Помнить вечно

Хунань и Хубэй. Иероглиф «Ху» в названиях этих двух провинций обозначает озеро Дунтин. Это извилистое озеро длиной восемьсот ли, образующее естественную границу между двумя провинциями, почти такое же большое и обширное, как море. — Я не понимаю, брат Юн… Разве мы не должны спешить в Альянс Праведных Сект? Тогда зачем ты купил места на прогулочном корабле? Мун Со думал, что они продолжат свой путь на обычном пассажирском судне. Но когда Юн Сынхё вернулся и неожиданно сообщил, что дальше они поплывут на роскошной лодке, неторопливо курсирующей вдоль живописных берегов легендарного озера Дунтин, он посмотрел на него, не понимая, что происходит. — Мы поплывём на нём именно потому, что спешим! Так будет безопаснее, брат Мун Со. Юн Сынхё с готовностью ответил ему одним из своих порой странных высказываний. Когда же Мун Со не сразу понял его, он терпеливо объяснил: — Ты же слышал, что сказал молодой мастер Хван, правда? В Цзянху появилась некая сила, которая тайно плетёт интриги. Похищение подвески Цилинь, вероятно, её рук дело, и живые трупы, скорее всего, — тоже. Мун Со, уже зная об этом, выслушал его слова, не изменив выражения лица. — Джаок, которую мы везём в Праведный Альянс, — единственный свидетель произошедшего в поместье Сога. Если наши враги узнают о её существовании, они непременно начнут преследовать нас. Поэтому мы действуем осторожно и медленно. Нам нужно запутать тех, кто будет следить за дорогой в Альянс. На самом деле, это был всего лишь способ замедлить их продвижение, пока Чхонма не решит вопрос на горе Даби и не вернется, но Юн Сынхё выдумал максимально правдоподобную историю, чтобы обмануть Мун Со. Тот кивнул, доверчиво выслушав его. Вероятно, Юн Сынхё снова прав. В любом случае, им нужно сделать всё возможное, чтобы обеспечить безопасность Джаок. Даже если предпринятые меры и кажутся немного надуманными. — Вот, брат Мун Со, возьми это. Ключ от твоей каюты. Пожалуйста, не потеряй. Вопреки опасениям Мун Со, похоже, на этот раз они будут в разных комнатах. Невольно он вздохнул с облегчением и потянулся за ключом. Но тут же чуть не упустил его. Словно не желая, чтобы их руки соприкоснулись, Юн Сынхё отпустил ключ и отдёрнул пальцы намного раньше, чем следовало. «Что это было?» Благодаря быстрой реакции Мун Со ключ не упал, но странное поведение Юн Сынхё, который сейчас же сорвался с места и бросился к Чжа Мёран так скоро, будто спасался от прокажённого, не давало ему покоя. Мун Со озадаченно посмотрел ему вслед. Юн Сынхё передал ещё один ключ Чжа Мёран. На всякий случай Мун Со внимательно следил за его действиями. Но на этот раз тот вёл себя вполне естественно. Не было и следа той нервозности, которую он проявил только что. Собрав свои вещи, они направились к пирсу. Судно уже было пришвартовано. Поскольку планировалась исключительно увеселительная поездка, на борт поднимались только особо состоятельные люди. Эта новая лодка, на борт которой они поднялись на озере Дунтин, была намного больше и удобнее, чем пассажирский корабль, нанятый ими в Ияне. Вокруг обнаружилось множество роскошных кают, и обстановка ничуть не уступала самой дорогой местной гостинице. Великой глупостью казалось здесь куда-то спешить или беспокоиться о чем-либо. Мун Со вошёл в свою каюту и достал из дорожной сумки самые необходимые вещи. После этого ему больше нечего было делать. Усевшись на краю кровати, он уставился на ключ, который дал ему Юн Сынхё, и погрузился в глубокие размышления. Его беспокоило что-то. На самом деле, он чувствовал это с тех пор, как Юн Сынхё вернулся за ними в «Шуньлай». Сначала Мун Со думал, что это пустяк, но сколько бы времени ни проходило, странное чувство диссонанса не исчезало. Наоборот, оно только усиливалось, вызывая неподдельную тревогу. «… Что это? Странно. Уверен, я уже испытывал подобное раньше». Он нахмурился. Неприятное, шершавое ощущение покрыло его кожу. Казалось, будто на кончиках пальцев — шипы, а в глазах — песок. Чувство отчужденности, ощущение чего-то неуместного и неправильного, терзало его разум. Его укачало еще до отплытия корабля, что было результатом головокружительной путаницы чувств. Он уже испытывал подобное раньше. Мун Со точно помнил, когда это произошло. Само чувство угасло, но воспоминание о нем осталось как шрам. В тот день, сразу после их похода в поместье Сога. Чувство, которое он испытал, когда вдруг понял, что не может радоваться, увидев Юн Сынхё, вернувшегося с того света, снова охватило его. Тот же человек, то же лицо, тот же голос, но всё же что-то было не так. Он не мог точно определить, что именно, но что-то совершенно точно было не так. И это ощущение отчужденности стало еще сильнее, чем прежде. Его инстинкты сработали, словно предупреждая его. Что-то было не так. Что-то было странно. Инстинкты снова и снова твердили ему об этом. Он хотел бы хотя бы знать причину своего беспокойства, но понятия не имел, что происходит, и это только усиливало его разочарование. *** Первый ужин на корабле был невероятно роскошным. На борту присутствовал лучший повар провинции, поэтому гости могли наслаждаться превосходными блюдами, приготовленными прямо на месте из свежайших ингредиентов, выловленных тем же утром в озере Дунтин. Четверо человек, собравшихся за обеденным столом в просторной каюте Юн Сынхё, увидели перед собой огромное блюдо с отварными хвостами карпа и прозрачный суп из морепродуктов. Даже Джаок ела с удовольствием, не откладывая палочки. А вот Чжа Мёран лишь задумчиво тыкала палочками в рыбу, не проявляя ровно никакого желания её есть. — Ты не любишь рыбу? Не в силах больше смотреть, Юн Сынхё заговорил первым. Мёран проигнорировала его и продолжила выковыривать рыбьи кости палочками. Она даже не собиралась есть мясо, но всё же старательно выковыривала каждую крошечную косточку. На краю её тарелки скопилась уже целая куча рыбьих костей. Рис в её миске остался нетронутым. — Если ты не любишь рыбу, можешь выбрать что-нибудь другое. Всё, что хочешь. Юн Сынхё, который всё это время вёл себя так, будто вовсе не замечал присутствия Чжа Мёран, теперь выглядел по-настоящему обеспокоенным. Это казалось странным, но Мун Со, которого уже несколько дней тревожила мысль о том, что они могут позволить маленькой девочке, находящейся под их опекой, умереть от голода, был рад вмешательству Юн Сынхё. В конце концов, тот был единственным человеком в их компании, который мог как-то повлиять на неё. — Всё не так просто, старший брат Юн… — пробормотала Мёран приглушенным голосом, постукивая палочками по рыбьей кости. Все они много раз видели, как она впадала в ярость, но никто никогда не видел ее такой спокойной и сдержанной. Она подняла свой тяжёлый мрачный взгляд и посмотрела на Юн Сынхё. — О чём вы говорите, госпожа Чжа? — Сделав выбор, нельзя просто так от него отказаться, не так ли? Сделать выбор означает взять на себя ответственность за него, не так ли? Это было очевидное утверждение, но сейчас она говорила не о еде. Прекрасно понимая это, Мун Со растерянно повернулся к Юн Сынхё. Тот спокойно поднял взгляд и посмотрел на Чжа Мёран. В отличие от прежнего своего поведения, когда он мягко игнорировал её, теперь он смотрел ей прямо в глаза. — Так как же ты мог это сделать? Как ты мог так легко передумать? И при этом не испытывая совсем никакого чувства вины за свой предыдущий выбор. И всё это прямо перед лицом этого выбора. Мёран говорила как бы сама с собой, а затем опустила голову. Эта девчонка была злой, эгоистичной и высокомерной, но, похоже, даже она не могла оставаться такой перед своей единственной любовью. Она действительно страдала. Перед любовью, которая держала её сердце в плену, она была совершенно бессильна. — Мне очень хочется знать, Юн-гэгэ. Почему ты это делаешь? Почему ты так груб со мной? Юн Сынхё ничего не ответил. Но, кажется, в его глазах мелькнула глубокая боль. «Может, мне оставить их в покое?» — подумал Мун Со, наблюдая за Юн Сынхё и Мёран. Он уже давно знал, что между ними скрывается какая-то тайна. Сначала он поверил Юн Сынхё, но, поразмыслив, понял, что все дальнейшие действия последнего не соответствовали поведению человека, якобы впервые встретившего кого-то. Юн Сынхё явно был не из тех, кто будет вести себя двусмысленно, зная, что это вызовет недоразумения, и всё же он приютил Чжа Мёран, хорошо понимая, что та не теряет надежды. Он никогда не принимал ее ухаживания, но и никогда не отталкивал её. Джаок тоже тихо отложила палочки, когда атмосфера стала напряженной. Мун Со посмотрел на неё и спросил взглядом: «Нам стоит уйти?» На этот раз девочка с ним согласилась. «Да. Пошли». Мун Со осторожно встал вместе с ней из-за стола. Но его поспешная попытка провалилась. Юн Сынхё, не глядя, схватил его за запястье. Застигнутый врасплох, Мун Со удивлённо посмотрел на Юн Сынхё. Тот настойчиво потянул его за руку и снова усадил. Воля Юн Сынхё была настолько тверда, что Мун Со ничего не оставалось, кроме как снова сесть. Когда ему не удалось сбежать, Джаок тоже не смогла уйти. С трудом спустившись со стула, она с неменьшим трудом забралась обратно и тихонько вздохнула. — Если я скажу тебе причину, ты поймешь? — Юн Сынхё тихо спросил у Мёран. Та подняла голову. Хотя она видела, что Юн Сынхё и Мун Со держатся за руки, она не опустила глаза, а упрямо встретилась взглядом с Юн Сынхё. Юн Сынхё снова заговорил: — Тогда ты сдашься? Мёран вздрогнула. «Это то, чего ты хочешь? Это действительно всё, чего ты от меня хочешь?» — мысленно спросила она Юн Сынхё. Но тот не дал ответа на её безмолвный вопрос. После долгого молчаливого раздумья она наконец собралась с духом и ответила ему. Она больше не хотела выглядеть жалкой. Было невыносимо цепляться за мужчину, который так спокойно держал другого человека за руку перед ней. -… Если ты этого хочешь, старший брат, я это сделаю. Это было невыносимо тяжелое решение, которое она приняла с большим трудом, но Юн Сынхё лишь слегка усмехнулся её нерешительности: — Тебе нужен повод? Правдоподобный повод, чтобы ты перестала на меня рассчитывать? Хочешь, чтобы я сам дал тебе убедительную причину для этого? Холодный, как иней, голос заморозил последние остатки сердца Мёран. Она всхлипнула и позвала его по имени. — Сынхё… — Какая разница, скажу я еще хоть слово или нет? Ваши чувства, госпожа Чжа, это ваши чувства, не так ли? Как вы с ними справитесь, меня не касается. Это ваше дело. Мне нет смысла вмешиваться. Юн Сынхё говорил с невероятной жестокостью. Когда она умоляла его назвать хотя бы одну причину, по которой она могла бы отказаться от него, он перебил её, сказав, что даже этого сделать не может. Губы Чжа Мёран задрожали. Она отбросила последние остатки гордости и цеплялась за него, как помешанная, но получила отказ. Она не сказала, что всё ещё любит его, и не попросила вернуться. Она лишь спросила, почему он больше не может её любить. Но он не дал ей и этого. Он даже остановил этого своего человека, пытавшегося уйти, и заставил его сесть рядом с собой и слушать. Весь разговор, похоже, и был затеян только ради того, чтобы успокоить сердце этого человека. — Ты поистине жесток. Неужели у тебя совсем не осталось ко мне никаких чувств? Прежде ты не был бы таким злым даже к совершенно незнакомым людям… Я тебя не знаю. Мне казалось, что я тебя когда-то знала, но теперь я тебя совсем не знаю. Она произнесла это сдавленным шёпотом, лицо ее страшно побледнело. Вся прежняя энергия покинула её, и Мёран выглядела не просто печальной, а измученной. Тоскливо покачав головой, она встала и вышла из комнаты. Джаок, немного поколебавшись, последовала за ней. Юн Сынхё с болью смотрел им вслед. Больше всего на свете ему хотелось выбежать и обнять Чжа Мёран, но сейчас у него не было на это права. Она, вероятно, не поймет, почему он отказался отвечать. Юн Сынхё издал грустный смешок и опустил голову. Если бы она посмотрела ему в глаза, а не слушала его слова, она бы всё поняла. Если бы она, как раньше, читала по его глазам, она бы всё поняла. Юн Сынхё не отверг её; он просто не дал ей повода уйти. Потому что, если бы он ответил на её вопрос, он боялся, что она действительно уйдёт, решив, что он выбрал кого-то другого, а не её. Вынужденный обстоятельствами действовать жестоко, он не желал мучить её. Юн Сынхё, превратившийся в глупца, способного лишь таким образом удерживать уходящую возлюбленную, закрыл лицо руками и издал глухой стон. Никогда прежде он не испытывал такой неприязни к своему названному деду, как сейчас. В этот момент, когда он мог потерять самого важного человека в своей жизни, он так сильно ненавидел Чхонму, что в того, вероятно, ударила бы молния, окажись он теперь поблизости. -… Кто ты? Послышался звон покидающего ножны клинка. Юн Сынхё, на мгновение отвлечённый своим горем, понял, что Мун Со приставил нож к его горлу, только когда почувствовал холод металла на коже. Из напряженной шеи сочилась тонкая струйка крови. Это было не просто предупреждение; лезвие, тускло поблёскивающее в полутьме, действительно намеревалось обезглавить свою цель. Он всё понял? Лицо Юн Сынхё помрачнело, и он искоса взглянул на свою отчаянную «бабушку»: — Как ты узнал? Мун Со смотрел на него сверху вниз, и его лицо было ещё более мрачным. В глазах мелькнул убийственный блеск. — Я спросил, кто ты, выдающий себя за Юн Сынхё? Названная «бабушка» допрашивала его леденящим душу голосом. — Как ты можешь быть так похож на него? Даже цвет глаз! Это невозможно… Он подозревал неладное с того момента, как они поднялись на борт, но теперь, после того, как этот человек коснулся его, Мун Со был абсолютно уверен. Хотя он и совершал ошибку, думая, что настоящий Юн Сынхё, сидящий сейчас перед ним, — это подделка, теперь он точно знал, что это какой-то другой человек. Юн Сынхё, испытывая жгучее любопытство, облизнул губы. Он не понимал, как выдал себя. — А я спросил, черт возьми, откуда ты узнал? Всё должно было пройти без проблем! Я не понимаю… Юн Сынхё был искренне заинтригован. Чхонма маскировался идеально. Когда он использовал внешность Юн Сынхё, не только Чжа Мёран, даже его родители не чувствовали никакого подвоха. Даже его дед по материнской линии, который дружил с Владыкой Чхонсана всю жизнь, не узнавал его. Но наивная «названная бабушка» разгадала их трюк всего за полдня. Должно быть, есть какой-то секрет. — Хорошо, я скажу тебе. Твоя маскировка безупречна во всех отношениях, но ты упустил одну вещь. Ты изменил даже цвет глаз, но не смог стереть мозоли. На руках настоящего Юн Сынхё нет мозолей. Его ладони мягкие, как у новорожденного. Мун Со нехорошо усмехнулся и сильнее вонзил лезвие. Прямо над сонной артерией, в месте, где даже небольшая рана вызовет фонтанное кровотечение. Сделав это, он тихонько призвал Юн Сынхё: — Говори. Кто ты? Наконец узнав секрет, который его так интересовал, Юн Сынхё улыбнулся и с готовностью поднял руки. Что ж, его победили. Подумать только, в этом идеальном плане была такая глупая слабость! — Меня зовут Юн Сынхё. «Дед, не вини меня. Этот человек узнал всё именно из-за тебя». Юн Сынхё прошептал это про себя, по привычке извиняясь перед Чхонмой. Но, честно говоря, после всего, что только что произошло с Чжа Мёран, он не испытывал особого сожаления. — Иными словами, я и есть настоящий Юн Сынхё. Подделка — это тот, кого ты знаешь. Какое-то время этот засранец выдавал себя за меня. Юн Сынхё сделал это шокирующее признание со своей обычной доброй улыбкой. Глаза Мун Со расширились от удивления. Он хотел надеяться, что парень лжет, но, кажется, это было не так. Уверенно улыбающийся Юн Сынхё говорил, что он настоящий, и Мун Со интуитивно понимал, что это правда. Он убрал нож и рухнул на своё место за столом. Теперь настала его очередь схватиться за голову. — Боже… Я влюбился в него, я спал с ним… — Я знаю. Водички? — Спасибо. Этот человек был настоящим Юн Сынхё. И Мун Со ничего не оставалось, как смириться с этим. Парень с мозолистыми руками мастера боевых искусств. И, возможно, тот самый, кто действительно был возлюбленным Чжа Мёран. Боже… «Тогда кто тот другой? Тот, кого я любил? Тот, кого я все это время знал как Юн Сынхё?» Погруженный в растерянность, Мун Со крепко зажмурил глаза, а затем снова открыл их, чтобы успокоить растерянный разум. Ужасный звон в ушах. Словно человек, только что вытащенный из воды, он не узнавал окружающего мира. Он не мог дышать. Воздух вокруг него давил на плечи невыносимой тяжестью. Перед ним открылась невероятная правда. Его любовь, первая любовь в его жизни, оказалась ненастоящей. Он влюбился по уши, но даже не знал, кого любит.