Помнить вечно

Мун Со шёл, обдумывая загадочные фразы, которыми Ёнги По решил скрасить его скучные будни. Была поговорка: если достаточно долго повторять непонятное, в конце концов всё поймёшь. Но чем больше он размышлял над посланием Главы «Теневой Вуали», тем сильнее у него кружилась голова. Его свобода и жизнь зависели от благополучного выполнения этого задания, но Мун Со даже не знал, в чём оно заключается. «Неужели он думает, что у всех мозги работают так же извращённо, как у него? Отправлять несколько расплывчатых фраз в качестве приказа… Враг безусловно ни о чём не догадается! Как и я. Что за невыносимый человек?!» Раздраженный этой загадкой, Мун Со глубоко возмущался Ёнги По за то, что тот вообще создал эту неразбериху. Они ведь не работали вместе годами и не понимали друг друга с первого взгляда. На что тот рассчитывал?! — Фраза «Следуй за собакой, и найдешь ее хозяина» должна означать, что мне следует разобраться с похищениями детей. Иначе он бы не отправил меня в Сычуань и не заставил бы запоминать все последние данные об этом месте. Мун Со не был совсем уж идиотом; он сам догадался о первой строке. В контексте происходящих нынче событий, «собаки», о которых писал Ёнги По, явно были теми безумцами, которые то и дело похищали детей. — Но проблема начинается здесь: «Карпа можно поймать сетью, но дракона — нет». Что это вообще, блять, значит? В следующей строке говорится о поиске дракона, так что «дракон», вероятно, относится к Чхонме, но тогда что такое карп? Карп — это Бэк Угён? Это его можно поймать, а Чхонму — нет? «Чтобы найти дракона, преследуй облако». Кто это «облако»? Нужно ли мне найти кого-то ещё, кроме Чхонмы? Уже на второй строке он зашёл в тупик. С этого момента он совершенно ничего не понимал. Он не мог осмыслить отдельные строки, и даже когда пытался связать их вместе, не понимал, какие метафоры использует Ёнги По, поэтому всё ещё оставался в неведении. — Хер с ним, с драконом, но что это за карп и облако? Это, вообще, человек или организация? Совершенно растерянный, Мун Со схватился за голову, которую начало сводить судорогой. Он ещё никогда так сильно не скучал по четким, однострочным командам милейшего Хо Ванпхёна, вроде «Сделай это», «Сделай то» и «Быстро, я сказал»! — Эх, сказочные были времена… Всю свою жизнь Мун Со гордился тем, что, несмотря на отсутствие нормального образования, не был неграмотным. Но теперь он не мог похвастаться даже этим. — Без паники! Судя по тону предложений, я примерно догадываюсь, что мне нужно делать. Мне нужно разобраться с этими похищениями. Тогда я встречусь с облаком и увижу дракона. Чудесно! … Но какой, блять, в ​​этом смысл?! Если я встречу облако и не буду знать, что оно и есть облако, всё будет напрасно. А если я просто пройду мимо?! Они простят мне это, если я скажу, что ни черта не понял? Он мог бы поклясться жизнью, что Ёнги По точно ничуть не проникнется его оправданиями. Человек, у которого хватает совести насильно запихнуть кому-либо в глотку Гу, вряд ли способен на сочувствие и понимание. Погруженный в свои безрадостные мысли, Мун Со не обращал внимания на окружающую обстановку. Он не заметил происходящего вокруг него странного явления, пока тишина, окутавшая окрестности, не затянулась слишком надолго. В таком смятении, как он мог позволить себе думать о том, стрекочут ли насекомые или поют ли птицы?! В результате он понял, что перед ним враги, только когда они уже появились и немного озадаченно окликнули его несколько раз. — Эй, ты! Кто ты? Настороженный взгляд Мун Со упал на мастеров боевых искусств, преграждавших ему путь. Они внезапно объявились, когда он шел по горной тропе. Обычно в таких глухих местах посреди ночи появлялись исключительно разбойники и воры, но Мун Со снова не повезло, и даже в этом всё пошло наперекосяк. Те люди, что сейчас стояли перед ним, откровенно отличались от обычных разбойников и внешним видом, и острой, как заточенный клинок, аурой. Даже в кромешной темноте было очевидно, что это — хорошо обученные бойцы из хорошо организованной секты. Более того, все они были мастерами. — А вы кто? Мун Со, которому было что скрывать, осторожно отступил на шаг назад, осматривая их одежду. Он пытался сохранить невозмутимое выражение лица, но его взгляд выдавал беспокойство. «Клан Тан?!» Мун Со внутренне застонал, узнав их. Он мог ошибаться в чём угодно, но не мог не заметить необычно широкие рукава их одежд и перчатки из оленьей кожи на руках. Широкие рукава означали, что им есть что спрятать под ними. Адепты клана Тан, всегда одевавшиеся таким образом, были мастерами скрытого оружия. Перчатки из оленьей кожи, обеспечивающие защиту от яда, означали, что они частенько использовали в бою всевозможную отраву. Овладение ядом и скрытым оружием было сложным искусством. Единственной сектой в этом мире, способной выставить в одном месте и в одно время сразу пять мастеров этого искусства, был клан Тан. По крайней мере, так знал Мун Со. — Тебя спрашивают! Кто ты? Откуда ты и куда направляешься? Заговорил тот, кто, судя по всему, был предводителем этой умопомрачительной компании. Это был человек худощавого телосложения, выглядевший почти невротичным, с пронзительно-голубыми глазами, придающими ему немного змеиный вид. — Зачем мне вам это объяснять? Вы что, императорские чиновники? Мун Со осторожно парировал, сверля их взглядом. Его сердце сжалось от страха, но он заставил себя не показывать этого. У него была долгая и невероятно бурная история отношений с кланом Тан, и они были вовсе не теми людьми, которых он мечтал бы встретить снова на Центральных Равнинах. Почувствовав, как по спине стекает холодный пот, он пристально посмотрел на них. Он сомневался, что они оказались здесь в столь поздний час и в столь внушительном составе именно по его душу, но всё равно не мог расслабиться. В мире боевых искусств клан Тан был известен своей неумолимостью и нечеловеческим упорством в отношении мести. Мун Со, проведший месяцы в их «Сети Небес и Земли», знал их настойчивость лучше, чем кто-либо другой. Прошло уже больше десяти лет, но он не мог быть уверен, что клан Тан хоть немного о нём позабыл. В мире боевых искусств обиды могли заставить десятилетия показаться пустяком. Мелкие споры часто передавались из поколения в поколение. Если бы они узнали его, эта ужасная погоня началась бы заново. Мун Со ужасно боялся этого. — Мы не императорские чиновники, но вряд ли тебе станет от этого легче. Мы выслеживаем подозрительных людей, которые нанесли ущерб клану Тан. Сотрудничай, если не хочешь оказаться под ненужными подозрениями. Лидер говорил холодным тоном, требуя показать табличку, удостоверяющую личность Мун Со. Хотя этот человек только что заявил, что они не представители власти, его поведение было слишком самоуверенным. Услышав его слова, Мун Со почувствовал небольшое облегчение от того, что они, кажется, действительно не преследуют именно его, но его настроение улучшилось всё же не сильно. «Клан Тан, как и ожидалось». Воистину, их можно было узнать даже если б они выпрыгнули на дорогу перед ним совершенно голыми, — высокомерно-пренебрежительное отношение этого клана ко всему остальному миру ничуть не изменилось за десять лет. — А мне кажется, что единственные подозрительные люди здесь — это именно вы. Вы не чиновники, но преграждаете путь мирному путешественнику и ни с того ни с сего требуете показать табличку. С какого права вы совершаете такой возмутительный беспредел? У вас есть разрешение наместника на это? Мун Со театрально нахмурил брови и обратился к лидеру. «Подозрительные люди»? Он не знал подробностей, но в клане Тан явно что-то случилось. Клан Тан никогда не вмешивался в дела, которые его не касались. Их появление в Гуйчжоу, за пределами провинции Сычуань, означало какое-то очень важное событие. Но для Мун Со, желавшего скрыть свою личность, появление клана Тан стало ещё одной неожиданной катастрофой. Увидев их возле границы Гуйчжоу, он предположил, что клан Тан снова ищет кого-то, а значит, их «Сеть Небес и Земли» наверняка снова была расставлена, и для Мун Со, которому также предстояло обыскать всю провинцию Гуйчжоу, эта сеть была словно кандалы на лодыжке. Теперь он мог легко наткнуться на них где угодно, и если бы кто-то из них узнал его, это обернулось бы… большими неприятностями. «Почему мне в этом году так ужасно не везёт?» Мун Со мысленно рыдал, но не отрывал невозмутимого взгляда от лидера Тан. Хотя совесть его была очень даже не чиста, показать это означало бы мгновенно быть расплавленным до костей. Ему противостояли не один, а целых пять мастеров яда. С такой силой он справиться не смог бы. — Ты слишком много болтаешь для отставного солдата. Мы — клан Тан. Просто передай нам свою табличку. — Вот именно. Вы — люди сомнительной секты Цзянху. Я же служу государству. У меня нет причин подчиняться требованиям тех, кто не является императорскими чиновниками. Мун Со ответил на угрожающий тон мужчины ещё более жёстким тоном. Он отказался от полуформальной речи и заговорил с уверенностью человека, которому нечего скрывать. Эта уверенность Мун Со основывалась на одном: его поддельной табличке. Словно предвидя подобную встречу, Ёнги По подготовил для него табличку военного чиновника. Не высокопоставленного чиновника, конечно, всего лишь сотенного, но так было даже правдоподобнее. Цзянху и правительство всегда держались на почтительном расстоянии друг от друга. Как речная вода не может попасть в колодец, так и колодезная вода не может вернуться в реку. Независимо от своего звания и умений, мастер боевых искусств, по сути являвшийся простолюдином, не мог действовать опрометчиво по отношению к правительственному чиновнику. И действительно, когда Мун Со объявил себя официальным лицом, выражения их лиц изменились. Лидер даже оглядел его по-новому. Но и при повторном осмотре в Мун Со не обнаружилось ничего особенного. У него было хорошо тренированное тело и приличная физическая форма, но он носил потертые дешёвые одежды, тащил за спиной длинное копье и путешествовал пешком. Люди из клана Тан призадумались. Этот человек, бродящий по округе ночью, едва ли был учёным, и даже как воин больше походил на дезертира, чем на военного чиновника. — Ты говоришь, что служишь государству? Значит, ты чиновник? В вопросе лидера явно звучало сомнение: «В этих лохмотьях?» Однако, несмотря на все свои сомнения и подозрения, он не мог отвергнуть утверждение этого бродяги. Имелась ничтожная вероятность того, что тот всё же говорил правду. Мун Со гордо кивнул: — Так и есть. — Какое у тебя звание? — Сотник левого крыла армии Аньси. Лицо лидера слегка дрогнуло. Сотник. Звание, не являвшееся ни высоким, ни низким. Вполне официальное звание, но эта заносчивая скотина оказалась всего лишь обычным офицером, командующим сотней солдат. И его пост находился чёрт знает где, в Аньси, прямо у перевала Юмэнь, на самой границе. Судя по его внешности, он не сдавал императорские экзамены, но получил повышение за службу на передовой. Поклониться чиновнику столь низкого ранга было слишком для гордости клана Тан. Мужчина заколебался, услышав ответ Мун Со. Он понимал, что должен отступить, но не мог заставить себя это сделать. Мысль о том, что клан Тан уступит простому сотнику, была воистину унизительной. — Если вы меня поняли, то отойдите в сторону. Если вы не действуете в соответствии с «Законом Великой династии Мин», у вас нет оснований задавать мне вопросы. Увидев, что лидер колеблется, Мун Со снова надавил на него с твердой решимостью, слегка удивившей его самого. Он подумал, что раз уж у него получилось перехватить инициативу, ему остается только двигаться вперед. Но, вопреки его ожиданиям, клан Тан и не подумал смиренно отступать. — Хорошо же. Если тебе действительно нечего скрывать, покажи нам свою табличку. Мы не пропустим тебя, пока не взглянем на неё. Мужчина изложил это требование с невозмутимым лицом. Мун Со упустил из виду, что знаменитые секты Цзянху, все как одна, намертво держались за свою гордость, которую не могли сломить даже отчаянные чиновники, а в клане Тан эта гордость была особенно высока и непоколебима. Они не хотели потерять лицо перед каким-то там сотником с границы, который выглядел и вёл себя так, будто вообще никогда не жил среди приличных людей. Не сговариваясь, они быстро предположили, что человек такого положения не сможет постоять за себя или использовать связи, чтобы доставить хоть какие-то неприятности уважаемому клану Цзянху, поэтому из чистой мстительности настояли на том, чтобы увидеть его табличку. — Мы не можем доверять твоим словам без доказательств. Если ты действительно чиновник, докажи это. Вся компания согласно закивала, хотя, по сути, эта отговорка ничего не стоила, и на самом деле их настойчивость была продиктована исключительно желанием сохранить лицо. Мун Со не был настолько слеп, чтобы этого не заметить. Он понял, что последователи клана Тан требовали его табличку исключительно для того, чтобы переломить его волю. Все знали, насколько высокомерна эта секта, но он никак не ожидал, что они будут вести себя так даже с чиновником. Это было поистине дико. — Вы сейчас меня преследуете, прекрасно зная, что я офицер императорской армии. Вы точно понимаете, что это значит? С лёгким ужасом осознав, что его первоначальный расчет оказался неверным, Мун Со не отступил. Вернее, он не мог отступить. Он выдавал себя за гордого и заносчивого военного чиновника, который, даже зная, что перед ним — люди клана Тан, пренебрежительно относился к ним. Прямолинейный человек, не особенно умный и не признающий компромиссов. Если бы он вдруг сейчас предъявил свою табличку, это только вызвало бы еще больше подозрений. Значит, всё кончено. Но… Они ведь не посмеют убить чиновника, правда? Мун Со отбросил свои ошибочные расчёты и уставился прямо на лидера. Взгляд у того был острым, как у змеи, но Мун Со действительно некуда было отступать. — А ты пытаешься подставить нас, обвинив в государственной измене, только потому, что мы хотим увидеть твою табличку? Я не понимаю. Если ты ни в чём не виновен, почему ты не можешь её показать? Если бы ты был на нашем месте, стал бы ты доверять человеку, основываясь только на его словах? — Следуя этой логике, я могу задать вам тот же вопрос. Почему я должен верить, что вы из клана Тан? Почему вы не покажете мне свои таблички? Это был бы отличный способ доказать мне, что вы именно те, за кого себя выдаёте. Брови лидера взлетели вверх. Его и без того ледяные глаза заблестели еще холоднее: — Имя в Цзянху строится не на словах. Если уж ты так хочешь, мы можем доказать, что принадлежим к клану Тан и идем по пути боевых искусств. Разве у простолюдинов нет своих собственных обычаев? Его рука скользнула в рукав. Словно по команде, руки остальных мужчин тоже потянулись к рукавам. Увидев это, Мун Со стиснул зубы. Вот же безумные ублюдки! Неужели они действительно собираются убить совершенно ни в чём не повинного скромного чиновника?! Но в их глазах действительно совершенно однозначно читалась решимость сражаться не на жизнь, а на смерть. Оказавшись в безвыходной ситуации, Мун Со не имел другого выбора, кроме как схватиться за длинное копье, которое носил за спиной. Вот теперь выхода нет. Он мог либо дать отпор, либо развернуться и убежать. Но если бы он сейчас хотя бы попробовал сбежать, его совершенно точно закололи бы даже не люди клана Тан, а начальство Демонической секты. «Неужели мне суждено было умереть здесь вот так?» Пять первоклассных мастеров против него одного. Шансы были настолько малы, что он мог думать только о смерти. Мун Со был чертовски зол как на клан Тан, так и на собственную секту. Проклятие им всем. Мун Со мысленно выругался, высвободив копье и направив его на неугомонных адептов трижды проклятого клана Тан. Он хотел сварить в кипящем масле безумных Ёнги По и Хо Ванпхёна, которые против его воли заставили его прийти сюда. А что касается Чхонмы, главного источника всех его бед, Мун Со изо всех сил пожелал ему ещё более страшной смерти. «Если мне когда-нибудь придётся переродиться, я ни за что на свете и близко не подойду к демонической секте, — поклялся Мун Со, еще сильнее стиснув зубы. — Я забуду о Цзянху и буду просто обрабатывать землю. Я даже к кухонному ножу не притронусь». На узкой горной тропе воцарилась жуткая тишина. Даже дикие звери затаили дыхание, испугавшись смертоносной ауры этих людей. — Нет, ну какое же интересное зрелище, чтоб я сдох! В этой взрывоопасной обстановке, когда одно движение могло бы вызвать кровавую бурю, сверху внезапно раздался ужасно довольный голос. Мун Со и люди клана Тан, которые до этого были сосредоточены только друг на друге, вздрогнули от неожиданности и быстро подняли глаза. Несмотря на то, что они были поглощены предстоящей схваткой, для шести мастеров не заметить приближения одного человека было воистину позорно. Все, насторожившись, посмотрели на дерево, откуда доносился голос. Кончики их клинков, которые до того были направлены на Мун Со, теперь без колебаний переместились на новую, пока неизвестную, цель. — Кто там?! Покажись! — громко крикнул предводитель, занервничав из-за неожиданного поворота событий. Его взгляд, сжатый в рукаве кулак, готовый нанести удар, были полны убийственной ярости. Сверху раздался чистый, звонкий смех, словно в ответ на его вопрос. Затем послышался шорох, и с дерева спрыгнула высокая фигура. Движение было простым, но человек этот спустился на землю так же легко, как осенний лист. По этому единственному движению Мун Со понял, что боевое мастерство этого человека внушает уважение. Человек, появившийся внезапно в самом центре напряженного противостояния, был одет поистине необычно, — в широкие, богато украшенные мантии учёного и академическую шапку, а на глазах его были очки. Хотя он выглядел как учёный, его тело было стройным, а лицо — красивым, как, впрочем, и полагается образованному человеку. В довершение всего, он держал веер с изящным изображением ивы, выглядя в точности как беззаботный молодой господин из знатной столичной семьи. Он помахал своим роскошным веером, жизнерадостно глядя на них. Затем, с легкой улыбкой, он обратился к лидеру: — Приношу свои глубочайшие извинения господам из «Пяти Ядов» клана Тан. Я не собирался вмешиваться в дела вашего клана, но, проходя мимо, я совершенно случайно стал свидетелем вашей увлекательной беседы в этом поразительно живописном месте, поэтому не смог удержаться и всё же вмешался. «Пять Ядов клана Тан. Ох, чёрт…» Услышав эти слова, Мун Со наконец понял, с кем имеет дело. Под «Пятью Ядами» подразумевались пять самых выдающихся учеников своего поколения из клана Тан. Хотя их было всего пятеро, их слава была достаточно велика, чтобы любой человек в этом мире, пребывающий в здравом уме, не пожелал бы ни за что на свете встретиться с ними. Названные в честь ядовитых змей, скорпионов, многоножек, пауков и жаб, они были исключительными мастерами. Существовала легенда, что во времена войны с Сектой Белого Лотоса, ныне отступившей в Стотысячные Горы, именно эти пятеро превратили пятьдесят мастеров упомянутой секты в лужи крови за то время, пока те обедали. С ними нельзя было шутить. Внезапно осознав, что его противники оказались ещё более могущественными, чем он думал, Мун Со почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он сам чуть не превратился в лужу крови. Но по какой-то причине сейчас «Пять Ядов» казались более обеспокоенными, чем он сам. Лидер их, который ничуть не смущался, приставая к человеку, которого считал чиновником, теперь смотрел на худощавого учёного с нескрываемой растерянностью. Учёный, всё ещё улыбаясь, ответил ему самым непосредственным на свете взглядом. Лидер «Пяти Ядов» нервно откашлялся и спросил: — Что привело сюда прокля… уважаемого цзиньши Юна?