Помнить вечно

После смерти Бэк Унджона Чхонма сознательно старался не думать о нём. Он редко видел брата во сне, но по какой-то причине сегодня тот вдруг приснился ему. В другое время он был бы этому рад, но, учитывая теперешние обстоятельства, Чхонму этот сон встревожил. Он понимал, что это глупо, но в старости его беспокоили разные вещи. Он прожил слишком долгую жизнь, и сны начали его мучить. Чхонма решил, что этот сон не был пророческим, но всё же… «Змея Чжугэ на последнем издыхании. Наступает переломный момент? Говорили, что она не доживёт до Нового года, значит, это произойдёт уже очень скоро». Его встревоженные мысли, естественно, обратились к госпоже Бэк. К той несчастной женщине, которой, как он сначала думал, нельзя было позволить умереть спокойно. К той, которая размахивала Подвеской Цилинь, выпавшей из рук Унджона, выворачивая его наизнанку. Получила ли она по заслугам за свои грехи? Теперь она умирала от старости, в то время как он был всё ещё молод и полон сил. Эта мысль приносила некоторое удовлетворение ему, но не другим. Многих это чертовски беспокоило. Особенно мрачным было настроение в праведной секте. Идиоты, которые верили, что она победила Демоническую секту на горе Линчжун, искренне оплакивали кончину великой старейшины, отстаивавшей Праведный Путь. «Великая старейшина. Великая старейшина… Чушь собачья!» Для Рёнсан Хё, видевшего её много лет назад, титул, присвоенный молодой госпоже из клана Чжугэ, был совершенно безумным. Для него она навсегда останется юной женщиной с глазами, полными зелёного яда. Он отчетливо помнил ее рыдания и жажду мести, как она сжимала в руках труп Унджона, и как она позже привела к нему Бэк Угёна, заявив: «Этот человек — враг твоего отца». Однако время пролетело так быстро, и вот теперь она была на смертном одре, а он подумывал об уходе на пенсию. «Зачем ты приходил ко мне сегодня? Что ты хотел сказать? Ты говоришь мне не причинять вреда твоей женщине на её пути в загробную жизнь? Или ты говоришь мне не прикасаться к Бэк Угёну?» Рёнсан Хё мысленно спрашивал об этом Унджона, который явился ему во сне. Но Унджон в его воображении, с добродушным лицом двадцати с небольшим лет, лишь невинно улыбнулся и ничего не ответил. У этого человека было такое доброе сердце, что он никогда не являлся в пугающем обличье, даже во снах. Рёнсан Хё всегда видел его таким, каким тот был на самом деле, в тот день, когда они встретились впервые. Трагической второй встречи в его снах никогда не происходило. И Рёнсан Хё был благодарен ему за это. Если бы он снова увидел это зрелище, если бы он снова увидел себя убивающим своего младшего брата, Чхонма не смог бы вынести этого снова. Он забыл бы предсмертные слова Унджона, поднял бы меч и стёр бы с лица земли семью Чжугэ, не вспомнив даже о своем племяннике, Бэк Угёне. Он сломал бы шею той женщине из клана Чжугэ, обманом заставившей человека, которого она называла своим мужем, умереть и потом бесстыдно выдававшей себя за его вдову. Он разорвал бы на куски других мастеров праведной секты, которые заманили Унджона в ловушку, и разбросал бы их останки в полях, чтобы их жрали дикие звери. Теперь, когда Владыка стал старше, его жажда крови несколько утихла, но мысли о брате все еще тяжело давили на него. «Ха. Какая ж незавидная участь у кровных родственников». Было трудно сказать, был ли Рёнсан Хё несчастной судьбой Унджона, или же это Унджон был судьбой Рёнсан Хё. * * * Владыка позавтракал в скверном настроении и весь день просидел взаперти в своих покоях. Он ни на чём не мог сосредоточиться. Чхонма чувствовал на себе любопытный взгляд Сорняка, но сегодня даже присутствие Мун Со не могло успокоить его сердце. Йехва, встревоженная грозовой тучей, нависшей над комнатами Владыки, и его беспокойными шагами, доносившимися оттуда всё утро, пришла в его спальню после обеда с несколькими книгами в руках. Это были западные книги со множеством странных картинок, которые обычно любил читать Чхонма. Рёнсан Хё, погруженный в свои мысли за чайным столиком, над которым давно развеялся аромат чая Цимэнь, наконец заметил её и спросил: — Что это такое? Йехва почтительно поклонилась и протянула ему книги обеими руками: — Это книги, купленные у торговцев из Хуаланя, которые вчера проезжали по северному пути. Пожалуйста, подтвердите, что это именно те книги, которые вы заказывали. Во Дворце Грома Йехва отвечала за закупку иностранных книг, но она не умела читать на западных языках. Поэтому обычно она просто брала лист бумаги, на котором Чхонма писал их названия, отдавала список торговцу, а затем сравнивала символы на полученных книгах с символами на этом листе, как будто сопоставляя картинки. Но иногда западные книги имели одинаковые названия, но представляли собой совершенно разные произведения, поэтому всякий раз, когда поступали новые, Йехва приносила их Чхонме на проверку. К счастью, и на этот раз она не ошиблась. Лицо служанки просветлело, и она ушла, оставив Чхонму с этими новыми книгами. Тот некоторое время смотрел на них, затем протянул руку и взял одну. Он выбрал книгу, представлявшую собой своего рода иллюстрированный альбом обычаев, сборник гравюр на дереве, изображающих повседневную жизнь людей на Западе. Стиль гравюр был довольно грубым и часто преувеличенным, но всё же это был хороший способ узнать о повседневной жизни этих людей и их мыслях, эта книга пользовалась популярностью в Пекине. Чхонма, будучи любознательным человеком, особенно любил такие альбомы и даже коллекционировал их. Это было именно то, что ему нужно, проверенное лекарство, чтобы развеять тревожные мысли. Он устроился удобнее у чайного столика и открыл альбом. Книги, изданные на Западе, где принято использовать тяжелые, прочные переплеты, обычно были больше и толще, чем книги Центральных равнин. Альбомы были еще больше, с трудом умещаясь на столе. Тот, что привезли сегодня, тоже довольно внушительных размеров, и лучше всего было его рассматривать, разложив на листы. На первой же странице, которую он открыл, было изображение прядильной машины прямого действия. Западные люди предпочитали создавать эффективные машины, а не делать всё вручную. На первый взгляд, было трудно понять, для чего нужны все эти штуки, но, привыкнув к ним, можно было различать их функции и даже определять, что именно изготавливается с их помощью, просто по одежде людей, сидящих перед ними. «Джинму это понравилось бы». Чхонма подумал о своем ученике, который был настолько одержим математикой и инженерией, что, вероятно, умер бы от счастья при виде прядильной машины. Владыка же безучастно уставился на картинку. Страница за страницей. Некоторые сцены были знакомыми, другие — новыми и странными. Задумчиво рассматривая картинки, он перевернул очередную страницу и… обнаружил тонкий листок бумаги. В отличие от плотной западной бумаги, этот листок, спрятанный между страницами, был легким, полупрозрачным клочком бумаги, изготовленной явно на Центральных равнинах. «Что это?» Чхонма развернул сложенный пополам листок. Перед ним предстал четкий, резкий рисунок, — чернильный оттиск на листе ханджи. На рисунке было изображено чудовище с телом оленя, ногами лошади, хвостом быка и одним рогом на голове. Его четыре ноги были обмотаны тканью, и он не касался земли. Ошибиться было невозможно. «Подвеска Цилинь!» Чхонма был потрясен её неожиданным появлением. Он был удивлен тем, что она напомнила о себе вот так, без единого слова, и тем, как именно это произошло. Он понимал, что такое могло случиться только если кто-то посторонний проник в секту. Чхонма, с самым мрачным выражением на лице, посмотрел на оборотную сторону листа. Если Подвеска действительно вернулась к нему, на бумаге должна быть подпись вызывающего его человека и дата их встречи. Так и оказалось. На обороте был четко выведен иероглиф 梟. Всего один иероглиф, «Хё» — «сова». Совы, как известно, поедают собственных родителей. Поэтому сов, наряду с легендарным зверем Кён, который, как говорили, тоже поедал собственных родителей, называли «Хё-гён», что означало очень неблагодарного человека. Чхонма знал человека с похожим именем — Гвак Хё. Насколько Владыке было известно, он был единственным, кто мог открыто признавать свою неблагодарность и гордиться этим. Но за оттиском скрывалась лишь подпись, и больше ничего. Казалось, он просто сделал оттиск Подвески и отправил его со своей подписью в качестве насмешки. Чхонма понимал, что этот поступок Гвак Хё был прямой провокацией в его адрес. Он знал, что тот долгое время оттачивал своё мастерство, скрываясь вдали от демонической секты, но подумать только, что он украл Подвеску… Взгляд Чхонмы похолодел. Он ещё раз посмотрел на изображение Подвески Цилинь в своей руке и тихо произнес: — Позови Ванпхёна. Услышав его приказ, Мун Со, единственный оставшийся в комнате, быстро выбежал наружу. Он никогда не видел, чтобы Чхонма, редко бывавший строгим, излучал настолько ​​жуткую ауру, поэтому он изо всех сил побежал в кабинет Хо Ванпхёна. Владыка крепко сжал кулаки. В его глазах вспыхнул недобрый, кровавый свет. Он сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, и стиснул зубы. Он содрал бы с Гвак Хё кожу заживо, если б тот сейчас оказался перед ним. Чхонма не собирался позволять этому ублюдку умирать мирно. Он разрубит его на тысячу кусков, на десять тысяч кусков и развеет по ветру, чтобы утешить душу своего брата. Подвеска Цилинь была не просто символом; это была реликвия, чтящая душу его брата. Собственность, которую Чхонма не смог забрать даже из рук его жены. Первое и последнее выражение его сердца, которое он мог предложить своему брату. И вот теперь его сердце вернули ему в качестве насмешки, и ярость Чхонмы пронзила Небеса. Он едва сдерживал бушующую внутри бурю и ждал прибытия Хо Ванпхёна. — Подвеску украли? Хо Ванпхён, получив срочный вызов и бросившись в Дворец Грома, в тот же миг, как вошёл, упал на колени, услышав резкий, пронзительный голос Чхонмы. Поняв ситуацию по гневному тону своего Учителя, он низко опустил голову. На его лице отразилось отчаяние. «Как?! Откуда?! Я заблокировал все каналы, через которые Учитель мог бы узнать об этом! Как это вообще возможно…?» Хо Ванпхён быстро обдумывал свои действия, его мысли метались как ошпаренные. — Ответь мне. Как тот, кто управляет всеми делами секты, ты не можешь не знать. Действительно ли Подвеска Цилинь была украдена? Узнав, что подвеска находится в руках Гвак Хё, Чхонма всё понял. Тщательно выстроенные им шпионские сети не могли просто так внезапно стать бесполезными. Тот факт, что он всё ещё не получил отчёт о происходящем в поместье Чжугэ, означал, что кто-то намеренно его перехватил. Нетрудно было догадаться, кто этот человек. Только тогда, осознав, что его обманули, Чхонма не стал больше скрывать гнев, переполняющий его. Его аура наполнилась яростной злостью, и мебель в комнате задрожала. Дикая энергия зверя, рычащего в поисках добычи, пронеслась по Дворцу, словно буря. Драгоценный индийский шелк порвался, а стеклянная панель напольных часов покрылась трещинами. Даже чашка на столе перед ним разлетелась на осколки, и чёрный чай залил розовое дерево. Мун Со замер в ужасе и даже не смог войти в комнату. Хо Ванпхён выдерживал это давление только потому, что это был Хо Ванпхён; обычного человека давно бы уже раздавило. Служанки, испуганные сотрясением всего здания, в панике выбежали наружу. — Д-да. Так и было, Учитель. Хо Ванпхён заставил себя ответить, подавляя собственную внутреннюю энергию, которая бурлила в ответ на свирепую ауру Чхонмы. Но говорить, пытаясь контролировать её, было тщетной затеей. В тот момент, когда он открыл рот, его беспорядочная энергия вызвала прилив крови к горлу. Тоненькая багровая струйка потекла из уголка рта. Ци в его теле кипела, как вода. Ощущение было такое, будто он находится внутри гигантского бронзового колокола. Неистовая энергия разрывала его изнутри, и накопленная им внутренняя сила, которая теперь казалась ему совершенно чужой, вдруг вышла из-под контроля, сея хаос в желудке и причиняя мучительную боль. Хо Ванпхён больше не мог сдерживаться, и его вырвало кровью на пол. Даже наблюдая за его страданиями, Владыка оставался безучастным. Он стоял там, словно судья жизни и смерти, не предлагая прощения грешнику. — Расскажи. Что случилось? — наконец приказал он. Хо Ванпхён, едва дыша, сумел поднять на него взгляд. В его затуманенных, заполненных слезами глазах отражалось лицо Учителя. Лицо, столь же прекрасное, как скульптура, высеченная изо льда, но в нем не было ни капли человеческих эмоций. Это было лицо жнеца. — Учитель… — Ванпхён, не думай больше меня обманывать. До сих пор я терпел тебя, потому что знал, что твои действия продиктованы искренним желанием защитить меня. Но если эта искренность перерастет в обман, я больше не прощу тебя. Скажи мне правду. Если ты этого не сделаешь, на этот раз я отниму твою жизнь. Хо Ванпхён понимал, что это последний ультиматум. Он давно знал, что Чхонме не нравятся слишком многие его действия, но он их терпел. До этого дня. Чхонма, все еще кипящий от гнева, сделал глубокий вдох. Аура, казавшаяся тяжелой, как гора, немного рассеялась, и Ванпхён наконец смог дышать. Он жадно вдохнул ледяной воздух, вытерев рот тыльной стороной ладони. Во рту у него был густой, металлический привкус крови. Он больше не мог скрывать произошедшее. Увидев яростную ауру Чхонмы, Хо Ванпхён осознал всю серьезность ситуации и не имел другого выбора, кроме как выложить всю правду. Сведения, которые он и Ёнги По успели собрать, были переданы Учителю во всей своей полноте. — Несколько дней назад, в ту самую ночь, когда скончалась госпожа Бэк, Подвеска исчезла. При этих словах в глазах Чхонмы снова вспыхнул яростный огонь. Он открыл рот, словно собираясь что-то сказать, затем стиснул зубы и едва сдержался. Хо Ванпхён, опасаясь реакции Учителя, на всякий случай поскорее продолжил свой доклад. — Мы получили показания о трех нападавших в масках… был использован порошок, плавящий кости… восемь членов клана Чжугэ были убиты. Один из них был управляющим, а остальные семь — стражами, дежурившими во Внутреннем Хранилище. Их тела даже не были найдены… Убийство стражей, спрятанных в ловушках и печатях Хранилища, означает, что сведения о Подвеске просочились из самого ядра семьи Чжугэ. Это была информация, которую не смог получить даже наш человек, Го Хэмвон, служивший семье двадцать лет и все эти годы пользовавшийся её доверием… А это значит, что среди старейшин семьи или прямых потомков был предатель. Чхонма ничего не сказал, лишь его глаза неприятно сверкнули. — Го Хэмвон, похоже, столкнулся с нападавшими незадолго до своей смерти. Он поднял шум, чтобы предупредить людей, но… к тому времени, как бойцы Чжугэ нашли его, он уже был мертв… Сразу после этого умерла и госпожа Бэк, и в поместье Чжугэ воцарился хаос. Сначала они думали, что это наша вина, но когда выяснилось, что покойный управляющий Го был шпионом Демонической секты, нас исключили из списка подозреваемых. Судя по всему, они поняли, что есть ещё какая-то третья сила… Вот почему Бэк Угён собрал команду преследования. — Команду преследования? Только тогда Чхонма наконец отреагировал. Хо Ванпхён быстро кивнул и сказал: — Да. Они объявили, что цель этой команды — найти и вернуть Подвеску Цилинь, но на самом деле, я думаю, они пытаются выследить тех людей, которые её украли. — На кой чёрт эти люди были б нужны Бэк Угёну, если они лишь однажды появились и украли Подвеску?! Должно быть, с ними связано что-то еще, не так ли? Взгляд Чхонмы был ужасающе проницательным, он быстро докопался до сути дела. Человек, всю свою долгую жизнь возглавлявший секту, — было бы смешно, если бы он не смог понять, что действительно важно в этой истории. — Да, так и есть. Новости до нас еще не дошли, так как это очень далеко от Синьцзяна, но в последнее время в провинциях Гуандун, Фуцзянь и Шаньдун участились похищения людей. Сначала думали, что это дело рук пиратов, поскольку в этих прибрежных районах их много, и японские пираты часто похищают людей и продают их в рабство. Но там было несколько мест, где все взрослые были убиты, а пропали только дети. Люди Бэк Угёна пошли по следу и нашли зацепку. — Они выяснили, что это сделали те же люди, которые утащили у старухи мою подвеску? — Да, Учитель. — Как? Есть доказательства? — Высокоедкий порошок для плавления костей, использованный при тех похищениях, также был применён и в крепости клана Чжугэ. Его состав, по-видимому, уникален, ничего подобного ранее мы не встречали. Бэк Угён обнаружил, что этот редкий состав был использован в обоих случаях и счёл это достаточным доказательством. — Ха. Услышав слова Хо Ванпхёна, Чхонма мрачно рассмеялся. — Гвак Хё допустил такую ​глупую ошибку? Правда? Зная, насколько дотошным и хитрым был Гвак Хё, Чхонма не поверил. Если Гвак Хё таким образом раскрыл свои следы, то это не было ошибкой. Это была приманка. В сознании Чхонмы неосторожное обнаружение порошка, плавящего кости, было всего лишь приманкой, чтобы заманить Бэк Угёна. Он намеренно оставил этот след, чтобы Угён, поняв, что эти два случая связаны, и отправился в нужную Гвак Хё сторону. «Гвак Хё — отличный рыбак. Он использует Подвеску Цилинь, чтобы поймать Бэк Угёна, а Бэк Угёна — чтобы поймать меня». Провинция Фуцзянь и Бэк Угён. Бэк Угён и Подвеска Цилинь. Все они представляли собой единую линию, ведущую к Чхонме. Гвак Хё был одним из очень немногих, кто знал, что Бэк Угён — его племянник. Он догадался об этом сам, сопоставив подсказки, которые неосторожно обронил Владыка, доверившись ему. В то время Чхонма не думал, что это станет большой проблемой, поэтому просто велел Гвак Хё молчать. Он и представить себе не мог, что это когда-нибудь обернется для него такой катастрофой. «Спасибо, Гвак Хё, за то, что научил меня, что доверять сове — непростительная глупость». Так подумал Чхонма, стиснув зубы. Услышав о порошке, плавящем кости, легко было понять, что задумал Гвак Хё. На самом деле, любой, кто знал всю историю, мог легко догадаться об этом. Чхонма, глубоко сожалевший о смерти брата, никак не мог игнорировать Бэк Угёна. Хотя его чувства к племяннику были сложными, Угён был его единственным оставшимся кровным родственником. Как мог Чхонма стоять в стороне и ничего не делать, зная, что его племянник стал мишенью для кого-то вроде Гвак Хё?! И всё снова из-за него, Рёнсан Хё. Но Чхонма не мог снова повести свои войска на Центральные равнины. Он не осмеливался на это, если только не собирался объявить всему миру, что великий Бэк Угён — его племянник. Кроме того, он заключил договор на горе Линчжун. Если бы демоническая секта в Синьцзяне двинулась на Центральные равнины, первой пала бы секта в горах Куньлунь. Во время Хунаньской резни, когда он лично возглавлял армию, он пощадил эту убогую секту ради своего брата, но если бы произошло еще одно вторжение, Куньлуньская секта первой была бы обращена в пепел. Унджон, обеспокоенный будущим своей секты, просил Чхонму не причинять вреда этим людям, которые спасли и воспитали его. Это было предсмертное желание его брата, поэтому Чхонме ничего не оставалось, кроме как дать клятву. Пока он жив, он не поведет свои войска через Куньлунь. Эта клятва была дана в рамках договора горы Линчжун. Причина, по которой Демоническая секта, обладавшая величайшей силой в мире, все еще была связана в Синьцзяне, и причина, по которой ортодоксальные мастера боевых искусств, почти полностью уничтоженные кровопролитием в Хунани, всё же смогли выжить и восстановиться, — все это благодаря последним словам Бэк Унджона. В таких обстоятельствах, если он собирался соблюсти договор горы Линчжун, Чхонма не смог бы повести свои войска на юг. Чтобы защитить Бэк Угёна, ему придётся отправиться туда самому. В конце концов, всё это было лишь планом Гвак Хё, чтобы выманить Чхонму из железной крепости Демонической секты в одиночку. «Так ты думаешь, что сможешь меня одолеть, если я буду один? Поразительно наивный ублюдок». Поняв смысл провокации, Владыка мрачно улыбнулся. Этот человек с волчьим сердцем, застрявший в собственном узком и тёмном логове, судил даже Чхонму по своим собственным меркам. Кажется, он действительно верил, что даже самый сильный тигр потеряет свои клыки и когти, оставшись без своих подчинённых и последователей. И это несмотря на то, что именно Чхонма превратил Демоническую секту, которая до этого трусливо преклонялась перед Альянсом Праведных Сект, в самую могущественную силу в мире, в одиночку уничтожил несколько крепостей, начав кровопролитие в провинции Хунань, и почти полностью истребил армию Альянса. Похоже, Гвак Хё страшно ошибался, но не Демоническая секта создала Чхонму. Это сам Чхонма создал нынешнюю Демоническую секту. «А ты до сих пор не забыл, каково это — подкрасться сзади и сделать удачный выстрел, не так ли? Но то был твой последний шанс». Тогда он был застигнут врасплох, потому что доверял Гвак Хё, но теперь всё было иначе. Как тот мог не понимать, насколько его предательство изменило ситуацию? Чхонма думал, что Гвак Хё хитрый, но на самом деле тот был редкостным идиотом. — Но как ты об этом узнал? — прохрипел Хо Ванпхён, который так и не смог понять, где допустил ошибку. Чхонма фыркнул и бросил листок с оттиском Подвески к его ногам. — Ты так хорошо скрывал свою тайну, что я обнаружил её прямо перед собственным носом в одной из своих книг! Хо Ванпхён, всё ещё держась за живот от боли, уставился на рисунок. «Ха. Значит, он так откровенно спровоцировал Учителя. Воистину идиот». Как и Чхонма, Хо Ванпхён подозревал, что виновником был Гвак Хё, но он и представить себе не мог, что тот станет действовать так нагло. Теперь он был просто ошеломлён. «Хорошо. Если ты хочешь со мной встретиться, я исполню твое желание. Я тоже давно хотел тебя увидеть, скотина». Губы Чхонмы изогнулись в леденящей душу улыбке. Безопасность Бэк Угёна — это одно, но он не мог отпустить и Гвак Хё. Это был человек, которого он должен был убить сам. Ради Ёон, которая умерла у него на руках, он убьет этого ублюдка собственными руками. — Вы не можете, Учитель! Когда Чхонма шагнул к двери, Хо Ванпхён в отчаянии попытался остановить его, закричав. Чхонма посмотрел на него пустым взглядом. Ноги у Ванпхёна окончательно отказали, и он даже не мог нормально стоять. Отчаянная попытка преградить Владыке путь ползком выглядела до невозможности жалко, но Чхонма даже не моргнул. — Уйди, — тихо сказал Чхонма, но в его голосе все еще слышался гнев. — Я знал, что Вы так поступите, Учитель, поэтому и не сказал Вам. Я знал, что если Вы узнаете обо всём, то отправитесь на Центральные равнины в одиночку. Но Вы не можете. Вы не должны. Вы — Чхонма. Чхонма — это сама Демоническая секта. Если Вы отправитесь на Центральные Равнины один и там с Вами что-нибудь случится, секта исчезнет, ​​как свеча на ветру. Разве Вы не понимаете? Неужели Вы действительно собираетесь вот так бросить сто тысяч последователей секты, людей, которые живут с гордостью благодаря только Вам? Но Чхонма лишь презрительно фыркнул на слова Хо Ванпхёна: — Я дал им достаточно богатства и почестей. Я сделал для них всё, что мог. Я выполнил свою часть работы. Как долго, вы ожидаете, я буду нести ответственность за всех вас? — Ради ста тысяч адептов, которые почитают Чхонму, пожалуйста, пересмотрите своё решение. Ради нас, ваших учеников, которые доверяют Вам и полагаются только на Вас, пожалуйста… — Дурак! Сколько ещё ты будешь цепляться за меня, прикрываясь привязанностью? Если бы ты не выкинул тот жалкий трюк на последнем турнире Дракона, должность лидера секты уже давно перешла бы к тебе. Сколько ещё ты будешь убегать от ответственности? Неужели ты думал, что я не замечу, что ты делаешь это, потому что боишься унаследовать секту, боишься нести это бремя в одиночку? Взбешенный, Чхонма сильно ударил Хо Ванпхёна ногой в плечо. Мощный, безжалостный удар отбросил Хо Ванпхёна назад. Его и без того поврежденная ци снова пострадала, и он снова закашлялся кровью. — Прекрати эти глупости и убирайся с дороги. С сегодняшнего дня ты — Владыка Демонической секты! — Учитель!.. — Моён, слушайте! С этого дня вы будете охранять нового лидера секты. Новый Владыка тяжело болен, поэтому сопроводите его во Дворец Грома и проследите, чтобы он не покидал секту в ближайшее время! Чхонма вышел из комнаты, отдав короткий приказ, и демонические тени закрыли за ним двери Дворца. Хо Ванпхён, находившийся в действительно ужасном состоянии, в отчаянии выкрикнул имя своего Учителя, но тот даже не оглянулся. Мун Со, ошеломлённо наблюдавший за разворачивающейся бурей событий, вдруг заметил, что Чхонма теперь смотрит прямо на него. Его глаза горели. Хотя он не направлял на Мун Со свою силу, как делал с Хо Ванпхёном, одного лишь пронзительного взгляда Чхонмы было достаточно, чтобы заставить сердце Мун Со сжаться. Он быстро опустил глаза и принял почтительную позу. — Что бы ни повелел новый Владыка, я запрещаю тебе следовать за мной, слышишь? Чхонма произнес это предупреждение ледяным тоном. — Это путь, на котором я, возможно, не смогу защитить даже тебя. Если ты не хочешь умереть собачьей смертью рядом со мной, оставайся на месте. Даже если бы он этого не сказал, Мун Со и сам не собирался сопровождать его или преследовать. Хотя он не знал всей истории, он понимал, что любое событие, приведшее к избиению Хо Ванпхёна и его же внезапному назначению новым лидером, а также к тому, что Чхонма в одиночку покидает секту, — это не то, в чём обычному смертному стоит принимать деятельное участие. — …Оставайся здесь. Но Мун Со, погруженный в свои мысли, не услышал последних слов Чхонмы. Тот резко развернулся, словно в приступе гнева, и ушел. Используя свою технику, Чхонма быстро скрылся вдали. Мун Со с ничего не выражающим лицом смотрел ему вслед. Он наблюдал за ним лишь мгновение, но вскоре даже тень бывшего Владыки исчезла. «Что, чёрт возьми, только что произошло?»