Помнить вечно

Отбросив всякую надежду разрешить этот спор словами, Мун Со без колебаний вытащил свою саблю. Дешёвое оружие, лезвие которого было повреждено событиями прошлой ночи, безрадостно блеснуло на солнце. Пять Ядов даже не вздрогнули. «Они ждут, когда я атакую первым». Их намерения были очевидны. Если бы Мун Со напал первым, Пять Ядов могли бы сослаться на вынужденную ответную реакцию. И, похоже, они искренне надеялись использовать именно это как предлог. Мун Со пригнулся, чтобы сохранить равновесие, и посмотрел им в лица. Его судьба, в любом случае, была одинаковой: либо он добровольно последует за ними и будет замучен до смерти, либо окажет сопротивление и умрёт прямо здесь. Если же его под пытками заставят говорить ложь, чтобы опорочить доброе имя Юн Сынхё, то, возможно, лучше уж и правда умереть сейчас, ни о чём не сожалея. Укрепив свою убийственную решимость, Мун Со наполнил свою саблю духовной энергией. Слишком торопиться умирать, определённо, тоже не стоило. «Мне нужно забрать с собой хотя бы одного из них». С мрачными ухмылками, не обещающими ничего хорошего, Пять Ядов также заняли свои позиции, готовясь к атаке. — Подождите, господа, дайте я скажу! Очень хорошая привычка не судить о человеке только по его репутации. Но, к сожалению, господин Тан, вам не хватает последовательности. Это был момент, когда всё решала молния. Малейшее движение любого из них могло вызвать кровавую бурю. И именно тогда посреди больничного двора внезапно раздался этот спокойный голос. Мун Со невольно подумал, что, кажется, он уже сталкивался с подобной ситуацией. Более того, обладателем голоса был тот самый человек, который уже однажды спас его при схожих обстоятельствах. Мун Со с удивлением обернулся. — Вы охотно применяете эту полезную привычку к Юн Сынхё, но почему вы не применяете её же к этому вашему знаменитому учёному? Может быть, вы совершаете ошибку? В самый подходящий момент, словно заранее рассчитав время, появился не кто иной, как сам Юн Сынхё. Одетый в роскошную парадную мантию, словно только что вышедший из императорского дворца, он небрежно обмахивался веером, сидя на дереве. Он спокойно расположился на тонкой, как палец, ветке, не обращая внимания на ее покачивание на ветру. Это было весьма занятное зрелище, и те, кто мог оценить высочайший уровень владения ци, демонстрируемый сейчас Юн Сынхё, заметно побледнели. Тан Чокхён, понимавший, что действия последнего были откровенной демонстрацией силы, был поражен еще больше; он даже вспотел, глядя на Юн Сынхё. — Господин Юн? Когда вы вернулись? Как и в прошлый раз, никто не почувствовал его присутствия. Это ясно показывало разницу в боевом мастерстве между Юн Сынхё и Пятью Ядами. Тан Чокхён отчаянно подавлял тревогу в сердце, вспоминая всё, что успел тут наговорить. Он чувствовал, будто попал в ловушку, которую сам же и расставил для других. Откуда он мог знать, что Юн Сынхё всё контролирует? Увидев реакцию его заносчивого спутника, он предполагал, что тот зашёл слишком далеко, но подумать только, насколько Тан Чокхён был близок к своей цели! Лидер Пяти Ядов не мог отделаться от ощущения, что его обманули. Он был уверен, что вездесущий военный чиновник и Юн Сынхё сговорились заманить его в ловушку. Даже кролик выкапывает три норы, чтобы всегда иметь возможность сбежать, а Тан Чокхён совершил ошибку, полагая, что хитрая лиса покинет свой пост без запасного плана. — Я прибыл некоторое время назад. Но когда я пришел сюда, то застал молодого господина Тана за весьма интересной беседой с моим спутником. Любопытство взяло верх, и я немного послушал. Прошу прощения за мою невежливость. За стеклами очков глаза Юн Сынхё сузились. На лице его была та же жизнерадостная улыбка, что и всегда, но в душе Тан Чокхёна все было иначе. Он проглотил раздражение, словно его открыто высмеяли, и внимательно посмотрел на Юн Сынхё. Тот покачнулся на ветке и спрыгнул вниз. Его движения, казалось, никак не зависели от сопротивления воздуха и силы тяжести. Легкие шаги Юн Сынхё привели его к месту противостояния Пяти Ядов и Мун Со. Когда он приблизился, очаровательно улыбаясь и всем своим существом излучая любовь и доброту, Пять Ядов невольно дрогнули и отступили назад. Не сговариваясь, они посмотрели на своего лидера, явно ожидая распоряжений. Но Тан Чокхён молча приказал им не двигаться. Юн Сынхё же он сухо сообщил: — Поскольку вы уже всё слышали, объяснить произошедшее будет легко. Мы искали великого героя Юна из-за резни в поместье Сога. У нас к вам довольно много вопросов, поэтому мы будем весьма благодарны за ваши ответы. Когда Юн Сынхё отсутствовал, он без зазрения совести разбрасывался его именем направо и налево без всякого почтения, но как только тот вернулся, почтительный титул снова оказался на месте. Раздраженный этими бесхребетными манёврами, Мун Со мысленно усмехнулся. Подумать только, и такие люди считаются лучшими в своем поколении в своей секте! Мун Со был глубоко обеспокоен будущим клана Тан. — Мой спутник уже ответил на все ваши вопросы. Мне нечего добавить к его показаниям. Юн Сынхё ответил на слова Тан Чокхёна так, будто они ничего не значили. Несмотря на то, что погибли десятки людей и пропал без вести высокопоставленный чиновник, лицо Юн Сынхё оставалось совершенно спокойным, когда он упомянул об этом. Тан Чокхён, не желавший и не собиравшийся верить Юн Сынхё, испепелил его взглядом блестящих змеиных глаз. Казалось, яд, закипавший в его сердце, отразился на мгновение и в этом взгляде. — Итак, господин Юн, вы утверждаете то же самое, что и этот чиновник? Что поместье Сога было связано с торговцами людьми, и что вчерашняя бойня была делом их рук, чтобы замести следы? — Вы всё прекрасно понимаете. — А как же исчезновение знаменитого учёного Со Хонсу, являвшегося владельцем поместья? Вы собираетесь утверждать, что он вступил в сговор с преступниками и бежал? — Этого я не знаю. Я даже не знаю, был ли господин Со, основавший поместье Сога, настоящим господином Со, или кем-то другим, использовавшим его имя. Со Хонсу, безусловно, родом из Гуйчжоу, но Кайян не его родной город. Это значит, что здесь нет никого, кто мог бы подтвердить, является ли он настоящим Со Хонсу. Стоит ли мне высказать свое мнение откровенно? Мне кажется крайне подозрительным, что отставной ученый поселился не в своем родном городе. Если он решил вернуться в Гуйчжоу, почему поселился в Кайяне, а не отправился в свой родной Люпаньшуй? Циничный настрой Тан Чокхёна не смог поколебать самообладание Юн Сынхё. Юн Сынхё держался беззаботно, но твердо, и лидеру Пяти Ядов было трудно найти в его словах или поступках хоть какой-то недостаток. Юн Сынхё было нельзя подавить авторитетом. Силой это было ещё менее возможно. Чтобы противостоять логике Юн Сынхё, нужна была соответствующая логика, но у Тан Чокхёна были лишь шаткие подозрения и никаких убедительных доказательств. — Вы говорите нечто совершенно неожиданное, господин Юн. Я слышал, что магистрат Кайяна, господин Ци, близкий друг господина учёного. Неужели господин Ци мог не узнать своего друга? — А? Я тоже это слышал. Однако, насколько я понимаю, дружба между господином Ци и господином Со зародилась после того, как господин Со основал свое поместье в Кайяне. — Если такие возмутительные вещи действительно происходили в поместье Сога, почему никто, кроме вас, об этом не знал? — Возможно, не все были в неведении. Возможно, кто-то знал об этом с самого начала, но им просто не хватало доказательств. Если ваши сомнения не покидают вас, я предлагаю обратиться к Гильдии Нищих в Кайяне для подтверждения. Я знаю, что Гильдия давно интересуется похищениями детей в южных районах Центральных Равнин. Вы сможете получить от них значительные сведения, если спросите. Юн Сынхё снова упомянул секту нищих. Не стал бы он с такой уверенностью говорить о том, что легко опровергнуть одним вопросом к людям, которые у всех на виду? Этот человек, должно быть, точно знает, что говорит. Разочарованный, Тан Чокхён никак не мог найти лазейку. С трудом сглотнув, он, наконец, признал поражение. Ему следовало утащить отсюда того мелкого чиновника до прибытия Юн Сынхё! Он потратил время впустую и дал врагу возможность. Он пришел, чтобы унизить, но вместо этого был унижен. Неужели он проделал весь этот путь только для того, чтобы снова прилюдно сесть в лужу?! Глубоко затаенная обида на Юн Сынхё крепко сжимала его сердце. Он никогда больше не допустит подобной несправедливости. Он не повторит ту же ошибку в третий раз. Тан Чокхён никак не мог признать, что именно он сам вёл себя неразумно. Как его учили с детства, он считал, что только он справедлив и только он прав. — Что ж… Если так говорит великий герой Юн, то я понимаю. Мы тщательно проведем дальнейшее расследование, чтобы выяснить всю правду о произошедшем в поместье Сога. Однако факт остается фактом: вы, господин Юн, самый важный свидетель, поэтому я был бы признателен, если бы вы пока воздержались от отъезда из Кайяна. — Заговорщики уже покинули Кайян. Мы намерены их преследовать, — тут же невозмутимо сообщил Юн Сынхё. Лидер Пяти Ядов ласково улыбнулся: — Так не пойдёт. Если вы поступите таким образом, на вашем имени, великий герой Юн, может остаться невыводимое пятно. Наше с вами недоразумение, возможно, и улажено, но требование властей всё ещё остаётся в силе. Если вы пойдёте против официальной власти, это плохо скажется и на вас, и на вашей семье. Хотя на данный момент он сдался, кажется, Тан Чокхён вовсе не собирался отпускать их легко, и теперь отчаянно придирался к пустякам. Самым искренним образом глядя в глаза Юн Сынхё, он говорил, что, хотя великодушный клан Тан всё устраивает, великому герою всё же придётся остаться в Кайяне на некоторое время, дабы избежать недоразумений со стороны властей. Прекрасно понимая, что он говорит это из чистой злобы, Юн Сынхё просто улыбнулся. Тан Чокхён, не осознавая, насколько пугающей может быть его улыбка, не смог правильно понять её смысл, но на всякий случай нахмурился. — Как мог этот Юн не знать искренних чувств братьев из клана Тан? Я приму все ваши советы близко к сердцу. Ах, кстати, сейчас самое подходящее время. У меня есть кое-что, что я хранил, чтобы подарить молодому господину клана Тан, если когда-нибудь каким-то чудом встречу его. Я так отвлёкся на пустые разговоры, что чуть не забыл. Пожалуйста, возьмите это. Юн Сынхё достал из рукава небольшую коробочку и наполнил её своей ци. Этой энергии оказалось достаточно, чтобы коробочка плавно полетела по воздуху в сторону Тан Чокхёна. Легко поймав её, лидер Пяти Ядов, недолго думая, взглянул на коробочку и был поражен. Он увидел на её крышке из красной сосны печать клана Тан, а сбоку — ещё одну печать с подписью знакомого Охранного Управления. Это явно была часть потерянной ими партии опиума. Тан Чокхён поспешно открыл крышку и заглянул внутрь. Как он и предполагал по поврежденной печати, внутри ничего не осталось. — Но… Это… где ты это нашел? Он наткнулся на след, который не мог найти несколько недель, в самом неожиданном месте. Словно совершенно забыв о том, что он только что пытался сделать с Юн Сынхё, Тан Чокхён посмотрел на него с отчаянной надеждой, не в силах скрыть своего волнения. Юн Сынхё, всё ещё весело улыбаясь, сейчас же ответил на вопрос, и его улыбающееся лицо было безупречным и чрезвычайно доброжелательным: — Я нашел это прошлой ночью, преследуя тех, кто устроил резню в поместье Сога. Они так спешили скрыться, что не успели как следует замести следы. Я подумал, что молодому господину Тану эта вещь может показаться интересной, поэтому я принес её с собой. Неужели я угадал? Невероятно! Тан Чокхён потерял дар речи. Ему и без того было трудно поверить в существование так называемых «заговорщиков», о которых говорил Мун Со, но мысль о том, что это могут быть те же самые люди, которые ограбили лодки клана Тан, казалась ещё более невероятной. Насколько же наглыми они должны быть, чтобы осмелиться на такое? Тан Чокхён, родившийся после заключения договора горы Линчжун и привыкший к мирному Цзянху, никогда не предполагал, что его врагами окажутся не просто разбойники, жадные до чужого добра. Он лишь догадывался, что те, кто украл опиум, были последователями какой-нибудь нищей секты, и никогда не думал, что они могут оказаться частью намного более масштабного заговора. — Прошу прощения за вопрос, но удалось ли вам узнать, что случилось с содержимым этой коробки? Нам действительно нужно знать, что произошло с её содержимым, — спросил Тан Чокхён, не в силах скрыть своего беспокойства. Он колебался, отлично зная, что этот вопрос официально является внутренней тайной его секты. Однако при этом он не менее отчётливо понимал, что Юн Сынхё уже догадался обо всём. — Когда я её нашел, она уже была пуста. К сожалению, опиум, украденный у клана Тан, скорее всего, весь израсходован. На лодке, за которой я гнался прошлой ночью, находились десятки детей, но ни единого крика не было слышно. Должно быть, потому что все они находились под действием вашего опиума. Лицо Тан Чокхёна смертельно побледнело. Он понял смысл слов Юн Сынхё. Тот прямо сказал, что опиум клана Тан использовался для похищения детей. Те, кто украли опиум у клана Тан, использовали его, чтобы усыпить похищенных, и в результате дети попали в руки заговорщиков, даже не приходя в сознание. Если бы всё действительно так обернулось, это не сошло бы с рук его клану. Это не их вина, но они не смогут избежать ответственности. Часть вины теперь лежала на клане Тан, который не смог должным образом справиться с таким опасным веществом, не совсем законно закупив его в таких больших количествах. Судорожно схватившись за сердце, Тан Чокхён быстро спросил, забыв про всякую вежливость и напускное спокойствие: — Куда они направлялись? Ну?! Юн Сынхё задумчиво посмотрел на небо, неторопливо сложил веер, снова посмотрел на небо и, наконец, ответил лидеру Пяти Ядов как родному: — Ну… Я убедился, что они плывут вниз по реке Нан, прежде чем потерял их из виду. Уследить за лодкой в одиночку, знаете ли, было непросто. И… Не успел он договорить, как Пять Ядов клана Тан вскочили как ужаленные и весьма бодрой рысью выбежали со двора. Кажется, резня в поместье Сога действительно была последним, о чём они думали. Впрочем, когда горит твой собственный дом, вряд ли тебя будут волновать чужие проблемы. Юн Сынхё цокнул языком и проводил их странным взглядом. Мун Со же всё это время пристально смотрел на самого Юн Сынхё. Человек, за которого он так волновался, вернулся, но почему-то он не почувствовал облегчения. По какой-то причине он ощущал отвратительную неловкость и пустоту. Он не мог понять, почему так, но это едва уловимое неприятное чувство определённо присутствовало. Это было неприятное, раздражающее ощущение, словно заусенец у ногтя. «Странно. Не знаю, что это, но это странно». Мун Со медленно склонил голову, не в силах понять причину беспокойства, которое теперь отравляло его сердце. — Ты действительно их потерял? — спросил он, пытаясь скрыть смятение. Юн Сынхё, снова появившийся в самый подходящий момент и в очередной раз спасший ему жизнь, мгновенно повернулся к нему. За стёклами очков его голубые глаза весело блеснули. «Ну, конечно! Эти глаза… Даже если бы этот человек использовал маскировку, изменить цвет глаз невозможно. И вряд ли по Центральным Равнинам бегает достаточно много людей с голубыми глазами». Неожиданно ему стало стыдно, и он мысленно отвесил себе подзатыльник: «Мун Со, чёрт тебя возьми. О чём ты сейчас думаешь?» — Конечно, нет, друг мой! Если бы я их потерял, я бы не вернулся сюда так скоро. Я отыскал логово заговорщиков! Юн Сынхё ответил искренне, с тем же, как всегда, жизнерадостным настроением. Его ясные голубые глаза сверкали всё ярче. Казалось, он был ужасно доволен. Неудивительно. Теперь, когда он наконец-то нашёл логово врагов, которых долго преследовал, почему бы ему не быть в хорошем настроении? Но несмотря на это, странное чувство тревоги плотно охватило сердце Мун Со и не отпускало. «Что не так? Что происходит?» Мун Со, сам не понимая, что его так тревожит, выдавил из себя слабую улыбку. Человек, за которого он так волновался, благополучно вернулся, но почему-то он не радовался. Он чувствовал необъяснимую отчужденность. Это было похоже на неловкую первую встречу с совершенно незнакомым человеком. — Как твоя рана? Я слышал, что ничего серьезного? Верный своей заботливой натуре, Юн Сынхё первым делом поинтересовался самочувствием Мун Со. Тот погладил перевязанное бедро и неловко улыбнулся. Рана была не настолько серьёзной, чтобы вызывать такое беспокойство. Разве подобные травмы нельзя получить даже во время тренировочного поединка на мечах? — Со мной все в порядке, брат Юн. Не стоит волноваться. — Не стоит недооценивать даже небольшую рану, друг мой! Нам с тобой предстоит долгий путь. Мы уезжаем отсюда сегодня же вечером, поэтому лучше б тебе снова показаться врачу до этого времени. Юн Сынхё добродушно похлопал его по плечу. Его изящные, тонкие пальцы снова коснулись Мун Со, и тот вздрогнул от их прикосновения. Мун Со на мгновение замер с ничего не выражающим лицом, а затем с недоумением посмотрел на своё плечо. Ещё вчера ночью его сердце бешено колотилось, а теперь словно превратилось в камень. Та же рука касалась его примерно столько же времени, но, в отличие от прошлого раза, теперь он не почувствовал ничего. Будто к нему прикоснулся неодушевлённый предмет, не вызывающий никаких особенных чувств. Мун Со не мог этого понять. Вчера его ужасно раздражала собственная чрезмерная реакция на прикосновения Юн Сынхё, но даже тогда он не желал, чтобы всё внезапно исчезло вот так. Всё это было как-то странно. Он не мог понять, что происходит, и совсем растерялся. Нечто неуловимое, неприятное, исходило из глубины его сердца, недоступной для него самого. Видимо, что-то у него в голове не так. Мун Со, сам того не осознавая, отступил назад. Ничего не подозревающий Юн Сынхё посмотрел на него с недоумением, и Мун Со заставил себя улыбнуться, а затем поспешно сказал: — Я принёс сюда ребёнка, которого вы… ты велел мне спасти прошлой ночью. Ему оказали помощь, и сейчас он спит. Хотите… хочешь его увидеть? Он изо всех сил старался вести себя безразлично, но, к сожалению, Мун Со был неважным актером. Юн Сынхё легко заметил его необычное поведение, однако сделал вид, что не придаёт ему никакого значения, и добродушно улыбнулся: — Тогда этому ребёнку тоже лучше подготовиться. Мы уедем из Кайяна сегодня вечером. Это будет долгая поездка, поэтому, пожалуйста, позаботься о нём. — Подожди… Ты хочешь сказать, что собираешься взять ребёнка с собой? В логово врага?! Удивлённый неожиданным распоряжением, Мун Со невольно усомнился в намерениях Юн Сынхё. Он не мог понять, почему человек, который совсем недавно говорил, что не сможет защитить даже Мун Со, теперь заявляет, что возьмёт с собой ещё и больного ребёнка. — Нет, друг мой. Мы едем в Хубэй. В Ухань, провинция Хубэй, где находится цитадель Праведного Альянса. — Чего?.. Праведный Альянс?! Это заявление Юн Сынхё ошеломило Мун Со ещё больше, и его глаза расширились. Он готовился к худшему, думая, что они наконец-то нашли логово заговорщиков, и пришло время для решительных действий, но теперь, откуда ни возьмись, появился ещё и Альянс Праведного Пути? Но Юн Сынхё, как ни в чём не бывало, кивнул головой. Похоже, он действительно намеревался отправиться туда. — Да. Мы собираемся навестить Альянс Праведного Пути. Он ответил твердо, и в его голосе звучала непоколебимая решимость.