Помнить вечно

Наверное, он задремал. Едва не свалившись со стула, Мун Со поднял голову, почти упавшую на грудь, с трудом приоткрыл глаза и зевнул. Сидя неподвижно в теплой, тихой комнате, он, незаметно для себя самого, начал засыпать. Он чувствовал себя так, будто прошлой ночью всё-таки умер, но почему-то ему забыли сообщить об этом. «Сейчас совсем не время спать». Мун Со цокнул языком и глубоко вздохнул. Прошлая ночь… Ах, да! От Юн Сынхё не было никаких вестей, он исчез в долине. Опасаясь, что, вернувшись, тот не сможет отыскать их у врача, к которому Мун Со пришлось обратиться, он даже сходил в гостиницу, чтобы оставить записку для Юн Сынхё. Но от последнего всё ещё не было никаких известий, как и от хозяина гостиницы, который обещал связаться с Мун Со, когда его товарищ объявится. Похоже, Юн Сынхё так и не вернулся, и Мун Со искренне за него беспокоился. Не в силах справиться с этим своим беспокойством, он снова вздохнул и пробормотал себе под нос: — Мне следовало пойти с ним. Прошлой ночью он не решился преследовать Юн Сынхё, опасаясь, что станет обузой и будет только задерживать великого мастера. Но теперь, оглядываясь назад, Мун Со очень сожалел об этом. Разве так не было бы лучше и для самого Юн Сынхё? Мун Со должен был просто притвориться, что не слышит разговоров о том, что он обуза, закрыть глаза на подобную ерунду и упорно шагать за ним как привязанный. Это было бы лучше, чем сидеть здесь теперь и переживать о том, чем всё закончится. «… Но если бы я поступил так, я не смог бы спасти этого ребенка. Он наверняка умер бы, проведя в мешке еще один день». Взгляд Мун Со упал на спящую на кровати девочку. Та спала очень тихо, словно мёртвая. Мун Со уже давно снял давление с акупунктурной точки, которую использовал, чтобы насильно её усыпить. Но девочка была так измучена, что её, кажется, было невозможно разбудить. Она оставалась спящей даже тогда, когда врач вправил ей плечо и наложил шину на сломанную руку. По словам того же врача, состояние этого ребёнка было действительно ужасным. Она очень долгое время очень плохо питалась, и её тело было изуродовано постоянными издевательствами. Как и следовало ожидать, её выносливость теперь была критически низкой. Врач утверждал даже, что сломанная рука, которая у обычного ребенка заживает за месяц-два, эту девочку будет беспокоить не менее полугода. То и дело он сокрушённо цокал языком, удивляясь, как такой маленький ребенок мог оказаться в таком ужасном состоянии. — Но более серьезная проблема заключается в том, что я обнаружил у этого ребенка прискорбное хроническое заболевание! После обработки наружных ран и проверки общего состояния пациентки путем измерения пульса, врач с тревогой добавил: — У неё слабый и замедленный пульс. Кроме того, её меридианы заблокированы в нескольких местах. Возможно, у неё проблемы с сердцем или селезенкой. Если ей совсем уж не повезет, это может быть даже случай разрыва меридианов. Всем известная (и всех пугающая) болезнь, называемая «Разрыв девяти меридианов Инь», в основном встречалась у девочек. Это было чрезвычайно редкое заболевание, поражающее часть Восьми Особых Меридианов и Двенадцати Главных Меридианов. Мун Со не был врачом и не знал подробностей, но, согласно слухам, бродившим по Цзянху, ребенок, родившийся с этим заболеванием, вырастал исключительно красивым и талантливым, гением, способным понять сотню вещей, услышав лишь об одной из них. Однако ни свою красоту, ни свой талант такой человек никогда не мог использовать должным образом. После десяти лет у девочек с этой болезнью постепенно начинали проявляться симптомы, и очевидного способа лечения не существовало. Вот почему меридианное заболевание также называли Чонхён, Небесное Наказание. Это была не случайная болезнь, а врожденная. Несчастной было суждено годами жить в ужасной боли, обладая множеством талантов, но не имея возможности воспользоваться ни одним из них, и неизбежно потерять свою жизнь намного раньше времени. Иногда какому-нибудь ребёнку всё же удавалось победить болезнь, но такие счастливые дети, как правило, происходили из исключительно богатых или влиятельных семей. Ситуация же этой маленькой девочки совершенно отличалась от положения тех детей, чьи преданные родители были готовы потратить целое состояние на божественные эликсиры, чтобы спасти своё умирающее чадо. «Я думал, что родился ни с чем, но тебе живется еще хуже, чем мне». Мун Со вздохнул, погруженный в безрадостные размышления. Что же ему делать с этим ребенком? Глядя на несчастного малыша, которому не на кого опереться, он чувствовал, как его собственное сердце сжимается от боли. Если каждая встреча в этом мире — это предопределённый поворот судьбы, то и его встреча с этим ребенком должна быть предопределена и необходима. Но сейчас он не мог понять, в чём её смысл. — Кхм. Господин, это доктор Пак. Можете ли вы уделить мне минутку? Пока он раздумывал об этом, из-за двери раздался голос врача. Окончательно придя в себя, Мун Со поднялся со своего места. «Что случилось? Может, у него есть новости о Юн Сынхё?» Понадеявшись на это, Мун Со бросился к двери. — Что? Говорите. Открыв раздвижную дверь, он выглянул наружу. Добродушный врач поднял на него близорукий взгляд, на его лице читалось беспокойство. Когда Мун Со впустил его в комнату, всё ещё ничего не понимая, врач затравленно оглянулся и неохотно заговорил: — Господин, снаружи вас ищут несколько человек. — «Несколько», а не «один человек»? Вы уверены?.. Но я не знаю никого, кто бы пришел меня сюда искать, кроме… — Если быть точным, они ищут человека, который прибыл сюда прошлой ночью с серьезными травмами. Они настаивают, что у них есть точные сведения о том, что этот человек находится именно здесь. Похоже, у них не самые благие намерения, но я думаю, вам стоит с ними встретиться. Врач говорил с почти безрассудной честностью. Мун Со охватило предчувствие беды. Он коротко ответил: «Понимаю» и вернулся в свою комнату, чтобы забрать отложенную саблю. Он на мгновение задумался взять и своё длинное копье, но не мог же он одновременно использовать два оружия, а в замкнутом пространстве более короткая сабля была бы предпочтительнее. Копьё он оставил. Когда Мун Со вооружился, врач напрягся. Казалось, хотя он и знал, что этот подозрительный пациент — мастер из Цзянху, он не осознавал этого до конца. Теперь же, увидев, как тот тянется к клинку при первом упоминании о посетителях, выражение его добродушного лица сменилось на откровенно встревоженное. Мун Со снова вздохнул и выругался про себя. Похоже, он снова втягивает в свои беды обычных людей. Единственная ошибка этого добрейшего врача заключалась в том, что он принял его в качестве пациента. Мун Со вышел во двор, где его с нетерпением ждали «посетители».

***

Небольшой внутренний двор, который должен был быть заполнен пациентами, оказался зловеще пуст. На койках, расставленных для больных, сидели пятеро мужчин. Мун Со узнал их и остановился как вкопанный. Мужчины тоже заметили Мун Со, и один из них неторопливо поднялся со своего места. — Давно не виделись. Лидер Пяти Ядов, Тан Чокхён, поприветствовал его, и голос Тан Чокхёна был мрачен и холоден, как всегда. Бросив тяжёлый взгляд на эту живописную компанию, по которой, честно сказать, он совсем не скучал, Мун Со ответил на приветствие лёгким поклоном. Пять Ядов внушительно поднялись с больничных коек и спокойно заняли свои привычные позиции. — Неужели? Настолько давно, что вы потеряли всякую надежду и, наконец, отправились искать меня? Тан Чокхён раздражённо вздохнул и, прежде чем он нацепил на своё лицо самое вежливое выражение из возможных, Мун Со успел прочитать в его глазах что-то вроде «Да провались ты на самое дно преисподней, чёртов ублюдок!». Создавалось такое впечатление, будто Пять Ядов и сами не очень–то рады новой встрече. Это было странно и даже немного обидно. — Если быть точным, — продолжил Тан Чокхён, взяв себя в руки, — мы искали не вас, а мастера Цзянху, который вчера ночью обратился к врачу с тяжелыми ранами… Кстати, и ваша нога выглядит неважно. Когда вы получили эту рану? Проницательный взгляд лидера Пяти Ядов окинул тело Мун Со. Он уже заметил раненую ногу последнего, когда тот подходил, так зачем же спрашивает сейчас? Мун Со вежливо улыбнулся: — Прошлой ночью. — Замечательно. Где? — Братья из клана Тан всегда задают мне так много вопросов при встречах. Кажется, я говорил вам в прошлый раз: если у вас есть вопрос, сначала объясните мне его причину. Должен ли я отвечать безоговорочно только потому, что вы меня спросили? Или вы, возможно, снова преследуете очередных подозрительных людей, обидевших ваш непобедимый клан? Пока Мун Со говорил, взгляд Тан Чокхёна был прикован к нему намертво. Мун Со показалось, что его совершенно бесстрастные глаза похожи на глаза змеи, высматривающей свою добычу. — Очень хорошо. Тогда позвольте задать вам ещё вопрос! Как так получается, что мы постоянно натыкаемся на вас, когда случаются какие-то серьёзные неприятности в этой провинции? — Вы тоже это заметили, да? Ну, если честно, я сам не знаю ответа на этот вопрос. Кто знает, почему так? Может, потому что вы, господа, всегда гоняетесь за неверным следом? Тан Чокхён, внимательно изучавший Мун Со, поднял бровь, когда тот ответил ухмылкой. -… Какой же ты наглый щенок. Ведь ты так себя ведёшь, потому что полагаешься на защиту господина Юна? — Не говорите глупостей. Разве я стал бы полагаться на того, кого здесь даже нет? Я полагаюсь только на свою собственную праведность. Кажется, Тан Чокхён неправильно понимал ситуацию, но, на самом деле, Мун Со говорил правду. Если бы Юн Сынхё присутствовал, Мун Со никогда не проявил бы такого высокомерия. Просто потому что не хотел создать неловкую ситуацию между Юн Сынхё и кланом Тан из-за себя. Поэтому, если бы Юн Сынхё теперь был с ним, Мун Со вёл бы себя крайне вежливо и учтиво, стараясь не поддаваться на провокации клана Тан. Но теперь ситуация изменилась. Юн Сынхё не было рядом, и Мун Со оказался перед врагом без щита, который защищал его до сих пор. И если бы он сейчас проявил хотя бы малейшую слабость, противник без колебаний разорвал бы ему горло. Мун Со наблюдал за Пятью Ядами, его внутреннее напряжение нарастало. Тан Чокхён смотрел на него глазами, в которых каким-то чудом умещались тысячи тысяч самых страшных проклятий. Вдруг он снова заговорил: — Вы когда-нибудь слышали о поместье Сога? Это был чертовски неожиданный вопрос. Мун Со нахмурился и посмотрел на Тан Чокхёна. Почему именно поместье Сога? Может ли быть какая-то связь между заговорщиками, превращающими детей в ходячих мертвецов, и кланом Тан, являющимся частью Праведного Альянса? — Я слышал о нём. Но почему вы спрашиваете? Мун Со не стал скрывать правду и прямо признался. Как и сказал Юн Сынхё, они слонялись по округе, даже не переодеваясь, поэтому любой, кто хотел, уже знал, что они с Юн Сынхё интересуются делами поместья Сога. Клан Тан наверняка тоже был в курсе. — Удивительно. И вы не собираетесь это скрывать? — Нет. А разве вы не пришли сюда, уже зная это? Я предполагал, что клан Тан обладает неплохими способностями в сборе сведений. — Поверьте, клан Тан обладает превосходными способностями во многих сферах. Но даже нам пока трудно раскрыть правду о кровавой бойне, произошедшей прошлой ночью. Об этом мы, безусловно, пока ещё знаем меньше, чем вы. Именно поэтому мы и пришли сюда. — Кровавая бойня? Что? О чём вы говорите? — Очень хорошо. Вы хотите сказать, что ничего не знаете об ужасной резне, произошедшей в поместье Сога? Прошлой ночью там были убиты все. Не только мастера, дежурившие на страже, но и слуги, не владевшие боевыми искусствами, были убиты, а дети из приюта, который содержал хозяин поместья, исчезли. Сам хозяин и вся его семья пропали без вести. По сути, целый клан исчез за одну ночь, и мы разыскиваем виновника. Сегодня утром мы получили уведомление от властей. Подобно тому, как речная вода не смешивается с колодезной, колодезная вода не попадает в реку. Преступления, совершенные мастерами Цзянху, трудно раскрыть правительственным чиновникам. Именно поэтому преступления, заведомо совершенные членами Цзянху, часто передавались самой видной праведной секте в провинции для внутреннего расследования. По-видимому, на этот раз такое поручение от властей получил клан Тан. В провинции Гуйчжоу никогда не процветали боевые секты, поэтому известные кланы были большой редкостью, а если и оказывались под рукой, то всё же не были столь влиятельными, как клан Тан. С точки зрения местного магистрата, действительно было надежнее доверить дело Пяти Ядам клана Тан, которые случайно проходили мимо, чем какой-нибудь посредственной местной секте. В любом случае, услышав рассказ Тан Чокхёна, Мун Со был по-настоящему потрясен. Его особенно поразила часть истории о слугах, не владевших боевыми искусствами, которых убили всех. Он знал, куда исчезли дети из приюта, он догадывался о том, что семья хозяина поместья бежала, но о резне несчастных слуг он слышал впервые. Когда Мун Со вчера последним покинул поместье, слуги были живы. То же самое можно сказать и о ничего не понимающих стражах, патрулировавших внешний периметр. «Может быть, после нашего ухода стражи внутреннего двора поняли, что что-то не так, и убили всех, чтобы замести следы?» Столкнувшись с этой неожиданной новостью, Мун Со вспотел от холода. Его тошнило, казалось, вот-вот вырвет. Он знал, что этих заговорщиков чрезвычайно сложно смутить каким угодно преступлением, но никогда не думал, что они зайдут так далеко. Невероятно, что они убили людей, которые по незнанию служили их господину, просто чтобы заставить их замолчать. Это были не мастера Цзянху, а обычные люди! Они не представляли бы никакой опасности, если бы их просто оставили в покое. Но все они были зверски убиты. — Конечно, и преступники не остались невредимыми. На окраинах поместья были замечены следы сопротивления. Мы осмотрели тела и установили, что некоторые из нападавших получили серьёзные ранения. Поэтому мы объездили всех лекарей в Кайяне в поисках раненых мастеров. И что вы думаете? Мы нашли здесь вас! Вас, спутника Юн Сынхё, который открыто крутился вокруг поместья Сога вплоть до вчерашних событий. И, что немаловажно, вы, господин чиновник, ранены. Тан Чокхён больше не называл Юн Сынхё господином или великим мастером. Он просто упоминал его по имени, как будто говорил о младшем. Услышав это, Мун Со мгновенно насторожился. — Что вы имеете в виду? Я чувствую в ваших словах некий скрытый смысл, молодой господин Тан. Вы хотите сказать, что господин Юн виновен в этой резне? Мун Со пристально посмотрел на Пять Ядов, не скрывая своего раздражения. — Чего ты пытаешься добиться? Какой трюк хочешь провернуть на этот раз, а? В отличие от Мун Со, который открыто скалил зубы, Пять Ядов клана Тан вели себя совершенно расслабленно. — Мы прекрасно осведомлены о репутации Юн Сынхё в Цзянху. Но я не могу так просто отпустить того, кто, вероятно, обладает самыми полными сведениями об этом деле, только из-за его репутации. Где он? Я считаю, что этот вопрос мы должны обсудить с ним напрямую. А не с тобой. Хитрый, похожий на змею молодой господин Тан притворился совершенно невинным. Ему действительно нужно было выпытать, где искать Юн Сынхё. Но Мун Со не знал, где тот находится. И он не знал, когда тот вернется. Догадываясь, как противник истолкует любой его ответ, Мун Со понял, что ситуация принимает довольно сложный оборот. Похоже, клан Тан намеревался подставить Юн Сынхё, обвинив его в этом массовом убийстве. Причина, по которой клан Тан не только радостно взялся за чужое дело в Гуйчжоу, далеко от своего родного дома в Сычуане, но и действовал так активно, заключалась в том, что они рассчитывали получить законный предлог, чтобы свергнуть осточертевшего всем Юн Сынхё. С помощью всего лишь небольшой манипуляции фактами со стороны клана Тан, Юн Сынхё мог с лёгкостью принять эту вину на себя. Поскольку он и Мун Со действительно были в нехорошем поместье непосредственно перед резней, это будет совсем несложно устроить. «Что мне делать?» Мун Со молчал, настороженно глядя на Пять Ядов. Хотя он прекрасно понимал, как будет истолковано это его молчание, он не мог открыть рот, не зная, как любая неосторожная оговорка может аукнуться Юн Сынхё. Он никогда ещё так не возмущался собственной недальновидностью. Если бы его ум был таким же острым, как у Ёнги По, или хотя бы как у Им Хака, он смог бы найти выход из этого ужасного положения. Но Мун Со, необразованный и неспособный к импровизации, мог лишь стиснуть зубы и испепеляюще смотреть на Пять Ядов, снова не в силах защитить Юн Сынхё. — Я спросил, где сейчас Юн Сынхё. Где он? Тан Чокхёну надоело ждать, и он настойчиво повторил свой вопрос. Мун Со стиснул зубы от досады. Но скоро всё же был вынужден ответить: — Господин Юн не гоняется за ложными следами, как вы. Сейчас он преследует настоящих убийц. — Какой молодец. И кто же тут у нас настоящие убийцы? — Это те же люди, которые похищали детей в Сычуани, Гуандуне и Фуцзяне. Господин Юн приехал в Гуйчжоу, чтобы преследовать их. В отличие от вас, которые ничего не знали о том, что всё это время происходило прямо у вас под носом. Понимая, что неосторожная ложь будет раскрыта и использована против него, Мун Со сказал правду как есть. Конечно, сообщить им, что Юн Сынхё здесь нет и что он не знает, когда тот вернется, было не самым мудрым решением и могло иметь для самого Мун Со фатальные последствия, но его это не волновало. Тан Чокхён весело рассмеялся, глядя на него как на чрезвычайно редкого идиота. Он не поверил ни единому слову Мун Со. Не смотря на всё высокомерие и хвастовство молодого господина клана Тан, он даже не знал, что в Сычуани пропадают дети. В окрестностях Данцзяна, где его клан имел влияние, детей не пропадало, вот никто и не интересовался делами, которые не касались семью Тан напрямую. — Какая нелепая выдумка. Дети пропадают в провинции Сычуань? — А вы не знали? Как это необычно для секты, которая претендует на звание самой могущественной в провинции Сычуань. На холодный, насмешливый тон Тан Чокхёна Мун Со ответил такой же презрительной усмешкой. При этом бровь Тан Чокхёна нервно дернулась. Верный своей узколобой натуре, он, похоже, мог насмехаться над другими, но не мог простить им насмешки над собой. — Ты говоришь, что это касается не только Сычуани, но и Гуандуна и Фуцзяня. Тогда почему об этом никто не знает? Если бы похищения происходили в таких масштабах, то кто-то должен был бы обратить на них внимание. — Вы поверите, если я скажу, что только клан Тан, известный своими великими талантами, об этом не знал? Гильдия Нищих и Хаомун уже давно расследуют это дело. Кроме того, в провинции Фуцзянь им же занимается Великий Герой Бэк Угён. Клан Тан не мог легко игнорировать Хаомун, не говоря уже о Гильдии Нищих и Бэк Угёне. Когда Мун Со так уверенно упомянул всю эту компанию, Тан Чокхён заколебался. Не потому, что он верил словам Мун Со, а потому, что упомянутые им люди имели вес. Гильдия Нищих и Бэк Угён, а также Юн Сынхё. Это были противники, которых нельзя недооценивать. Однако неугомонный лидер Пяти Ядов не собирался так просто принимать слова осточертевшего до зубной боли военного чиновника. Поразмыслив немного, он посчитал, что влиятельные люди, которых сейчас даже не было рядом, вряд ли смогут достаточно скоро вмешаться в дела клана Тан. Если, вообще, обнаружат в себе таковое желание. Куда более важным сейчас было другое. Пять Ядов клана Тан, чувствуя себя униженными Юн Сынхё и Мун Со, хотели отомстить за этот свой позор, под любым предлогом. Раз уж Юн Сынхё не оказалось рядом, они могли хотя бы свести счёты с этим наглым военным чиновником. На самом деле, истинный виновник резни в поместье Сога для них не имел особого значения. Им просто нужен был повод, чтобы оказать давление на Юн Сынхё. — Великодушно допустим, что похищения людей действительно происходят в разных провинциях, как ты утверждаешь. Но какое это имеет отношение к резне в поместье Сога? Почему те, кто похищал детей в других провинциях, устроили подобное зверство в Гуйчжоу? И из всех возможных мест, почему именно в поместье Сога? — Они поняли, что преследование господина Юна достигло поместья Сога. Поэтому они просто отрубили хвост. — Ха. Ты что, хочешь сказать, что поместье Сога было с ними в сговоре? — Верно. — Разве это вообще имеет смысл? Хозяин поместья господин Со Хонсу, известный учёный из академии Ханлин. Он близок к магистрату Кайяна и является весьма уважаемым человеком на всех Центральных Равнинах. И ты хочешь сказать, что такой человек в сговоре с похитителями? Еще сегодня утром магистрат Кайяна специально попросил Тан Чокхёна обеспечить безопасность господина Со Хонсу. Лидер Пяти Ядов усмехнулся, словно услышал самую нелепую вещь. Он думал, что вот-вот узнает от Мун Со что-то важное, ведь прозвучали такие громкие имена! Но оказалось, что это всего лишь надуманное, бездарное оправдание. Господин Со Хонсу связан с людьми, похищающими и продающими детей? Да неужели? Возможно, этот мелкий чиновник отчаянно пытается оправдать резню в поместье Сога, но это уже слишком натянуто и глупо. — Господин Со Хонсу один из немногих выдающихся учёных, которых породила провинция Гуйчжоу, почитаемый не только в Кайяне, но и во всей провинции Гуйчжоу. Опускаться до того, чтобы очернять имя такого человека, лишь бы оправдать свои преступления… это уже, знаешь ли, слишком. Тебе следует считать себя счастливчиком, что здесь находится клан Тан, а не представители официальной власти Гуйчжоу. В противном случае твоя голова уже катилась бы по земле, — предупредил Тан Чокхён, лукаво улыбаясь, и неспешно взмахнул рукой. По его сигналу остальные члены «Пяти Ядов» сунули руки в рукава и окружили Мун Со. Тот сжал рукоять своей сабли ладонью и сердито посмотрел на них. Настроение Тан Чокхёна безудержно улучшалось. — Я больше не могу слушать твои нелепые оправдания. Если бы ты хоть немного постарался и выдумал чуть более правдоподобную историю, я бы, может, и послушал ещё, но твои слова совсем не имеют смысла. Ничего не поделаешь. Тебе придётся на какое-то время поехать с нами. Да, судя по твоему поведению, думаю, тебе действительно понадобится некоторое время, чтобы снова почувствовать себя честным человеком. Тан Чокхён говорил таким тоном, что как-то сразу становилось понятно, — если Мун Со очень скоро не станет воистину кристально честным, то его заставят это сделать.