Помнить вечно

Юн Сынхё привёл их к большому роскошному зданию с вывеской «Гостиница Шуньлай». Возможно, именно из-за этого благоприятного названия, дела её явно процветали. Когда они вошли, слуга поприветствовал их весьма энергично, мгновенно озарившись самой искренней радостью: — Добро пожаловать! Добро пожаловать в «Шуньлай»! Его острый взгляд быстро оценил их одежду. Красивые молодые мужчина и девушка выглядели довольно состоятельными, а двое других, хоть и казались менее представительными, но все же были одеты в дорогие шелка. Придя к выводу, что это дети знатного рода и их доверенные люди, слуга, не раздумывая, поклонился так низко, что, пожалуй, у него могла бы сломаться спина, и с исключительным энтузиазмом спросил: — На каком этаже вы хотели бы остановиться? — Есть ли места на третьем? — Ох, ну конечно! Пожалуйста, сюда. Вся компания немедленно последовала за слугой наверх. Как и в большинстве местных гостиниц, цены здесь различались в зависимости от этажа. Чем выше, тем дороже были еда и радушие слуг, поэтому бедняки не решались подниматься выше первого этажа. Вот почему внизу было полно посетителей, а на третьем этаже оказалось пустынно и тихо. Видимо, их роскошная одежда принесла им некоторые очки, потому что слуга проворно проводил их к лучшим местам у окна с видом на знаменитое озеро Дунтин. — Прошу прощения у этих дорогих гостей. Сегодня облачно, поэтому почти ничего не видно, но в ясный день отсюда можно разглядеть даже остров Цзюньшань. Слуга болтал без умолку, стремясь подчеркнуть, насколько замечательное место он им предоставил. Юн Сынхё, поняв смысл его слов, улыбнулся и бросил ему серебряную монету. Слуга подпрыгнул от радости и удивления, а затем старательно поклонился: — О, спасибо вам, молодой господин. Юн Сынхё мечтательно произнёс: — Раньше я здесь пробовал одно потрясающее блюдо. Интересно, готовите ли вы его до сих пор… Слуга и подумать не мог, что этот «молодой господин» под словом «раньше» подразумевает действительно далёкие времена, не менее шестидесяти лет назад, а потому с наивной готовностью ответил: — Конечно, конечно! Но что это было за блюдо? — Куриный суп с акульими плавниками по-донгански. — Ах! Это наше лучшее блюдо! Я сейчас же его принесу. Вам еще что-нибудь нужно? — И кувшин вина. Вино из Вулина прекрасно подошло бы, я думаю. После того как слуга принял заказ и исчез, Юн Сынхё, явно пребывая в самом благодушном настроении, повернулся к Мун Со. Он очаровательно улыбнулся и сказал: — Как я уже говорил, раньше я здесь ел отличную еду и пил превосходное вино. Я хотел бы, чтобы вы попробовали этот умопомрачительный суп, поэтому сделал заказ, не посоветовавшись с тобой. Надеюсь, ты не против? Его обращение исключительно к Мун Со, несмотря на то, что они путешествовали все вместе, вызвало на лице Чжа Мёран странное выражение. Опасаясь возможной драки, Мун Со быстро вмешался, чтобы ответить: — Всё в порядке, брат Юн. Мы все впервые в провинции Хунань, поэтому не знаем, что здесь стоит попробовать. Спасибо тебе за заботу. Мёран пристально смотрела на Юн Сынхё, который всю дорогу проявлял необычайную доброту только к Мун Со. Она не кричала и не злилась, но просто молчала. Это только усиливало напряжение между ними. Почему этот неугомонный ребёнок стал таким тихим? Мун Со думал, что через день-два всё наладится, но она вела себя так уже несколько дней подряд, и он не знал, можно ли оставить ее в таком состоянии. — Простите. Кажется, я знаю вас. Не может ли так оказаться, что это знаменитый герой Юн Сынхё? Мун Со, который не на шутку беспокоился о совершенно разбитой и подавленной Чжа Мёран, поднял глаза, услышав, как некий незнакомец негромко обращается к Юн Сынхё. Двое людей, поднявшихся на третий этаж вслед за ними, в какой-то момент оказались рядом с их столом. Высокий, красивый мужчина и прекрасная женщина. Как и компания Юн Сынхё, оба они были одеты в дорогие шелковые одежды и выглядели весьма благородно. Впрочем, на Юн Сынхё всё это не произвело ровным счётом никакого впечатления: — А вы кто? — Вы не помните меня? Мы однажды встречались в Шаньине. Я Хван Соджон из секты Хвасан. — Ах, ну, конечно! Приношу свои извинения. Теперь я вижу, что вы уважаемый мастер Хван Соджон, ученик достойнейшей секты Хвасан! Прошу прощения за то, что не узнал вас раньше. Хван Соджон был молодым мастером из секты Хвасан, и его меч уже был известен всему Цзянху. Услышав его имя, Мун Со невольно взглянул на плечо Хван Соджона. Действительно, двенадцать цветков сливы, символизирующие в секте Хвасан высокое положение и завидный талант, ярко сияли на его рукаве. Женщина рядом с ним тоже была из Хвасана, так как её рукав тоже был вышит цветами сливы. На её рукаве их было десять. Значит, и она достигла не менее поразительных успехов в таком юном возрасте. Должно быть, она была ученицей старейшины Хвасана. — Это моя младшая сестра, Сан Хвабин. Вырази своё почтение, сестра. Это великий герой Юн Сынхё. Тот самый. — Приветствую тебя, великий герой Юн. Я Сан Хвабин из Хвасана. — Меня зовут Юн Сынхё. Мне посчастливилось одновременно встретиться и с гордостью Хвасана, молодым мастером Хваном, и с Танцующей Орхидеей. Что за счастливый нынче день. Юн Сынхё очаровательно улыбнулся и, почтительно сложив ладони, поприветствовал скромно поклонившуюся Сан Хвабин. Ходили слухи, что эти двое обручены, и, похоже, это было правдой. Вид молодого сильного мужчины и прекрасной женщины, стоящих рядом, был до того трогательным, что у Чхонмы заныли зубы. Хван Соджон был юным гением, который в нежном возрасте двадцати лет преодолел квалификационный барьер для получения титула «Мастер меча Сливового Цветка». По легенде, в тот день, когда он получил этот титул, от его меча исходил слабый аромат орхидеи, а вовсе не характерный для секты Хвасан аромат цветущей сливы. Бывший Владыка Чхонсана искренне не понимал всю красоту подобных легенд и, не в силах ею проникнуться, считал полнейшим идиотством. От этого, надо думать, и пошли упорные слухи о страшно завистливом характере лидера демонической секты. С другой стороны, Сан Хвабин, отличавшаяся исключительной красотой с юных лет, была чрезвычайно восхвалена главой Гильдии Нищих, который и назвал её «танцующей орхидеей». Это было известно всему Цзянху, и, в конце концов, стало её прозвищем. Бывший Владыка Чхонсана искренне не понимал и женскую красоту тоже. От этого, надо думать, и пошли упорные слухи о том, что лидер демонической секты — отъявленный содомит. И вот эти слухи уже были вполне правдивы. — Позвольте представить моих спутников. С этими детьми я познакомился случайно и путешествую с ними в Ухань. Это Джаок и Чжа Мёран. А этот человек — член моей семьи, его зовут Гуань Лян. Когда Юн Сынхё представил Мун Со как члена своей семьи, Хван Соджон кивнул так, как будто понял. Вероятно, он предположил, что это вассал влиятельной семьи Юн. — Такая встреча — это судьба, так что давайте сядем за один стол. Мы только что заказали еду. Не в силах просто отпустить тех, кто первым подошел и поздоровался с ним, добродушный Юн Сынхё пригласил их присоединиться. Хван Соджон и Сан Хвабин без колебаний согласились и сели рядом. Вскоре принесли еду и вино. Атмосфера за столом стала гораздо более непринужденной. — Некоторое время назад я случайно услышал о том, что вы совершили в Кайяне, Великий Герой Юн. Узнав эту историю, я втайне восхищался вашей праведностью, и теперь неожиданная встреча с вами здесь действительно кажется мне судьбой. Хван Соджон сказал это с самым искренним видом. Приключение в поместье Сога случилось менее десяти дней назад, поэтому удивительно, что он уже знал об этом. Юн Сынхё, заинтригованный, поинтересовался с некоторым недоумением: — Вы мне льстите. Какая, к чёрту, праведность?! Я просто не мог закрыть глаза на то, что происходило у меня под носом… Но как вы узнали об этом, юный герой Хван? Прошло всего несколько дней… Когда Юн Сынхё выразил своё любопытство, Хван Соджон с готовностью принялся подробно объяснять: — Гильдия Нищих, которой вы поручили разобраться с последствиями, направила официальное уведомление Альянсу Праведных сект. Но даже без этого, ваш подвиг уже всем известен! После вашего ухода из Кайяна, клан Тан и Гильдия Нищих вместе атаковали логово заговорщиков. В результате погибло более тридцати учеников клана Тан, а также двое из их Пяти Ядов. Секта нищих понесла еще большие потери — более двухсот её последователей погибли. Как такое крупное событие могло остаться незамеченным? — Неужели? Пострадавших было так много? А что случилось с детьми? Всех ли их спасли? — К сожалению, нет. Говорят, герои Гильдии Нищих сделали все возможное, не жалея собственных жизней, но им удалось спасти лишь около 300 человек. Более того, они так и не смогли уничтожить многих живых мертвецов. В итоге им ничего не оставалось, кроме как наблюдать за отступлением врагов. — Неудивительно. Я тоже столкнулся с этими живыми трупами, и они были воистину ужасающими и свирепыми, не ровня никому, кроме самых опытных мастеров. Если мы не найдём способ справиться с ними, ущерб в будущем только возрастёт. — Я слышал и об этом. А ещё говорят, что их кровь настолько ядовита, что даже клан Тан не смог с ней справиться. Это очень тревожно. Цзянху уже погружен в хаос из-за Цилиньской чумы, а теперь появились ещё и живые трупы. Похоже, где-то в тени таится некая сила, без устали сеющая хаос. В глазах Хван Соджона читалась искренняя тревога. Чхонма мысленно цокнул языком, но на его лице появилось подобающее случаю обеспокоенное выражение, и он покачал головой. — Кстати, мастер Хван, что привело вас в провинцию Хунань? Что-нибудь случилось в Хвасане? Хван Соджон был одним из лучших молодых мастеров и даже рассматривался в качестве следующего лидера секты Хвасана. Казалось маловероятным, что такая важная фигура окажется в Хунани без веской причины в такое время, поэтому Чхонма ненавязчиво расспросил его. Он пригласил этих незваных гостей за свой стол исключительно потому, что ему было любопытно узнать причину их появления здесь. После вежливого вопроса Чхонмы лицо Хван Соджона слегка покраснело. Молодой человек смущенно почесал щеку и, словно не имея другого выбора, неохотно открыл рот: — Эээ… Нет, я здесь по личному делу… Знаете ли, моя младшая сестра была на горе Эмей. Она навещала близкого друга, совсем недолго, но из-за хаоса, творящегося сейчас в Цзянху, я беспокоился, что ей придётся возвращаться одной, поэтому и приехал за ней. Можете считать меня влюбленным дураком. «О, разумеется! Воистину, идиот». Чхонма мысленно закатил глаза. Талантливый молодой мастер, которого называли следующим лидером секты Хвасана, оставил свой пост в столь критический момент только потому, что беспокоился о своей невесте. Разве так поступил бы здравомыслящий человек?! Возмутительно! При этом бывший Владыка Чхонсана совершенно упустил из виду тот факт, что сам он, занятый преследованием коварного Гвак Хё, устроившего весь этот переполох, упорно таскал за собою своего Сорняка, опасаясь за его безопасность. Ничего не вышло, чёрт возьми. Он надеялся получить от них какую-нибудь полезную информацию, но теперь понял, что лишь привлёк раздражающих гостей и не получил от этого никакой выгоды. Чхонма проворчал про себя, что совершил глупость. — Тем не менее, я почувствовала огромное облегчение, когда мой старший брат приехал меня встретить! Из-за стольких мрачных событий, происходящих тут и там, я втайне ужасно боялась возвращаться в одиночестве. Кроме того, я слышала, что сейчас в Хубэе бушует кровавая буря из-за Цилиньской чумы. Я слышала даже, что великий герой Бэк Угён пострадал от неё и теперь серьёзно ранен. Если в Цзянху сейчас опасно даже для человека с таким высоким совершенствованием, то, безусловно, мне не стоило бы и пытаться преодолеть путь домой, рассчитывая только на собственные силы. Даже с десятью цветками сливы на рукаве Сан Хвабин казалась похвально скромной молодой госпожой. Она защищала своего жениха мягким, вежливым голосом, застенчиво краснея при этом. Чхонма, который до этого молча плевался ядом, передразнивая про себя эту её раздражающую манеру, внезапно замер. В тот же момент Мун Со, рассеянно слушавший их разговор, так же резко оторвался от вкуснейшего куриного супа и ошеломлённо уставился на Сан Хвабин. «Что? Что она сказала? Бэк Угён ранен?» Чхонма очень спокойно поставил чашку с вином и тихо спросил: -… Что это вы имеете в виду? Великий герой Бэк Угён ранен? Хван Соджон, удивленный, поднял глаза и ответил на его вопрос. — Вы не знали, господин Юн? Слухи об этом уже довольно широко распространились. Два дня назад отряд Бэк Угёна попал в засаду, когда направлялся на юг к Праведному Альянсу. Более половины сопровождавших его людей были убиты или ранены, а сам он получил настолько тяжелые ранения, что едва может двигаться. Сейчас великий Бэк Угён окружён на горе Даби. Альянс уже направил своих мастеров ему в помощь, но я слышал, что они еще не прибыли. Он действительно ничего не слышал об этом. Если бы слышал, то не притащился бы сюда на неспешный обед. Лицо Чхонмы побледнело. Не отводя взгляда от своих собеседников, он послал мощное мысленное сообщение богато одетому мужчине средних лет, который спокойно ел за столом напротив. «СЫНХЁ!!! Что это значит?!» Человек, получивший это сообщение, вздрогнул и душераздирающе закашлялся, должно быть, почувствовав такой шок, словно у него лопнули барабанные перепонки. «Я… я прошу прощения, дедушка. Последние два дня я не мог выйти на связь с внешним миром, поэтому ничего не знал об этом, клянусь». Юн Сынхё, как и сам Чхонма, провел последние два дня на лодке, не имея возможности связаться со своими людьми, поэтому он точно так же неизбежно оказался в изоляции на некоторое время. И, как назло, именно тогда с Бэк Угёном что-то случилось! Это было чертовски неудачное совпадение. «Думаешь, всё закончится извинениями?! Немедленно выясни, что с ним произошло, и где он теперь». «Понял». Юн Сынхё, переодетый в зажиточного обывателя средних лет, поспешно встал и выскочил из обеденного зала. Слуга, решив, что тот неожиданно сбежал, не заплатив, вскрикнул от удивления и бросился за ним: — Эй, уважаемый! Вы не можете просто так уйти! Ситуация выглядела довольно комично, но на лице Чхонмы не было и следа улыбки. Он сжал кулаки до побелевших суставов и задумался. «Так вот как ты мстишь мне за поместье Сога? Ты уже понял, что я был там, Гвак Хё?» В глазах бывшего Владыки Чхонсана промелькнула ледяная искра. Так же, как Чхонма отлично знал Гвак Хё, Гвак Хё знал Чхонму. Было очевидно, что Гвак Хё совершил этот безрассудный поступок, чтобы предупредить его. Живые трупы, должно быть, были одним из скрытых козырей Гвак Хё. Чхонма обнаружил и разоблачил его раньше, чем тот надеялся, поэтому Гвак Хё, не в силах сдержать гнев, нацелился на Бэк Угёна, единственное слабое место Владыки. В конце концов, они обменялись ударами. Словно две змеи, кусающие друг друга за хвосты, они оказались втянуты в особенно жестокую схватку. Между тем, Мун Со тоже был обеспокоен, услышав новости о Бэк Угёне. Новый приказ, который он получил от Ёнги По, заключался в том, чтобы во что бы то ни стало присоединиться к его отряду. Если упомянутый Бэк Угён возьмёт и погибнет на полпути, ему больше нечего будет делать. Он снова окажется в тупике. «Что мне делать? Оставить Юн Сынхё и отправиться на поиски Бэк Угёна в одиночку?» Разрываясь между своей миссией и сложившейся ситуацией, Мун Со пребывал в совершенном раздрае. Честно говоря, он не хотел уходить, но, кажется, у него не было выбора. Связь между ним и Демонической сектой ещё не была разорвана. *** — Ну? Что случилось? Чхонма вскоре покинул гостиницу под предлогом поиска лодки. Юн Сынхё, только что прибывший на встречу с дорогим дедом, всё ещё с трудом переводил дух, рухнув на лавку напротив него. Они снова встретились на другом постоялом дворе, чуть дальше от гостиницы «Шуньлай». Это место, где временно остановился Юн Сынхё, было заметно скромнее и не могло похвастаться прекрасными видами или приличным вином, но имело преимущество в том, что было вполне надёжно и безопасно. — То, что рассказал Хван Соджон, в основном верно. Услышав вопрос Чхонмы, Юн Сынхё тотчас же начал рассказывать о том, что ему удалось узнать. Его лицо было напряженным и не внушало особого оптимизма. — Два дня назад люди Бэк Угёна, направляясь в Ухань, столкнулись с неизвестными нападавшими недалеко от горы Даби. Их личности пока не установлены, но, чтобы нанести серьёзный урон такому мастеру, как Бэк Угён, они должны быть опытными мастерами или отшельниками. Попав в засаду, отряд Бэк Угёна потерпел поражение и отступил на гору Даби. При этом сам Великий Герой получил серьёзные ранения и был унесён с поля боя в бессознательном состоянии. Узнав об этом, Праведный Альянс и секта Удан, к которой принадлежит Бэк Угён, уже отправили к нему спасательные отряды. Старший брат Бэк Угёна, даос Ханъян, даже захватил с собой своих учеников, но, насколько я знаю, все они ещё не достигли горы Даби… Учитывая расстояние между провинциями Хунань и Хубэй, это была вся информация, которую Юн Сынхё смог собрать за такое короткое время. Он приказал своим людям следить за происходящим на горе Даби и немедленно сообщать о любых изменениях, но, учитывая скорость почтовых птиц, эти сведения уже вряд ли пригодятся для спасения Бэк Угёна. Чхонма, осознав это, поморщился. Он постучал кончиками пальцев по столу и погрузился в размышления. Юн Сынхё, будучи приёмным внуком Чхонмы, имел довольно смутное представление о родственных связях между ним и Бэк Угёном. Он никогда не пытался разузнать все обстоятельства точно, но поразительное сходство этих двоих заставляло его предполагать, что они связаны кровным родством. Насколько знал Юн Сынхё, Чхонма всю жизнь прожил один. Если Бэк Угён действительно был его кровным родственником, то — единственным. Было легко догадаться, что бывший Владыка не оставит его в беде. Однако, хотя Чхонма, возможно, и смог бы добраться к нему в одиночку, всей его компании ни за что не удалось бы сделать это вовремя. — Сынхё… После недолгого раздумья Чхонма вдруг позвал его по имени. — Да, дедушка. — …Теперь ты вернешься в свой истинный облик и будешь сопровождать моих спутников. Твоя задача — благополучно доставить их в Ухань, пока меня не будет. Чхонма использовал слово «сопровождать» вместо «вести». И Юн Сынхё, который не настолько замешкался, чтобы не понять, кого именно ему поручили «сопровождать», не смог скрыть своего беспокойства. Мун Со, состоявший в отношениях с «Юн Сынхё», был для него некоторой проблемой. — Почему ты не отвечаешь? Ты собираешься ослушаться моего приказа? Хотя Чхонма прекрасно понимал причину молчания Юн Сынхё, он холодно посмотрел на названого внука и повысил голос. Лицо Юн Сынхё помрачнело. Он с трудом мог смириться с тем, что теперь должен служить молодому и бестолковому любовнику своего деда, поскольку считалось, что следовать нужно за старшими. «Однако, с другой стороны, человек, с которым спит мой дед, — это практически моя названая бабушка! Статус, вполне заслуживающий уважения». Проблема была в другом. Чтобы скрыть, что человек под маской изменился, ему нужно было вести себя точно так же, как раньше вёл себя Чхонма. Но он же не мог просто забраться в постель к уважаемой бабуле, как это делал его неугомонный дед последние два дня, верно? Если бы он так поступил, Чхонма забил бы его до смерти. — Как мне поступить с твоей… твоим… чёрт возьми, что мне делать с тем парнем из Чхонсана? Не сумев сориентироваться, Юн Сынхё сдался и прямо спросил Чхонму. — Как мне с ним обращаться? Старик затаил страшную обиду из-за одного-единственного прикосновения руки, поэтому, если бы Юн Сынхё не был осторожен в дальнейшем, то мог бы попасть в большие неприятности, просто выполняя приказ любимого деда. Наученный горьким опытом, он потребовал от Чхонмы точных указаний, чтобы действовать соответственно и избежать всякой ответственности. — Что ты имеешь в виду, когда задаёшь такой глупый вопрос? Сегодня ты поднимешься на борт лодки и сначала займешь отдельную каюту, а потом просто притворишься, что не знаешь его, и будешь изо всех сил держаться на расстоянии. Пока будешь следовать этому правилу, можешь делать, что хочешь. Юн Сынхё засомневался. Ему казалось, что такой план только всё испортит. — Но ведь раньше ты так себя не вёл, правда? — И что? — Дед, так нельзя!.. Он догадается. — С чего бы? Мы оба знаем, что Юн Сынхё по натуре непостоянный человек. Он изо всех сил притворяется праведником, но быстро устаёт от вещей, которые получает слишком легко. «Значит, он хочет сказать, что я должен окончательно вывести бабушку из себя и избавиться от неё? Он хочет сделать из меня злодея, который выполнит всю грязную работу?» Поняв суть плана Чхонмы, Юн Сынхё был ошеломлён. Даже для злобного Владыки Демонической секты это было слишком низко. Чем это отличалось от открытого обмана? Названая бабушка была слишком молода, донельзя наивна и по уши влюблена, но она всё же не заслуживала подобной жестокости. Юн Сынхё откашлялся и робко предположил: — …Разве не будет странно, если это произойдет настолько внезапно? А вдруг он заметит? А вдруг он поймет, что человек изменился? Как ни посмотри, это был крайне невыгодный для него приказ. Мун Со всё же был любимцем Владыки, которого великодушно простили даже после «измены». А что, если чёртов дедушка снова передумает? Учитывая усилия, которые Чхонма уже вложил в него, было бы неудивительно, если б этот парень остался рядом с ним надолго. «И зачем же мне портить с ним отношения?» В этом заключалась дилемма Юн Сынхё. Его вздорный дед, влюбившись в своего молодого дурака, не задумываясь, пожертвовал бы ради него целой страной. Разумеется, Юн Сынхё категорически не хотел испортить отношения с человеком, который в будущем мог стать настолько влиятельной фигурой. — Тебе придётся хорошо поработать, чтобы этого не допустить, дорогой внук. Чхонму нисколько не волновало неудобное положение Юн Сынхё. Он мягко улыбнулся и пристально посмотрел прямо в глаза любимого внука. — Я вырастил тебя, обучил боевым искусствам и помогал тебе всякий раз, когда ты нуждался в моей помощи. Ты должен отплатить за это, не так ли? Действительно, получив от него так много и совершив так много грехов, теперь Юн Сынхё не мог сказать бывшему Владыке Чхонсана ни слова. Мрачно вздохнув, он снова подумал: «Нам конец».