Помнить вечно

Мун Со, вжавшись в постель, наблюдал, как Чхонма осторожно и медленно поднимает его ногу. Держа в одной руке сухую тряпку, Владыка положил ногу Мун Со себе на плечо и начал неторопливо вытирать её. Сначала Мун Со подумал, что это обычная хлопчатобумажная ткань, потому что она была белой, но потом, почувствовав гладкую текстуру на ноге, понял, что это шёлк. Драгоценная ткань мягко скользила по его грубой коже. Казалось, будто его ногу снова омывают мягкой водой, и когда же это ощущение прошло, кожа стала сухой и чистой. Чхонма подошёл к делу основательно и с видимым удовольствием, время от времени целуя его лодыжку, лежащую на плече. Губы Владыки коснулись углубления между лодыжкой и стопой. Он нежно погладил его кончиками пальцев, затем слегка укусил и отпустил. Волнующее ощущение пробежало от пальцев ног и распространилось между ягодицами. Мун Со вздрогнул и отдернул ногу, но Чхонма нежно погладил его под коленом сзади, заставив ногу снова выпрямиться, отчего бёдра сами собой повернулись. Эти едва заметные, целенаправленные движения были одновременно щекотными и захватывающими. «Что такое... происходит?» Он чувствовал какое-то странное и ужасно непривычное ощущение внутри, пробегавшее по нервам при каждом малейшем движении Чхонмы. После правой ноги настала очередь левой. Прикосновения Владыки были настолько нежными, что Мун Со не мог отличить, где шёлк, а где его рука. Пальцы ног судорожно сжимались. Невероятно, но внутри него начало растекаться лёгкое тепло. Главное событие еще даже не началось, а его дыхание уже было горячим. Мун Со растерянно огляделся. «Да что же это такое, чёрт возьми...» Он никогда не предполагал, что почувствует что-либо подобное от прикосновения Чхонмы и в недоумении прикусил губу, когда неожиданные ощущения пробудили его тело. Эти ощущения были совершенно иными, чем те, которые он испытывал, лаская женщину. С каждым движением руки Чхонмы, словно семена, разлетались новые, невиданные ранее переживания, которые глубоко пускали корни и постепенно поглощали всё его тело. Вскоре влажный шёлк был отброшен, и новый скользнул по его коже. Словно перышко, словно теплая вода, губы Чхонмы сладко коснулись высохших мест. Они были мягкими и нежными. Трудно было поверить, что это тот же человек, который совсем недавно жестоко искусал губы Мун Со и заставил их кровоточить. Чхонма легонько прикусил кожу внизу, на худом животе Мун Со, и лизнул его выступающие тазовые кости. Послышался непристойный, влажный звук. Мун Со, изо всех сил старавшийся стиснуть зубы и сдерживать вскрики, издал едва слышный стон. Тяжёлый вес мужского тела опустился между его раздвинутыми ногами. Он ожидал чего-то ужасного, но этого не произошло. Его собственное тело, где уже начали прорастать семена, посеянные Чхонмой, теперь ощущалось по-другому. По его здоровой, загорелой коже начал подниматься жар, и расцвел красноватый румянец. Горячий, пульсирующий член Чхонмы терся о него, словно лаская. Чхонма был человеком, как и он сам, поэтому температура их тел должна была быть примерно одинаковой, но всё же он был обжигающе горячим. Мун Со тихонько ахнул, сам того не осознавая. Нежная рука погладила его лобковые волосы, а затем, расчесав их, слегка обхватила член. Рука Владыки была сухой, но мягкой. На ладонях мастера боевых искусств должны быть мозоли, но на его руке не было ни одного твердого участка. Казалось, будто на кожу наложили слой шелка. Длинные, чуткие пальцы искусно ласкали член Мун Со, и это была действительно чистая ласка, которую нельзя было назвать просто «поглаживанием». Пальцы без труда отыскали все слабые места Мун Со, и его член встал. «Ох, блять...» В конце концов отчаянно послав всё к чертям, Мун Со начал стонать в голос. Он попытался схватиться за влажное одеяло, чтобы хоть немного прийти в себя, но гладкая ткань выскользнула из его пальцев. Другой рукой Владыка обхватил его яички. Он слегка потёр их друг о друга, затем кончиком пальца провёл по чувствительной области под мошонкой. В животе пробежала волнующая искра, и Мун Со шире раздвинул бёдра. Это было странное ощущение, словно его яички обернули шёлком и сжали. Это было головокружительно чувственно. Звук его сердцебиения становился всё громче. Мун Со не понимал, что происходит с его сердцем. Но кажется, это был не просто страх, как раньше. Это было что-то совершенно другое. То, чего он никогда не ожидал и не хотел получить от Чхонмы, заставляло его сердце биться чаще. - Полезная штука. Размер подходящий, и шарики полные. Наверняка тебе до сих пор было весело с ней играть, не так ли? Влажные губы Чхонмы прикрыли ухо Мун Со. Он шептал непристойные слова чарующим голосом, игриво покусывая его горящую мочку уха. - Каково это, когда ты вводишь его в женщину? Это влажное, горячее, тесное ощущение. Ощущение влажного канала, обволакивающего твой член, то сжимающегося, то расслабляющегося. Прекрасно, не правда ли? Нет ничего увлекательнее, чем чувствовать, как твой собственный член извивается внутри тела любовницы. Ощущение полного доминирования над ней. Это чувство абсолютного господства. Рука Чхонмы скользнула вниз, мимо яичек. К мягкой, нежной промежности и анусу под ней. Чхонма легонько погладил ногтем маленький, похожий на цветок, морщинистый вход и тихонько рассмеялся. Мун Со, вздрогнув всем телом, прикусил губу и крепче зажмурил глаза. Его захлестнула волна головокружения. - Ты не знаешь, у мужчин с таким тренированным телом, как у тебя, там очень крепкий хват. Их мышцы настолько сильные, что иногда это даже больно. Но это не единственная причина, по которой я предпочитаю мужчин. Даже когда он бесконечно шептал Мун Со на ухо, руки Чхонмы не останавливались. Совершенно нежеланное удовольствие овладело телом Мун Со. Он стиснул зубы и попытался ничего не чувствовать, но это было бесполезно. Наслаждение накатывало неустанно, словно кошмар. - У таких мужчин, как ты, разум ломается, когда ломается их тело. Когда их трахают впервые, они испытывают неописуемый шок. Поскольку они никогда не представляли, что их поимеют, они не могут смириться с этим фактом. Знаешь, как это потрясающе? С этого момента они забывают о себе. Они забывают о гордости и самоуважении, которые так крепко оберегали, и даже забывают, что сверху на них другой мужчина. Все их чувства сосредоточены на одном: на их драгоценной дырке. На отверстии, о существовании которого они даже не вспоминали до этого. Теперь же они не могут не думать о том, что в него входит и выходит член другого мужчины. Чхонма произносил слова, которые, казалось, могли разбить разум, и при этом неторопливо поглаживал анус Мун Со. Хотя его слова намекали на то, что он разорвет его на части и сломит его дух, его прикосновения были невероятно нежными. Каким-то образом он раздобыл ароматическое масло, и его скользкие пальцы начали проникать в тело. Мун Со лежал, широко расставив ноги, принимая пальцы, которые всё настойчивее проникали внутрь. Они нежно ласкали узкие внутренние стенки, равномерно распределяя масло. С каждым их движением непривычное ощущение заставляло Мун Со дрожать всё сильнее. Один. Два. Три. С течением времени количество пальцев неуклонно увеличивалось. И каждый раз дрожащие губы Мун Со прикрывались губами Чхонмы. Его пальцы ласкали анус, а язык — губы. Подвергаясь атакам сверху и снизу, Мун Со настолько погрузился в непривычное наслаждение, что даже не заметил, как его собственный член окончательно встал и прижался к животу. Наконец Чхонма ещё раз поцеловал Мун Со в губы и повернул его на бок так, что его левая нога теперь лежала на кровати, а правая была закинута на плечо Чхонмы. Он начал входить в тело, которое так настойчиво и тщательно готовил. Член вошел в Мун Со в одно мгновение. Сначала он этого не осознавал, отвлеченный пальцами, постоянно проникавшими внутрь. Затем, в какой-то момент, он понял, что в него входит уже не палец. Как только он это осознал, огромный член полностью заполнил его. Внутренние стенки были растянуты до предела чужой плотью, которая, казалось, входила бесконечно. Нежная оболочка боролась под давлением массивного, испещренного венами чудовища. Мун Со закричал от мучительной боли, пронзившей его изнутри. Судорожно согнутые пальцы тщетно царапали мягкое шелковое одеяло. Не найдя опоры, он прикусил губу и отвернулся. Положение на боку позволило члену Чхонмы проникнуть еще глубже. Нога, лежавшая на его плече, дрожала. Мун Со казалось, что он уже совершенно заполнен, и теперь нечто огромное и тупое толкается прямо в его внутренние органы. Это ощущение вызывало у него рвотный рефлекс. Тем не менее, Чхонма продолжал двигаться дальше, словно добился своего еще не до конца, с усилием раздвигая изнутри его тело. Мун Со отчетливо чувствовал пульс Чхонмы внутри себя. Это было очень странное чувство, словно у него между ног появилось второе сердце. Когда же это горячее, пульсирующее существо начало двигаться, Мун Со невольно вскрикнул. То, что начиналось как медленное, нежное поглаживание, постепенно переросло в толчки. Сначала они были умеренными. Затем интенсивность увеличилась, и, наконец, они стали настолько быстрыми, что казалось, будто Чхонма просто вбивается в него. Растянутые складки его ануса горели. Мун Со чувствовал себя так, словно превратился в тонкую мембрану, обволакивающую член Чхонмы. Все его чувства были сосредоточены на внутренних стенках, по которым тот двигался внутрь и наружу. Ощущение, будто его внутренности переворачиваются. Страх перед чуждой реальностью — присутствием другого человека в его теле. Вся кровь хлынула в одно место, а затем, как морская волна, откатилась обратно. Вместе с кровью по телу пробежала дрожь. Острая, жгучая боль. Что-то, что заставляло кровь кипеть, обжигало плоть и даже испепеляло кости, быстро распространилось по всему телу. Мун Со не мог угнаться за быстрыми толчками Чхонмы. В животе возникло ощущение, которого он никогда в жизни не испытывал. Это было больно и тяжело, но сердце дрожало. Это было его собственное тело, но оно больше не ощущалось как его собственное. Чхонма полностью контролировал происходящее, и беспомощный Мун Со, которого словно просто тащили за собой, чувствовал, будто с него сдирают кожу и обнажают нервы. Это острое, неумолимое чувство наконец заставило его разрыдаться. Он знал, что, на самом деле, это не был половой акт. Это не было любовной связью и не было спариванием. Это был всего лишь пир. Личный пир Владыки, на который Мун Со не был приглашён. Его там просто сожрали. *** Он всматривался в увеличительное стекло, изучая тонкое внутреннее устройство. Крохотные металлические пластины, спрессованные до толщины бумаги, сцеплялись друг с другом зубчиками, образуя сложную структуру. Это был мир безупречного совершенства, рассчитанный с исключительной точностью. Уравнение без символов. С помощью тонкого пинцета он извлек маленькую шестерню. Эта шестерня, один из самых мелких компонентов часов, была не больше ногтя. Но даже внутри такой маленькой шестерни находилась круглая центральная ось. Ось настолько невесомая и хрупкая, что ее не смогли бы поднять даже нежные детские пальчики. Она выглядела как лапка стрекозы. Гвак Джинму глубоко вздохнул. Он целых пятнадцать минут размышлял над тем, как убрать эту центральную ось. В созданном им в уме плане эта ось играла решающую роль. Возможно даже, это была самая важная часть часов. По мере вращения этой крошечной оси начинали отсчитываться секунды, которые затем превращались в минуты, а потом и в часы. Для Гвак Джинму, который верил, что математика составляет основу мира, не было большей красоты, чем познание времени через результаты точных геометрических расчётов. Он ощущал в этом метафизическую, духовную, высшую красоту, которая трогала его сердце сильнее, чем любая прекрасная женщина в мире. - Что ты делаешь? Он уже собирался вытащить ось пинцетом, осторожно, стараясь не повредить драгоценные часы, но в этот момент на него напала чья-то дурацкая рука. Гвак Джинму чуть не испортил настоящее сокровище из-за человека, который внезапно вцепился ему в плечо. Пинцет соскользнул и задел другую деталь. Испугавшись, Гвак Джинму бросил пинцет и поспешно осмотрел внутреннюю часть часов. К счастью, хотя поверхность была поцарапана, сама конструкция осталась неповрежденной. Он наконец вздохнул с облегчением. - Что ты там опять ковыряешь? Что это? Из-за его плеча выглянула любопытная голова. Гвак Джинму подвинул часы поближе и повернулся. - Ты меня напугала, младшая сестра. В следующий раз кричи ещё громче, чтоб тебя.