Помнить вечно

Но его наглая младшая сестра лишь фыркнула в ответ на его ворчание: - А ты точно мастер боевых искусств? Не стоит ждать, пока к тебе подберутся так близко; ты должен был первым заметить меня! - Не допускаешь мысли, что в этом мире есть что-то интереснее тебя? - Ага, значит, ты действительно не заметил моего присутствия? - Если б я заметил, удивился бы так? - Хм. Неужели? Занятно, - сказала она себе, и в ее глазах появился странный блеск. - Подожди минутку. Что ты собираешься делать? Гвак Джинму, сильно пострадавший за свою жизнь от рук озорной и невоспитанной младшей сестры, внезапно ощутил зловещее предчувствие, увидев ее подозрительный взгляд. Он поспешно объяснил: - Я имел в виду только те моменты, когда я сосредоточен на важном деле. Конечно, в другое время всё не так. В другое время я заметил бы тебя сразу и не подпустил бы так близко. Младшая сестра, ухмыляясь, как кошка, поймавшая птицу, многозначительно улыбнулась: - Посмотрим. Это "посмотрим" было страшнее любой угрозы, и Гвак Джинму поспешил сменить тему: - Лучше скажи, что привело тебя сюда? Ты... ты уже вернулась в секту? Чо Гё-ён, самая младшая из Четырех Отпрысков, путешествовала за пределами секты, выполняя какое-то задание Учителя. Она уехала на следующий день после Битвы за печать Дракона, так что прошло уже некоторое время. И все эти дни в секте царили тишина и покой. Гвак Джинму, мучить которого младшая сестра особенно любила, почувствовал укол разочарования от того, что её миссия так скоро закончилась. Поэтому не смог удержаться от вопросов. Чо Гё-ён подошла к чайному столику, села на стул и очаровательно улыбнулась: - Я повернула назад на полпути. Пустынный ветер был слишком сильным. Гвак Джинму был удивлен ее небрежными словами. Он долго смотрел на нее с озадаченным выражением лица, прежде чем спросить: - ...Разве не тебя назначили лидером в этом походе? И ты вернулась одна? - Ой, да ладно. О чём беспокоиться, когда всегда под рукой господин Мун? Он всё равно выполнит всю необходимую работу. Меня отправили туда только для того, чтобы всё выглядело красиво. - Тем не менее, нормальные люди зачем-то обладают чувством ответственности. Как бы безрассудно она ни поступала раньше, но эта новая выходка младшей сестры означала невыполнение долга перед сектой, и это повергло Гвак Джинму в шок. Понимая, что просто так это не оставят, он попытался дать ей совет, но Чо Гё-ён перебила его, не дав договорить. - Кстати, об ответственности... та штука, с которой ты только что возился, это же настольные часы, верно? - Ах, да... - Разве ты не просил меня достать их для тебя? Именно поэтому я и согласилась на это бестолковое путешествие через пустыню. Чо Гё-ён спросила с милой, ласковой улыбкой. Гвак Джинму почувствовал, как по спине выступил холодный пот, и не смог произнести ни слова. - Разве ты не говорил, что эту вещь трудно найти, если только на Западе? И что тебе пришлось бы отправиться за ней хотя бы в Персию? И я, как дура, согласилась поехать в эту идиотскую Персию, потому что ты говорил, что очень-очень хочешь получить эту штуку. И вот она каким-то чудом сама оказалась здесь. Невероятно. Что же случилось? Чо Гё-ён, дочь Императрицы Десяти Тысяч Демонов, Е Ок-гён, была, как и её мать, очень красивой женщиной. У неё был острый подбородок, румяные щёки и большие глаза с приподнятыми уголками. В целом, черты её лица были милыми и утончёнными, но лукаво вздернутые глаза придавали ей слегка лисьи черты. Характер её тоже был похож на лисий. Особенно когда Чо Гё-ён злилась, она ничем не отличалась от девятихвостой лисы, которая, как говорят, питается человеческой печенью. - Нет, это… Учитель мне их достал. Я все время говорил, что хочу настольные часы, и, кажется, он запомнил. Ты же знаешь Учителя, младшая сестра. Он может быть на удивление внимательным. С юных лет Гвак Джинму никогда не мог победить свою младшую сестру. И он даже не думал, что когда-нибудь сможет это сделать. Он любил математику и в повседневной жизни был довольно спокойным человеком, в то время как она была совершенно неуправляемой и обожала придираться к людям, поэтому их характеры никак не сходились. - Да? А я слышала, ты обменял их на Обезьянье вино. - Ты неправильно поняла. Какой обмен?! Учитель преподнес мне драгоценный дар, поэтому я просто хотел отблагодарить его. - С каких это пор ты стал так почтительно относиться к Учителю? - Я всегда очень его уважал. У меня слишком открытый характер, поэтому меня часто неправильно понимают, но, поверь, никто не уважает Учителя так глубоко, как я!.. Ну, разве что Старший Брат. Я всё же не настолько предан, как он. Гвак Джинму продолжал придумывать оправдания. Он знал, что Чо Гё-ён раскусила его, но не мог просто сказать ей правду. Если бы она была из тех, кто прощает честность, он бы и не пытался её обмануть. «Черт возьми. Кто меня выдал? Она всего несколько дней назад была посреди пустыни. Неужели рядом со мной шпион?» По спине Гвак Джинму побежал холодный пот. Было ужасно осознавать, что она получила сведения о нём, путешествуя по отдалённой глуши. Даже не в Центральных равнинах, а там, где вовсе не было деревень, которые можно было бы использовать в качестве точек контакта. Почему его не слишком сообразительная младшая сестра становилась такой дотошной только с ним? Чо Гё-ён положила руку на свою тонкую талию. Увидев это, Гвак Джинму напрягся. Красивая женщина, сердитая, с рукой на бедре — если бы это увидел наивный незнакомец, он счёт бы эту картину очень милой и очаровательной. Но для Гвак Джинму, который вырос с этой женщиной как с родной сестрой и знал о ней всё, жест Чо Гё-ён не обещал ничего хорошего. Вокруг талии Чо Гё-ён было обмотано её любимое оружие — Демонический Кнут. И это изящное движение всего лишь означало, что она может в любое мгновение достать это оружие. Это была явная, невысказанная угроза. Иллюзорный Демонический Кнут был редким и чрезвычайно ценным оружием, которое Чхонма когда-то добыл специально для неё. Оно было длиной в десять чи, толщиной с женский палец и имело красивый серебристый цвет, который слегка мерцал. Выглядело оно как декоративный пояс, но на самом деле являлось ужасающим оружием, способным не только разорвать плоть, но и сломать любую кость одним ударом. И оно не просто ломало кости; оно раздробляло их на куски, что делало его самым подходящим оружием для того, чтобы покалечить противника. - Младшая сестра. Прости. Я правда не специально это сделал. Чтобы успокоить её, Гвак Джинму солгал, даже не моргнув глазом. Хотя её гневный взгляд был прикован к нему, он не отводил глаз, пытаясь придать своим словам убедительности. На щенячьем лице Гвак Джинму расцвела нежная улыбка, резко контрастирующая со зловещей улыбкой Чо Гё-ён. - Неужели ты думаешь, я специально пытался тебя обмануть? Мне больно, младшая сестра. Зачем бы я так поступил со своей любимой младшей сестрой? Какой старший брат на свете мог бы быть таким жестоким к такой милой сестре, как ты? Его игра была на удивление убедительной, возможно, потому что он отчаянно пытался спасти свою шкуру. Это было выступление всей его жизни. Если бы ему противостоял кто-то другой, кроме Чо Гё-ён, ему бы, возможно, это сошло с рук. Чо Гё-ён, которая до этого холодно смотрела на Гвак Джинму, стиснула зубы. Хотя он был почти на десять лет старше её, она просто хотела быть с ним, потому что он был симпатичным. Но он всегда избегал её, а когда она раздражалась и немного дразнила его, он тут же отступал и убегал. И он был не из тех, кого можно было бы завоевать, притворяясь скромной, как другие женщины, потому что этот мужчина был извращенцем, которого увлекала только математика. - Но ты действительно вернулась только из-за этого, младшая сестра? Он не отличался острым умом, но хорошо чувствовал атмосферу. Видя, что Чо Гё-ён просто смотрит на него и больше не проявляет гнева, Гвак Джинму осторожно снова заговорил с ней. Он заметил, что её настроение несколько смягчилось. - Ты очень рассердилась из-за меня, из-за новости о настольных часах? «Кстати, откуда ты узнала эту новость, черт возьми? Ты действительно следишь за мной?» Он не мог спросить об этом напрямую, поэтому просто пробормотал себе под нос. Чо Гё-ён, всё ещё держа руку на бедре, подняла подбородок: - А что, если и так? Её неожиданный вопрос заставил Гвак Джинму снова что-то пробормотать: - Нет, дело не в том... Мне просто стало немного любопытно, понимаешь?.. - Дайте мне Обезьянье вино, которое у тебя осталось, — властно произнесла Чо Гё-ён, протягивая руку, словно требуя что-то, что она сама оставила ему на попечение. - Что? — недоуменно спросил Гвак Джинму. Чо Гё-ён поднесла руку ближе к его лицу и подтолкнула его. - Обезьянье вино из Юньнани. Отдай мне. Даже если ты подарил немного Учителю в знак благодарности, у тебя же должно быть что-то отложено для себя, верно? Бутылку, которую ты спрятал, чтобы выпить самому. Отдай мне. - Младшая сестра?!! - Даже не думай это отрицать. Ты не наш Старший Брат, так что ты ни за что не отдал бы Учителю всё. Поторопись и принеси мне его. Оно мне нужно. Гвак Джинму оказался в затруднительном положении из-за внезапного требования Чо Гё-ён. Обезьянье вино был поистине драгоценным напитком. Его можно было найти только по счастливой случайности и в подходящий момент, как дикий женьшень, и его было очень мало. Его изготавливали обезьяны, не умевшие пользоваться сложными орудиями труда, и прятали его в расщелинах скал или дуплах деревьев. Он ждал пять лет и собрал всего две бутылки, одну из которых уже отдал Чхонме. Гвак Джинму, который сам еще даже не пробовал это сокровище, потому что хранил его для особого случая, посчитал совершенно несправедливым отдавать оставшуюся бутылку своей младшей сестре. - Оно действительно бесценно. Даже ради тебя, младшая сестра, я не могу просто так его отдать… - Ты же знаешь, что я вернулась посреди своей миссии из-за тебя, верно? Я так разозлилась из-за тебя, так разозлилась, что просто вернулась. Теперь, когда я вернулась в секту, Учитель всё узнает, и ты думаешь, он просто оставит меня в покое? Разве тебя не беспокоит, что случится с твоей бедной младшей сестрой, если она пойдёт к Учителю с пустыми руками? Разве ты не чувствуешь никакой моральной ответственности, раз я в этой передряге из-за тебя? Чо Гё-ён изящно приподняла бровь и посмотрела на Гвак Джинму. - Неужели всё так и есть? Неужели тебе всё равно? Гвак Джинму подумал, что вообще-то ему действительно всё равно, но он знал, что если он так и скажет вслух, то Иллюзорный Демонический Кнут действительно взметнётся в воздух. Он душераздирающе вздохнул и подумал: "Надо было подумать об её характере, прежде чем начинать всю эту затею". Гвак Джинму снова вздохнул так, что мог бы расколоть землю. Он пытался придумать план, как прожить безбедно несколько месяцев, а теперь оказался в такой ситуации. "Моё вино... Моё вино... Это совершенно новая, неоткрытая бутылка. Я его даже не пробовал." - Ну? Старший брат Гвак? - Подожди минутку, младшая сестра. Я сейчас принесу. Я подумал, что лучше хранить его в прохладном месте, поэтому он сейчас на складе. Плечи Гвак Джинму поникли. Он не мог отказать ей, поэтому, казалось, лучше было просто быстро отдать ей чёртово вино и попросить прощения. Он уныло вышел из комнаты. Чо Гё-ён с мрачным выражением лица проводила его взглядом. Её сверкающие глаза словно впивались в его затылок, и Гвак Джинму почувствовал резкое покалывание в спине. «Тем не менее, кажется, всё в порядке. Я так волновался». Как только Квак Джинму вышел из комнаты, она смягчила своё суровое выражение лица. Из глубины её груди вырвался вздох облегчения. Чо Гё-ён, получив неожиданные новости во время своей миссии, поспешила обратно, бросив все свои обязанности. Но, увидев сейчас, как её второй старший брат ведёт себя вполне обычно, она наконец почувствовала себя спокойно. К счастью, Гвак Джинму, похоже, действительно ещё ничего не слышал. Он не умел скрывать свои чувства, поэтому, если бы он уже знал последние новости, то наверняка бы волновался. Конечно, он бы попытался это скрыть, но она, которая с самого детства следовала за ним повсюду, как приклеенная, обязательно бы заметила. "Ситуация непростая. У Учителя и так в последнее время отвратительное настроение, а мои новости только подольют масла в огонь". Хотя обычно её не интересовали вещи, которые её не касались, на этот раз всё было иначе. Да, это не касалось её напрямую, но было тесно связано с Гвак Джинму. Хорошо зная характеры и Учителя, и своего второго старшего брата, она нахмурилась и погрузилась в размышления. Как ей разрешить эту ситуацию? Как смягчить последствия для своего второго старшего брата? «Ох... Я плохо разбираюсь в таких вещах. И я даже не могу обсудить это с Третьим Старшим Братом». Она думала об этом всю дорогу обратно, но никаких хороших идей ей не приходило в голову. Она хорошо разбиралась в цифрах и обладала деловой хваткой, но у нее не было таланта к стратегии или политике, в этих вопросах она была особенно слаба. Ее хладнокровный Третий Старший Брат был гением в подобных вещах, но теперь возникла проблема, которую она не могла доверить никому. Это могло сильно ударить по Гвак Джинму, поэтому ей нужно было быть осторожной. Не в силах справиться со своим волнением, она прикусила губу. Вид красивой женщины, погруженной в размышления, мог показаться прекрасным случайному наблюдателю, но сама она чувствовала себя далеко не спокойно. *** В миру есть поговорка: "Би-ин-бу-чжон". Учение не передается тому, кто не является истинным человеком. Мун Со, будучи не особенно образованным, не знал происхождения этой фразы. Как и в случае со многими другими умными изречениями, он знал только её употребление. В мире мастеров боевых искусств эта фраза использовалась довольно часто. Это было любимое выражение тех, кто считал себя «важными людьми». Девять великих сект, ортодоксальные альянсы, давно существующие неортодоксальные альянсы, Пять великих семей и другие выдающиеся мастера — все они сетовали на отсутствие истинного таланта, постоянно упоминая "Би-ин-бу-чжон". Бесчисленные молодые люди стучали в двери сект, стремясь научиться боевым искусствам, но получали лишь отказ со словами: «Би-ин-бу-чжон». Учение не передается тому, кто не является истинным человеком. Вообще-то, это было предупреждение о недопустимости передачи знаний человеку с дурным характером, чтобы избежать злоупотреблений. Но, если понимать это буквально, невольно задаешься вопросами. Означает ли это, что все эти молодые люди, получившие отказ, морально разложились? И неужели все последователи великих сект являются образцами добродетели? Конечно, нет. Возможно, в даосских сектах, которые культивировали путь бессмертных, или среди конфуцианских ученых, передававших знания из поколения в поколение, но не в Демонической секте. Здесь "Би-ин-бу-чжон" не имело никакого отношения к характеру последователя. Слова «истинный человек» в данном случае относились не к его добродетелям, а к его физическим данным. Тело, позволяющее выдерживать изнурительные тренировки, блестящий ум, позволяющий постигать глубокие принципы боевых искусств, и особые навыки, предназначенные для великих достижений. Адепт, обладающий одним из этих качеств, назывался человеком. Тот, кто обладал двумя из них, назывался талантом. А тот, кто обладал всеми тремя в совершенной гармонии, назывался гением. Чхонма Рён Сан Хё был одним из таких редких гениев, родившихся со всеми тремя способностями. Даже в Демонической секте, с её долгой историей и внушительным собранием талантов, его способности были настолько исключительными, что его провозгласили величайшим гением тысячелетия. Его потенциал был настолько выдающимся, что, как говорят, предыдущий Владыка Демонической секты, который впоследствии стал его учителем, схватил его за руку и немедленно потащил в секту, как только увидел. Он был настолько очарован, что ему даже в голову не пришло спросить разрешения у родителей ребенка. Так и вышло, что в возрасте десяти лет Рён Сан Хё привлёк внимание тогдашнего Владыки и, без каких-либо формальных процедур, немедленно стал его учеником. Ему, даже не принадлежавшему к секте, была оказана честь стать приёмным сыном Владыки исключительно благодаря его необычайному таланту. Он был не только талантлив, но и удачлив. Его старшие братья, присоединившиеся к секте за двадцать-тридцать лет до него, все погибли в Битве за Печать Дракона за год до его прибытия в секту. Таким образом, он стал наследником Владыки, не имея ни единого соперника. В тридцать лет он достиг Царства Преображения, в сорок — стал Сильнейшим под Небесами, а в восемьдесят — достиг Пика Совершенства. С ним некому было сравниться, ни в его поколении, ни в предыдущем. Он всегда был на сотни шагов впереди всех остальных. И все, конечно, знали, что он впереди, но мало кто мог даже представить себе насколько велико расстояние, отделяющее Рён Сан Хё от всех остальных. Именно поэтому его путь всегда был свободен. На дороге, по которой он шел, перед ним никого не было. Ни души, которая могла бы помешать его шагам, ни одного человека, который мог бы сбить его с пути. «Он таким родился, и ему ни разу не приходилось сталкиваться с трудностями, которые могли бы его изменить, поэтому его характер просто... настолько ужасен?» После долгих и серьезных размышлений над вопросом: «Почему Чхонма, мужчина за восемьдесят, до сих пор так себя ведет?», Мун Со наконец нашел правдоподобный ответ. Причина его абсолютной и неизменной высокомерности заключалась в том, что никто никогда не ставил его на место. У него никогда не было ни одного соперника. Благодаря своему ниспосланному свыше, невероятному таланту и удаче, он никогда не встречал никого лучше себя и никогда не проигрывал никому. Его старшие братья, которые могли бы стать сильными конкурентами, очень удобно уничтожили друг друга, исчезнув из его жизни. Будучи единственным учеником и приемным сыном предыдущего Демонического Владыки, он был окружен заботой и вниманием, став главой огромной организации всего в тридцать с небольшим лет. После этого его талант расцвел окончательно, и к пятидесяти годам у него вообще не осталось врагов. Чхонма шел по пути, усыпанному цветами, словно герой фантастической легенды. Наблюдая за ним, Мун Со понял, что уровень боевых искусств и достижения в них совершенно не связаны с утонченностью характера. Боевые искусства Демонической секты, в отличие от даосизма или буддизма, не предполагали никакой духовной практики. Они лишь усиливали эксцентричность Чхонмы, никак не способствуя совершенствованию его личности. Подумать только, поговорка «Би-ин-бу-чжон» была придумана, чтобы предотвратить передачу учений именно таким, как он, а в демонической секте развернулась прямо противоположная ситуация. Даже Мун Со, всего лишь рядовой её адепт, не смог сдержать трагического вздоха. Он понятия не имел, что произойдет с сектой такими темпами. - Что? Чего ты там опять пыхтишь? Что-то не так? Чхонма, должно быть, услышал его мрачный вздох. Он повернулся к Мун Со, который быстро стёр с лица всякое выражение и выдавил неловкую улыбку. Вероятно, Владыке было бы все равно, если б телохранитель просто был погружен в свои мысли, но если бы он узнал, что Мун Со думает о нём, да ещё и подобным образом, последствия были бы ужасными. - Нет, всё хорошо. - Ты выглядишь неловко, стоя там. Если тебе это слишком сложно, можешь сесть сюда. Я не против. Чхонма указал на своё бедро. Между прочим, оба они находились сейчас в Главном зале Дворца Грома. "Хорошо же я буду выглядеть, если рассядусь тут на коленях лидера секты..." - Говорю же, всё хорошо, я останусь здесь. Мун Со категорически отказался от предложения Владыки. - Уверен? - уточнил тот и небрежно вернулся к своим делам, старательно изображая, будто он и не собирался делать это предложение всерьез.