Помнить вечно

Даже издалека он мог ясно разглядеть этого человека. Человек сидел под самым большим деревом у обочины императорской дороги, вытянув длинные ноги, притворяясь усталым путником, мирно отдыхающим в тени. Но Чхонма, знавший этого человека со дня его рождения, безошибочно угадал в нём, переодетом в бродягу, своего названого внука. — Я же ясно попросил этого засранца на время убраться с глаз долой. Почему он снова объявился? Бывший Владыка недоуменно нахмурился и выжидающе остановился перед Юн Сынхё. Когда от его ног поднялось облако пыли, которое он специально поднял, Юн Сынхё поднялся со своего места, преувеличенно закашлявшись. В образе попрошайки с покрасневшим от выпивки носом он выглядел, надо сказать, весьма убедительно. — Что? — коротко спросил Чхонма. Юн Сынхё трогательно улыбнулся, и его белые зубы, выделявшиеся на фоне морщинистого, обветренного лица, смотрелись странно неуместно. Идиот. Если уж использовать маскировку, то делать это нужно идеально. А это что такое? Чхонма, который когда-то научил Юн Сынхё основам маскировки, неодобрительно цокнул языком и едва удержался от того, чтобы отвесить внуку подзатыльник. — О! Любимый дедушка! Я ждал тебя здесь, чтобы сказать тебе кое-что. На всякий случай я расставил своих людей и на другой дороге, но, к счастью, ты пошёл здесь, — сказал Юн Сынхё, и на его некрасивом лице появилась новая белоснежная улыбка. Ему нужно сообщить что-то важное? Может быть, речь идёт о Бэк Угёне? Вспомнив свою просьбу, высказанную им в прошлый раз при встрече с Юн Сынхё, Чхонма взглядом приказал ему говорить дальше. «Если тебе действительно есть что сказать, скажи это быстро, чёрт возьми». Юн Сынхё, продолжая улыбаться тем ослепительнее, чем больше это раздражало Чхонму, произнёс: — Некоторое время назад я встретился с твоим спутником, выдав себя за… Юн Сынхё. Я подумал, что тебя, дедушка, может ждать неприятный сюрприз, если ты вернёшься к нему, не зная об этом. Поэтому я решил сообщить тебе заранее. -… Что? Зачем, собственно? Мун Со встретился с настоящим Юн Сынхё! В тот момент, когда Чхонма услышал об этом, у него закрутило живот. — Что ты имеешь в виду? Что тебя заставило осмелиться на такое? Чхонма испепеляющим взглядом посмотрел на Юн Сынхё, будто угрожая убить его, если тот как можно скорее не даст вразумительного ответа. Теперь уже Юн Сынхё был озадачен его взглядом, который буквально излучал убийственное намерение. Реакция старика оказалась даже более бурной, чем он ожидал. Юн Сынхё это смутило. Он знал, что его чёртов дедушка будет очень зол на него за содеянное, но всё же не ожидал, что тот разозлится настолько. Чхонма Рёнсан Хё не был мягким человеком, но он и не был настолько нетерпеливым, чтобы впадать в ярость из-за подобной мелочи. Почему же сегодня он был словно буйнопомешанный? — Конечно, это было не без причины! Пять Ядов клана Тан пришли искать твоего спутника и устроили беспорядок. Было очевидно, что они пытаются обвинить тебя и его в резне в поместье Сога, поэтому я не мог просто стоять и смотреть… У меня действительно не было другого выбора, кроме как вмешаться, дед. Пожалуйста, пойми!.. — Меня могут запросто забить до смерти из-за того, что ты тут ни в чём себе не отказываешь, выдавая себя за меня, — поспешно добавил Юн Сынхё в оправдание. Но ярость Чхонмы не утихала: — Неужели это единственная причина, Сынхё? — Да. Похоже, ты заботишься об этом человеке, поэтому я не мог просто оставить его в такой ситуации. — Маленький зловредный засранец. Я же говорил тебе не приближаться, а ты всё видел. Ты что, шпионил за мной, Сынхё? Зачем? Ты думал, что я действительно совершу какое-нибудь преступление под твоим прикрытием? Холодный, саркастический тон Чхонмы показался Юн Сынхё невероятно резким. Он всегда был одним из немногих, к кому Чхонма проявлял снисхождение, и теперь Сынхё находил подобный тон очень непривычным. Он вдруг почувствовал, что добрейший дедушка, который всегда, казалось, держал поводок свободно, неожиданно затянул его. Присутствие человека, прожившего всю свою жизнь как абсолютный правитель, стало удушающе гнетущим. Юн Сынхё напрягся, чувствуя, что вот-вот может оказаться в действительно сложном положении. В такие моменты Чхонма чудесным образом переставал быть его любимым названым дедом, и становился поистине величайшим правителем на свете. — Ты проявил особый интерес к этому делу, дедушка, поэтому, естественно, я тоже им заинтересовался. Ведь этим лично занимается Чхонма, Величайший Под Небесами, рискуя собственной жизнью! Что может быть важнее этого? Хаомун живёт, торгуя чужими тайнами. И её лидер всегда должен знать больше, чем позволительно кому угодно другому. — Значит, ты за мной следил? — Да. Но почему ты ведёшь себя так, будто слышишь об этом впервые? Разве ты не знал об этом, дедушка? Какими бы скрытными ни были мои люди, они не могли остаться незамеченными для тебя. Я воспринял это как твоё молчаливое одобрение. Если бы ты действительно был против слежки, ты дал бы мне об этом знать. Чхонма предпочитал смелость вежливости, честность — хорошим манерам. Зная это, Юн Сынхё вполне открыто изложил свою точку зрения. Как он и сказал, между бывшим Владыкой демонической секты и лидером Хаомуна действительно существовала некая негласная договоренность. Юн Сынхё слонялся вокруг Чхонмы, собирая информацию, а Чхонма, не зная, когда ему может понадобиться от него какая-либо помощь, позволял Хаомуну слоняться поблизости. Сейчас он не мог из-за этого затевать ссору. Это было бы слишком мелочно, как вспоминать о прошлой услуге, которая уже потеряла свою ценность. Разум Чхонмы, подавленный его пылающим гневом, с опозданием осторожно поднял голову. Обдумав слова Юн Сынхё, старик вынужден был признать, что тот, вообще-то, не сделал ничего особенно плохого. Тот факт, что Сорняк встретил настоящего Юн Сынхё, всё ещё был чрезвычайно неприятен, но Чхонма не мог выместить свое недовольство на своём наглом внуке. Правда, тот немного перестарался, но если это спасло жизнь Мун Со, то даже с подобной наглостью можно было кое-как смириться. Чхонма стиснул зубы, изо всех сил сдерживая кипящий гнев. Раньше ему не составляло никакого труда контролировать свои эмоции, но сегодня это вполне можно было посчитать подвигом. Юн Сынхё украдкой взглянул на него. Чхонма сердито вздохнул. — Он догадался о чём-нибудь? Это была первая встреча Мун Со с настоящим Юн Сынхё. В глубине души Чхонма подозревал, что всё это время он всё же невольно разыгрывал для Сорняка не совсем точный образ своего драгоценного внука, и теперь он беспокоился, что Мун Со мог заметить разницу. Юн Сынхё сразу понял, что беспокоит его неугомонного дедушку. Он своими глазами много раз видел, как Чхонма проявлял необычайное внимание к своему спутнику. Для Чхонмы, всегда эгоцентричного и совершенно не интересующегося другими, такой неожиданный интерес к совершенно невзрачному человеку казался весьма странным, и внимательный Юн Сынхё не мог не заметить этого. — Конечно, нет. Кто бы смог догадаться? Может, он и почувствовал что-то, но у него же есть глаза! Даже моя Мёран не смогла разглядеть разницу между нами. Невозможно, чтобы кто-то, кто провел с тобой всего две недели, смог что-то заподозрить. Юн Сынхё ответил вполне уверенно. Как он и сказал, никто бы и не заподозрил, что внешность Юн Сынхё может быть лишь маскировкой. Все в Цзянху знали, что строение лица можно изменить с помощью техники преображения костей, но уникальный цвет радужной оболочки глаз невозможно повторить кому-либо другому! Даже самому Юн Сынхё было бы невозможно замаскироваться под кого-либо с его необычным цветом глаз, если бы сам Чхонма в своё время не улучшил для него технику превращения в тысячеликого. Никто во всем мире не знал о существовании этого нового непревзойденного искусства маскировки, способного даже изменить цвет глаз человека! На всех Центральных Равнинах единственным человеком, способным замаскироваться под голубоглазого Юн Сынхё, был Чхонма. У старика это получалось настолько идеально, что даже сам Юн Сынхё, глядя на него теперь, начинал сомневаться в собственной личности. Разглядеть разницу между ними мог бы, пожалуй, только какой-нибудь уважаемый монах с просветлённым умом. — Твоей девчонке всего двенадцать лет, не так ли? Нельзя сравнивать проницательность такого маленького ребенка с проницательностью взрослого дурака. Несмотря на то, что Чхонма прекрасно понимал, что Юн Сынхё прав, его не покидали сомнения. Юн Сынхё же, не зная, что вредный дед хочет от него услышать, неловко улыбнулся и ответил: — Ей сейчас тринадцать, с начала года. Хотя внешне она так не выглядит… А твой дурак, дорогой дедушка, похоже, действительно ничего не понял. Если бы понял, то наверняка как-то отреагировал бы. Он действительно вёл себя немного нервно, когда я к нему прикоснулся, но я видел, что он ведёт себя так же, когда находится с тобой, дедушка. — Хорошо. Погоди-ка… Что?! Ты прикоснулся к нему? Ты хочешь сказать, что трогал его?! Только он начал успокаиваться, как неосторожная фраза Сынхё вновь разожгла огонь в глазах Чхонмы. Испугавшись, Юн Сынхё быстро попытался разрядить ситуацию: — Я так сказал? А, да, я так и сказал… Чёрт. Не знаю, что ты там напридумывал себе, названый дед, но на самом деле я просто похлопал его по плечу. Дотронулся лишь самыми кончиками пальцев! Легко. Очень легко. Клянусь, я не пытался прикоснуться к нему с какой-то особой целью. На кой чёрт он бы мне сдался?! Страшный как утро после Праздника фонарей… Кажется, ты немного переоцениваешь это своё сокровище, дед. Увидев, как Чхонма так остро отреагировал на вполне безобидное прикосновение к плечу того типа, который уже две недели таскался за ним как привязанный, Сынхё благоразумно решил промолчать о том, что реакция Мун Со всё же была немного странной. Не было необходимости говорить о том, что даже не было доказано. Наверняка этот самый обычный человек ничего не заметил. Юн Сынхё изо всех сил пытался в это поверить, подавляя нарастающее беспокойство. Он не осмеливался говорить об этом Чхонме, опасаясь получить действительно опасный для жизни выговор. — Что ещё? Ты что-нибудь ещё сделал? Сомневаюсь, что тебя удовлетворило только это. Подозреваю даже, что ты воспользовался тем, что влез в чужую игру с этим свои дурацким лицом, чтобы устроить столько неприятностей, сколько хотел. Так что расскажи всё. Что ещё ты сделал? Хотя Чхонма и сильно разозлился из-за этого случая с Сорняком, он не был дураком. Так же, как Юн Сынхё отлично знал Чхонму, Чхонма ничуть не хуже знал, что за человек Юн Сынхё. Он посмотрел на приёмного внука с сарказмом и потребовал от него признаться в других его преступлениях. В ответ на меткое обвинение Чхонмы Юн Сынхё снова ослепительно улыбнулся. Неловкая улыбка на его напряженном лице была довольно забавным зрелищем. — Ну… Я отправил Пять Ядов клана Тан к устью реки Нан. В качестве приманки я использовал опиум из поместья Сога, и поскольку приманка была принята должным образом, все приспешники клана Тан из Гуйчжоу съедутся туда в ближайшее же время. «И если им не повезёт и они найдут то, что ищут, то они заплатят за то, что посмели преследовать Юн Сынхё». Сынхё усмехнулся, довольный одной только мыслью об этом. Чхонма не мог его за это ругать. Если бы у него было время, он бы сам поступил точно так же. Чхонма кивнул, но и не подумал успокоиться на этом: — И?.. — Я настоятельно призвал твоего спутника подготовиться к новому путешествию. Вместе с ребёнком, которого вы спасли из лап поместья Сога. Я также сказал ему, что ваш пункт назначения — Ухань в провинции Хубэй, и велел подготовить трёх лошадей. Теперь, когда вы нашли логово заговорщиков, я подумал, что вам пора отправиться в Альянс Праведного Пути… Я ведь не ошибся, правда? Не переступил ли я черту? Юн Сынхё запоздало спросил об этом самого Чхонму, смущенно глядя на него. Бывший Владыка тихо и недоверчиво хохотнул, а затем сердито посмотрел на Юн Сынхё. Тот сделал всё, что хотел, а теперь вёл себя так, будто искал одобрения любимого дедушки. Это было совершенно нелепо. Сынхё мастерски преподнёс всё это так, будто старался исключительно для общего дела, хотя было ясно, что у него имеется собственная определённая цель. Чхонма, который просто мечтал о подобной хитрости в своих официальных учениках, цокнул языком, понимая, что, она так и не проявилась у тех, на кого он надеялся. Зато вполне процветает в его названом внуке, когда-то неофициально принявшем его в качестве учителя. Чхонма, для которого не существовало ничего невозможного, так и не смог должным образом подготовить своих преемников к жизни. Он принял четырех многообещающих учеников, но тот, кто больше всего ему нравился, был не учеником, которого он кропотливо воспитывал, а приёмным внуком, которого он лишь изредка навещал и учил тайно и, вообще, как придётся. Он никак не мог втянуть Юн Сынхё в Демоническую Секту, да и использовать его в своих целях тоже не мог. Чхонма цокнул языком. Жаль, что такой талант пропадает без всякой пользы. — Нет. Ты хорошо справился. Благодаря тебе мне даже пальцем пошевелить не придётся, так что уехать будет легко. Но мне любопытно узнать причину, по которой ты так старательно делаешь мою работу за меня. Скажи-ка, Сынхё, почему ты так хочешь отправить меня в Хубэй? После событий прошлой ночи Чхонма уже понял, что именно Гвак Хё намеревается сделать с похищенными детьми, и теперь его интерес к этому делу уже пропал. Поскольку Юн Сынхё ловко отправил туда клан Тан, спасение детей, которых собирались принести в жертву, теперь стало задачей так называемых «праведных» сект. Завершающим этапом действительно было бы обращение в Альянс Праведного Пути, дабы сообщить правду о произошедшем в Гуйчжоу. Но Юн Сынхе всё провернул так ловко, словно заранее прочитал мысли Чхонмы. Его действия были безупречны, но мотивы вызывали серьёзные подозрения… — Дело не в том, что я хочу отправить тебя в Хубэй. Возникло дело, требующее твоей поездки туда, названый дед. Юн Сынхё начал говорить, затем слабо улыбнулся и посмотрел Чхонме в глаза. Хотя на его лице оставалась обычная улыбка, глаза были совершенно серьёзны. Зная, что всякий раз, когда у его внука бывает такой взгляд, он собирается нести бессмысленную чепуху, Чхонма закатил глаза, гадая, какую глупость тот выдумает на этот раз. — Названый дед… — Ох, блять, начинается… — Не будь ребёнком, послушай! Помнишь, что я тебе говорил при нашей последней встрече? О странных слухах о Подвеске Цилинь, распространяющихся по Центральным Равнинам, как лесной пожар. Они достигли Хубэя. Теперь «Подвески Цилинь» то и дело появляются тут и там, вызывая беспорядки. В результате уже погибли десятки мастеров. Во всем Цзянху становится всё более тревожно. У меня такое чувство, что скоро произойдет нечто совершенно ужасное. Чхонма был раздражен тем, что снова всплыла тема, которую он когда-то отверг. Он холодно фыркнул и резко ответил: — Это их собственная вина, что они ускорили свою смерть из-за своей безудержной жадности. Ты что, предлагаешь мне вмешаться в эту глупую драку? — Нет, конечно, нет. Я не это имею в виду. Я хочу сказать, что отряд Бэк Угёна привлекает к себе особое внимание на фоне происходящего. Поскольку повсюду появляются поддельные Подвески Цилинь, местонахождение настоящей Подвески стало еще более важным. Давно известно, что Бэк Угён разыскивает её, поэтому вполне естественно, что те, кому не удалось ее найти, начали кружить вокруг Бэк Угёна. Юн Сынхё посмотрел на своего упрямого деда со значением и добавил: — Сейчас их всего несколько десятков, но вскоре их число может вырасти до сотен. В такой ситуации, если Бэк Угён завладеет наконец Подвеской Цилинь, совершенно очевидно, что его собственная жизнь окажется в опасности. Вряд ли это будущее, столь ясное моим глазам, не видно самому Бэк Угёну. Именно поэтому сейчас он направляется в Ухань, чтобы официально запросить помощь у Альянса Праведного Пути. Если ты прибудешь туда же вовремя, ты сможешь естественным образом присоединиться к нему. Именно поэтому я заранее подготовил всё для тебя. Юн Сынхё, хорошо знавший характер Чхонмы, умело заискивал перед ним. Его поведение, когда он заботился только о своих интересах, прикрываясь самыми благими намерениями, было вполне подобающим для лидера Хаомуна. — Ах, кстати! Вот, возьми эту мантию. Твой спутник видел меня в ней днем, так что тебе следует надеть её. Словно совершенно не замечая, что Чхонма молча кипит от злости, не находя новых причин для отказа, несмотря на свое недовольство, Юн Сынхё усмехнулся и передал ему сверток, который держал в руках. Бывший Владыка, на котором были только жалкие остатки маскировочного костюма, порванного в клочья и залитого кровью, из-за нехватки времени переодеться, молча принял предложенную Юн Сынхё одежду. Затем, словно внезапно что-то вспомнив, он вытащил кусок когда-то белой ткани, заправленный за пояс. По всей видимости, изначально это были нижние одежды, которые он носил под курткой, так как следы от иглы все еще были видны. На белой ткани углем был нарисован подробный картографический рисунок. — Я чуть не забыл. Отнеси это в Гильдию Нищих. Это поможет им найти логово заговорщиков. Именно там из похищенных детей создают живых цзянши. — Цзянши, говоришь? Юн Сынхё, который следил за Чхонмой и Мун Со, но так и не встретил ни одного ходячего трупа, вздрогнул при упоминании цзянши. Он слышал истории о том, как мастеров Цзянху похищали и превращали в цзянши, но никогда не слышал о детях, которым не было и десяти лет, используемых в качестве ингредиентов для подобных вещей. Но раз Чхонма об этом сказал, значит, это правда. — Да. Это цзянши, созданные путем поглощения сущности других детей детьми, еще не потерявшими девственность. Судя по тому, что я видел, их создали примерно так же, как создают червей Гу. Для того, чтобы получить одного такого цзянши, потребовались сотни других жизней, поэтому, думаю, пока их существует не слишком много, но каждый из них скоро достигнет такого уровня, что с ним будет трудно справиться, если только ты не являешься великим мастером. Даже их кровь — страшный яд, убивающий любого, кого коснется, поэтому обязательно предупреди всех об этом. Гу изначально были ядовитыми насекомыми из южных земель, но на Центральных Равнинах существовал и другой вид Гу, который создавался человеком. Хотя он не мог контролировать людей своей духовной силой, как южный Гу, зато червяк с Центральных равнин был известен своей чрезвычайной ядовитостью. Он был создан из пяти самых ядовитых существ: змей, скорпионов, многоножек, пауков и жаб. Способ изготовления был несложным. Пять этих существ помещали в прочный глиняный кувшин, который затем запечатывали и закапывали в землю. Ядовитые твари, оказавшись в ловушке в небольшом кувшине без еды, яростно боролись за свою жизнь, и самое сильное из них пожирало остальных и выживало, превращаясь в Гу. Созданный таким образом Гу поглощал яд и духовную силу других ядовитых существ и становился невероятно опасным, настолько, что, как говорили, одна капля его яда могла убить пять быков. Услышав, что такая же участь постигла не просто живых существ, а детей, Юн Сынхё содрогнулся. Сколько их было принесено в жертву ради создания одного-единственного из этих проклятых цзянши? Ошеломлённый, он прикусил губу и посмотрел на Чхонму. — Сколько детей выжило? — Возможно, те, которых они недавно перевезли, — это только последняя партия. Их немного. — Я пойду немедленно. Мы должны хотя бы их спасти. — Спешить не нужно, Сынхё. Ты сказал, что отправил туда клан Тан, так что какое-то время дети, в любом случае, будут в безопасности. Если ты собираешься связаться с Гильдией Нищих, сделай это как следует. Убедись, что они прибудут на место только после того, как клан Тан уже столкнётся с цзянши. В отличие от встревоженного Юн Сынхё, Чхонма был расчётлив и спокоен. С того момента, как Юн Сынхё упомянул о том, что отправил в логово заговорщиков Пять Ядов, в его голове сформировался некий план. Он подумал, что клан Тан, специализирующийся на ядах, должен первым столкнуться с цзянши. Таким образом, они не только нанесут Пяти Ядам соответствующий урон, но и получат возможность собрать сведения о крови цзянши. Конечно, клан Тан может отступить, невзирая на жизни детей, если его собственные потери станут слишком велики. Чтобы подготовиться к такой возможности, они и отправят туда Гильдию Нищих, чьему чувству справедливости, по крайней мере, можно доверять, для дальнейшего расследования. После того, как Пять Ядов первыми ввяжутся в бой, Гильдии будет легче проникнуть в долину, где скрываются заговорщики. Более того, с картой, составленной Чхонмой, найти и спасти детей не будет слишком сложно. — Дедушка! Но… Сынхё считал, что отношение Чхонмы к этому делу было чрезмерно прагматичным. Если бы бывший Владыка, Сильнейший под Небесами, вмешался сам, а не оставил это на откуп другим, дети уже давно были бы спасены. Но тот решил проделать весь этот путь только для того, чтобы узнать их местонахождение и тотчас же вернуться. Это было просто невыносимо. Конечно, он не ожидал, что Чхонма Рёнсан Хё, человек, идущий по демоническому пути, будет придерживаться той же праведности, что и герои ортодоксальных сект, но даже в этом случае любой человек должен проявить хоть какое-то сострадание. Сынхё был зол и разочарован. Он даже почувствовал обиду на своего непутёвого деда. — Не ори, — спокойно ответил тот. — Разве не ты до недавнего времени ничуть не интересовался судьбой пропавших детей? Ты ведь понимал, насколько ужасные вещи могут с ними происходить, так откуда эта внезапная обида, Сынхё? Не кажется ли тебе, что уже слишком поздно? Чхонма холодно усмехнулся нелепой реакции Юн Сынхё: — Вот почему ты лицемер, любимый внук. Неужели, раз ты не видел этого своими глазами, ты думал, что ничего не происходит? Они забирали только тех детей, по которым никто не будет скучать, неужели ты действительно не знал, что такое случится? Если бы я спас их в одиночку, всё закончилось бы тихо, без всяких слухов. Тогда люди на Центральных Равнинах забыли бы об этом, даже не осознав своих собственных грехов. Никто их них не знал, что тысячи детей пропали без вести? Неужели?! Они знали. Они делали вид, что не знают, потому что это не имело никакого отношения к их собственным интересам. Как и ты, дорогой внук. Разве ты тоже не придавал больше значения местонахождению чёртовой Подвески, чем сотням пропавших детей? Чхонма лукаво улыбнулся. Юн Сынхё не смел опровергнуть его слова. Он тоже знал, что слова Чхонмы чистая правда. — Так по какому же праву ты обвиняешь меня? Если ты действительно так возмущен, пойди и расскажи об этом другим. Тем, кто проповедует справедливость, делая вид, что ничего не происходит. Расскажи им о последствиях того, на что они закрывали глаза. Расскажи об этом лицемерам, подобным тебе. Расчётливое чувство справедливости Юн Сынхё съёжилось перед безжалостной правдой, которую представил бывший Владыка. Юн Сынхё закрыл глаза с тяжелым сердцем. Слова «слишком поздно» были правдой. Он знал, но не действовал, поэтому теперь, и правда, не имел права обвинять Чхонму и требовать от него чего-либо. Глядя на своего названого внука, стоявшего молча с мрачным выражением лица, Чхонма покачал головой. По крайней мере, у этого ещё осталась совесть. У других идиотов из праведных сект даже её никогда не водилось, они не могли признать свои проступки, даже столкнувшись с правдой нос к носу. Жалкие, глупые идиоты, настолько опьянённые словами, которые они сами то и дело произносили, что не видели собственных преступлений. Они превратили своё собственное благородное учение в мусор. Вот почему Чхонма ненавидел праведные секты. *** — Мне что, приснилось это?.. Мун Со задумался, глядя на спину мужчины, ехавшего впереди. Мужчина этот, неспешно скачущий на отличной лошади, словно совершая живописную прогулку, несомненно, был Юн Сынхё. Да. Это был Юн Сынхё. Тот, кто был ему так знаком и дорог. Тот самый человек, от одного взгляда которого его сердце начинало бешено колотиться. Человек перед ним — это точно тот самый Юн Сынхё, которого он всегда знал. Все его чувства подсказывали Мун Со это. Странное ощущение неловкости, которое некоторое время сбивало Мун Со с толку, исчезло бесследно, как только он закончил свои дела и вернулся в дом врача. Оно просто пропало. Без всякой причины или объяснения. Так внезапно, как будто его никогда и не было. Это ощущение изначально не было вызвано какой-либо очевидной причиной. Поэтому, возможно, его внезапное исчезновение было вполне естественным. Тем не менее, Мун Со никак не мог успокоиться. Он ощущал, что ему не хватает чего-то важного. Какого-то инстинктивного, первобытного предупреждения о том, что происходит нечто опасное, от его собственных чувств. На поле боя оно проявлялось в основном в случаях, угрожающих его жизни, но теперь, когда существование Мун Со стало более спокойным, оно, казалось, перестало работать и стало проявляться совершенно случайным образом. Мун Со почувствовал то самое разочарование, которое испытываешь, когда зудит середина спины, вне досягаемости, и неосознанно почесал затылок. — Ой! — А! Чёрт, извини. С тобой всё в порядке? Погруженный в свои странные мысли, он забыл о ребёнке, сидящем перед ним в седле. Ребёнок, впервые в жизни севший на лошадь, был в ужасе, вцепился в рукав Мун Со и не отпускал его всю дорогу. Когда же тот, задумавшись, неловко пошевелил рукой, ребёнок потерял опору и опасно покачнулся. С опозданием осознав его присутствие, Мун Со быстро протянул руку, чтобы поддержать его. Тело ребёнка было таким крошечным. Достаточно было просто широко раскинуть ладонь, чтобы прикрыть всю его спину. Хрупкое тело, поддерживаемое такими тонкими костями, что казалось, они сломаются, если их слишком сильно сжать. — Прости. Я задумался… Почему бы тебе не держаться за седло? Думаю, так тебе будет удобнее. Мун Со, чувствуя себя неловко, уже собирался повторить своё неуклюжее предложение, когда понял, что его слова всё равно не дойдут до ушей ребёнка. Девочка, инстинктивно боявшаяся высокого мужчины с оружием, была слишком напугана Мун Со, чтобы даже поднять голову. Почувствовав, как маленькое плечо, к которому он прикасался, задрожало, словно лист на осеннем ветру, он с тяжёлым сердцем убрал руку. Как только он отпустил, дрожь ребёнка немного утихла. Девочка, даже не оглянувшись на Мун Со, крепко сжала край седла своими маленькими руками. Вены на тыльной стороне её бледных ладоней выпирали, настолько сильно она вцепилась в седло. «Было бы неплохо, если бы в нашей компании была хотя бы одна женщина». Пережив грубое обращение, этот ребенок стал бояться всего на свете. Для него компания из двух странных мужчин сама по себе была источником постоянного ужаса. По мнению Мун Со, ребёнку была нужна тёплая рука женщины. Добросердечной женщины, которая могла бы нежно обнять малыша, как мать, и подуть на его раны, чтобы они поскорее зажили… — Сынхё!!! Куда ты едешь без меня? Ты что, пытаешься убежать от меня? Старший брат Юн! «Блять… Клянусь, я имел в виду вообще не эту женщину!» Словно Небеса прочитали его мысли, в самый подходящий момент раздался звонкий женский голос. Говорящая была очень молода, дерзка и явно сбежала из дома. Мун Со, от души проклиная свою идиотскую судьбу, посмотрел вниз на девушку, преградившую им путь. Чжа Мёран. Девушка с блестящими кошачьими глазами, высоко подняла свой острый нос и сердито посмотрела на них.