах язвительность. Мун Со сразу понял их скрытый смысл и перестал сопротивляться. Чхонма, казалось, остался доволен этим и прищурился. Так Мун Со и отнесли в спальню. Но даже когда они пришли, Чхонма не отпустил его. Владыка отнёс его прямо в постель и уложил на шёлковое одеяло. Встревоженный Мун Со тут же сел. Чхонма мягко толкнул его в грудь. Затем раздался голос, сладкий, как мёд: - Просто ляг. Не двигайся. Это был приказ, произнесенный самым приятным голосом на свете, но всё же приказ есть приказ. И Мун Со по привычке послушался.