Помнить вечно

Человек в шимуи, назвавший Бэк Угёна своим племянником, вероятно, был Чжугэ Бу, нынешний глава клана Чжугэ и поистине блестящий человек, известный своей мудростью. Он же служил военным стратегом в Чондомэне. Глава одного из Пяти Великих Кланов и стратег Праведного Альянса лично явился на встречу с Юн Сынхё! В реалиях демонической секты это было сродни тому, как если бы Ёнги По вышел к воротам Чхонсана, чтобы поприветствовать гостя. Как же мог такой прославленный герой Праведного Пути, как Юн Сынхё, быть связан с кем-то вроде Чхонмы? Мун Со задумался, вспоминая свои мимолетные встречи с настоящим Юн Сынхё. В плане статуса и характера между Чхонмой и Юн Сынхё не было никакой связи. Тем не менее, они знали друг друга настолько хорошо, что могли подражать друг другу. Но чтобы так искусно выдавать себя за кого-либо, недостаточно только представлять себе внешность этого человека. Нужно отлично знать его манеру говорить, его вкусы и всю сеть его знакомств. Подумав об этом, Мун Со почувствовал сильное любопытство по поводу отношений между Юн Сынхё и бывшим Владыкой. Между ними явно что-то было, но он упустил возможность спросить об этом прямо, и теперь было неловко поднимать эту тему снова. Тем временем, Чжугэ Бу объявил: — Мне очень приятно видеть рядом этих двух молодых людей, которые вскоре возглавят мир боевых искусств. Если бы я мог, я принес бы хорошее вино и поднял тост за наш праведный дух, но, к сожалению, ситуация слишком серьезная. Давайте войдем внутрь. Там мы сможем обсудить вести, которые вы нам принесли. — Превосходная мысль! Но прежде чем продолжить, у меня есть одна просьба. Возможно, до вас дошли слухи о том, что на нас напали по дороге сюда… Среди нас есть раненый, поэтому, пожалуйста, позаботьтесь о том, чтобы мои спутники могли отдохнуть. Чхонма, по-прежнему мастерски выдававший себя за святого, обратился к стратегу самым заботливым тоном. Не зная правды, даже Мун Со принял бы его поведение за чистую монету. Но теперь, будучи здесь единственным человеком, который знал о «Юн Сынхё» более, чем достаточно, Мун Со находил это зрелище ужасающим. Перед Чжугэ Бу, превосходящим его по старшинству, возрасту, боевым навыкам и статусу, бывший Владыка Чхонсана непринуждённо играл роль вежливого младшего товарища. Хотя, учитывая запредельную гордость Чхонмы, скорее можно было ожидать, что он в любой момент перевернет стол, однако он сохранял невозмутимое выражение лица и даже мило улыбался, и от одного взгляда на эту его улыбку у Мун Со подкашивались ноги. Кто бы мог подумать, что этот демон обладает таким невероятным терпением? Мун Со мысленно цокнул языком, подумав, что не поверил бы, если бы не увидел это своими глазами. — Неужели? Хорошо. Тогда пусть сначала ваши спутники отправятся отдохнуть. Пожалуйста, проводите этих людей в Гостевой дом. — Да, господин стратег. Чжугэ Бу с готовностью принял просьбу Чхонмы. Под руководством стражника, получившего приказ, вся компания Мун Со снова села в повозку и направилась к гостевому дому. После более чем десяти лет службы в качестве рядового в Демонической Секте кто бы мог подумать, что однажды он окажется в гостевом доме Праведного Альянса? Мун Со испытал странное чувство от этого нового опыта, совершенно неожиданное для него. Никогда не знаешь, что тебя ждёт дальше, пока это не произойдёт. Наверное, поэтому и нужно жить, чтобы узнать. Гостевой дом Чондомэна, как и следует из его названия, представлял собой тщательно подготовленное место для приема уважаемых гостей. Причём, словосочетание «уважаемые гости» совершенно явственно значилось на роскошной табличке над воротами. Проезжая под ней, Мун Со с некоторым трудом поборол внезапное желание закатить глаза и прикрыть лицо ладонью. На самом деле Гостевой Дом представлял собой вовсе не одно большое здание, как можно было подумать, а целый комплекс из нескольких отдельных павильонов, неприлично огромных и дорогих. Все они располагались на значительном расстоянии друг от друга, а довольно сложный лабиринт из стен, садовых деревьев и альпинариев, раскинувшийся между ними, обеспечивал гостям должное уединение. Интерьеры же не только поражали тщательной продуманностью каждой детали и удобством, но и выглядели так, что даже очень усталый гость, оказавшись здесь, напрочь позабыл бы и о своей усталости, и о цели визита в Чондомэн вообще. Слуги были хорошо обучены, а подаваемая еда не шла ни в какое сравнение с тем, что Мун Со и его компании приходилось есть по дороге сюда. Но больше всего радовали ощутимые доброжелательность и искренность, словно растворённые в местном воздухе. Они неторопливо собрались на ужин, а затем так же неторопливо удалились в свои комнаты. Поскольку все были либо молчаливы от множества самых разных мыслей, либо попросту немы, праздных разговоров не случилось. Измученный, Мун Со умылся и заснул как убитый, едва добрался до своих покоев. Однако, возможно, из-за того, что он так долго спал в повозке, его сон оказался довольно коротким и быстро закончился. Протерев глаза, он посмотрел на небо за окном. Примерно час крысы. Луна, висящая в центре ночного неба, сияла чистым, ярким светом. Заняться было нечем, и сон никак не приходил. Проворочавшись ещё какое-то время в постели, Мун Со устал лежать и сел. Он подумывал о том, чтобы повторить практику, выданную ему Чхонмой, раз уж он всё равно не спал, когда неожиданно почувствовал чьё-то присутствие за дверью. Кто это может быть в такой поздний час? Озадаченный, Мун Со уставился на дверь. Через мгновение из-за неё донёсся смутно знакомый голос: — Вы проснулись? Это была служанка, которая подавала им еду за ужином. — Да, я не сплю. Что случилось? — Прошу прощения за позднее время, но пришло сообщение из Чондомэна. Они просят вас, если вы ещё не спите, зайти на минутку. «Меня? Это ещё зачем?» — Хорошо. Я сейчас выйду. Это было чертовски странно, но его вызвали, поэтому у Мун Со, в общем-то, не было выбора. Он переоделся и вышел наружу. Служанка, держа в руках синий шелковый фонарь, снова извинившись, поклонилась. Их обоих вытащили из постели посреди ночи, поэтому он не понимал, почему она так извиняется. Она повела его обратно в павильон военного стратега. Но теперь вместо главной дороги, по которой они шли раньше, они свернули на извилистую тропинку, проложенную через узкие переулки, и очень скоро он уже не смог определить, где они находятся. Но, должно быть, это была самая короткая дорога, потому что вскоре они действительно прибыли к павильону Чжугэ Бу. Когда Мун Со открыл дверь и вошёл, двое мужчин одновременно подняли головы и улыбнулись ему. Испуганный их внезапным приветствием, Мун Со замер. Как только они подняли лица, комната, кажется, озарилась особенно ярким светом, словно сотни свечей зажглись одновременно, ослепив его глаза. Не один, а сразу два несравненно красивых человека. Словно Сун Ю и Пан Ань собрались в одном месте. Зрелище было поразительным, но казалось Мун Со поистине пустой тратой. Мужскому лицу нужны только глаза, нос и рот. Какой смысл в такой внешности? К тому же, по его мнению, за свою привлекательность красивые люди всегда платят втридорога. Если они не окажутся сумасбродными, то непременно будут жестокими, а если не жестокими, то беспринципными и хитрыми. Мун Со, совершенно против своей воли, повстречал за последнее время множество красивых мужчин и женщин, но так и не увидел среди них ни одного человека с добрым сердцем. Помня об этом, он и теперь не растерял бдительности. — А! Вы пришли. Бледный как смерть Бэк Угён поприветствовал его легкой улыбкой. У него был приятный, глубокий баритон. Мун Со неловко ответил на приветствие и шагнул вперед. Чхонма убрал с лавки гору свитков и жестом пригласил его сесть. По привычке бывший Владыка освободил ему место рядом с собой, отчего Мун Со внутренне вздрогнул, но не показал этого и сел. — Как ребенок? Бэк Угён тут же поинтересовался самочувствием Джаок. Глядя на его измученное лицо, казалось, что именно ему теперь нужен отдых, но он не покидал зал заседаний Чондомэна даже в такой поздний час. — Она спит. Это путешествие далось ей нелегко. Я хочу дать ей немного отдохнуть. Она ещё ребенок, который, к тому же, нездоров. Мун Со говорил непринужденно и спокойно, тонко устанавливая необходимые границы. Он знал о том сложном положении, в котором теперь оказался Альянс Праведных Сект, но всё же благополучие Джаок беспокоило его намного больше. Будучи опекуном этого ребенка в течение нескольких дней, он всё ещё чувствовал ответственность за неё. Он уже сожалел о том, что привел ее сюда, и никак не мог просто позволить мастерам из Чондомэна допрашивать её. Пусть и под таким серьёзным предлогом. Услышав его слова, Бэк Угён мягко улыбнулся. Улыбка его была настолько слабой, что казалось, будто он вот-вот упадет в обморок. — Да, я слышал, что у неё плохое здоровье. Мне сообщили, что она страдает от болезни, вызванной истощением пульса. — Да, вероятно, так и есть. — Узнав об этом, я послал человека к воротам Болим. К счастью, Божественный Врач согласился послать к нам своего ученика. Если повезет, мы, возможно, сможем вылечить этого ребенка. — Я слышал, что её болезнь трудно излечима. Возможно ли это? — Если Божественный Врач не сможет исцелить, то никто не сможет. Нам остается лишь возложить свои надежды на Его способности. Но диагноз Джаок поставил не ученик Божественного Врача, а Он сам. Было очевидно, что их навыки не совпадают, так сможет ли ученик действительно вылечить Джаок? В голове Мун Со промелькнуло сомнение, но он больше ничего не сказал. Честно говоря, Мун Со не ожидал от Альянса такой доброты. Он знал, что показания Джаок важны, но это не означало, что они должны были лечить её. Он думал, они ограничатся тем, что дадут ей немного денег или, в крайнем случае, найдут ей работу. Но неожиданно Великий Мастер Бэк Угён проявил такой уровень заботы, который превзошёл все его ожидания. Те, кто ни в чём не нуждаются, часто не замечают трудностей других, но этот человек был исключением. Это было любопытно. Если это шло от сердца, он обладал поистине монашеской добродетелью; но если это был продуманный ход, его можно было считать настоящим стратегом. Но Мун Со никак не мог определить, который из этих вариантов верен для Бэк Угёна. Однако все его подозрения не означали, что ему стоит отказаться от этого предложения. Не имея возможности самостоятельно помочь Джаок в полной мере, Мун Со решил, что не вправе вмешиваться, и почтительно склонил голову: — Благодарю вас за вашу невероятную доброту. — Вовсе нет. Это мы должны благодарить вас. Если бы не усилия Великого Мастера Юна и Великого Мастера Гуаня, события в Кайяне остались бы никому не известны. Долг Чондомэна — защищать праведный дух Центральных Равнин, но мы по своей великой халатности не заметили столь серьёзного происшествия. Спасибо вам двоим за предотвращение настоящей катастрофы. Все люди Цзянху будут вечно помнить эту вашу заслугу. Бэк Угён восхвалял их с поразительной торжественностью, свойственной, вероятно, всем праведным героям. Как потомок знатного рода, он отличался утонченностью и сохранял спокойствие даже в болезни. Каждый его жест был учтив, а каждое слово — тяжелым, как гора. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять, почему его называли Великим Мастером. Он был живым воплощением настоящего героя Праведного Пути. Тем не менее, Мун Со, однажды сильно обжегшись, не мог вполне доверять ему. Каким бы исключительным и добрым ни казался другой человек, это была лишь его внешность. Фальшивый Юн Сынхё уже весьма доходчиво доказал, что Мун Со плохо разбирается в людях. Больше всего ему не нравилась внешность Бэк Угёна. Мун Со вполне признавал, что тот исключительно красив, но никак не мог заставить себя полюбить это лицо. Раздражало то, что Бэк Угён был слишком похож на… другого человека. Не будет преувеличением сказать, что он попросту был его точной копией. «Да… Кровь спрятать нельзя». Если не считать глубоко загорелой кожи, обветренной морским ветром, и более зрелого вида по сравнению с бесстыдно помолодевшим старикашкой, у Бэк Угёна было почти такое же лицо, как у Чхонмы. Если бы не разница в возрасте, можно было бы подумать, что они близнецы. Ощутив на этом лице, в котором не было ни малейшего намека на принадлежность к клану Чжугэ, могущественную родословную Чхонмы, Мун Со проворчал что-то себе под нос и нахмурился. Вместо него ответил Чхонма. Его ответ на первый взгляд показался вежливым, но Мун Со всё же заметил скрытые в нём занозы. — Вы слишком добры, Великий Мастер Бэк. Мы ничем не заслужили такой похвалы. Детей спасли Секта Нищих и клан Тан, и число спасенных детей ничтожно мало по сравнению с числом погибших. Мы даже не раскрыли руководителей заговора. Все, что мы сделали, это совершили непростительную глупость, спугнув заговорщиков. По правде сказать, мы заслуживаем наказания, а не похвалы. «Ничего не раскрыто, и мы упустили организатора, так чему же радоваться?» Отбросьте витиеватую риторику, и истинный смысл окажется безжалостно резким. Это была насмешка гораздо более язвительная, чем прямое порицание, и на лице Бэк Угёна появилась горькая улыбка. Почувствовав едва уловимый холодок в воздухе, Мун Со переводил взгляд с одного мужчины на другого. — Ваши слова справедливы, мастер Юн. И действительно, вы правы. Приношу извинения за свои необдуманные слова. Бэк Угён низко поклонился, извиняясь за свою ошибку. Чхонма пренебрежительно махнул ему рукой: — Что вы хотите сказать теперь? Ваши извинения нужны мне ещё меньше, чем «вечная память от всего Цзянху». Как я уже говорил, просить прощения должен я. Я не имею права принимать извинения и прощать, поэтому, пожалуйста, давайте не будем об этом. Если Бэк Угён производил впечатление великого человека, то Юн Сынхё, которого изображал Чхонма, обладал духом воистину благородного героя. Именно поэтому Бэк Угён был известен под именем Нефритового Цилиня, добродушного мифического зверя, который не ступал даже на траву, в то время как Юн Сынхё носил титулы Великого Героя и Чудовища одновременно. Если бы другие мастера Цзянху стали свидетелями этой сцены, они были бы глубоко впечатлены различиями в характерах этих двух мужчин. «Поистине, их репутация вполне заслужена. Нет в этом мире имени без причины», — могли бы подумать они, восхищенно хлопая себя по коленям. Но Мун Со, знавший немного больше, чем знал мир, мог лишь презрительно фыркнуть. «Какая ирония». Еще несколько месяцев назад он не был так недоверчив к людям, но последовательные появления Чхонмы и Юн Сынхё окончательно его сломили. А то, что Чхонма и фальшивый Юн Сынхё в конечном итоге оказались одним и тем же человеком, стало кульминацией этого опыта. По сравнению с этими двумя, Пять Ядов клана Тан были лучше. Они были слабы перед сильными и сильны перед слабыми. Они были поразительно неприятными людьми, но, по крайней мере, отличались последовательностью, и их внутренний мир соответствовал их внешнему виду. Кроме того, клан Тан, надо отдать ему должное, никогда не заставлял Мун Со чувствовать себя преданным. В основном, потому, что Мун Со никогда ему и не доверял. И всё было просто и правильно. А стоять перед кем-то и с тревогой подсчитывать, насколько можно ему доверять, гадать, каковы его истинные намерения — это поистине не жизнь для человека. После долгой перепалки разговор наконец перешёл к главной теме. Бэк Угён, снова с серьёзным выражением лица, смотрел прямо на Мун Со. — Прошу прощения за то, что потревожил тебя в столь позднее время, брат Гуань. Я слышал, что ты получил серьезную рану во время поездки сюда. Мне жаль, что я беспокою тебя, когда ты еще не выздоровел. Вспомнив представление Чхонмы, которое тот дал ранее, Бэк Угён небрежно назвал его вымышленным именем. Услышав достаточно любезностей на неделю вперёд, Мун Со равнодушно покачал головой: — Всё в порядке. Я ещё не спал. — На самом деле, я хотел бы спросить тебя именно о том случае, в результате которого ты получил эти ранения. Я бы предпочел услышать об этом от мастера Юна, но, как я понимаю, он не присутствовал во время нападения. И правда, в то время Чхонма отправился в горы Даби, а настоящий Юн Сынхё преследовал Чжа Мёран, поэтому оба Юн Сынхё отсутствовали. — Верно. Он был в другом месте по неотложным делам. Но в подробных объяснениях не было необходимости. Мун Со дал расплывчатый ответ и стал ждать следующих слов от Бэк Угёна. — Не мог бы ты подробно описать, что тогда произошло? Мы получили некоторые сведения, но хаос был настолько велик, что мы не смогли составить точный отчет. Это было внезапное нападение, бой был хаотичным и закончился пожаром. Вряд ли кто-либо из выживших смог бы дать Альянсу вразумительное объяснение. Поняв, чего хочет Бэк Угён, Мун Со стал рассказывать с самого начала. Чхонма, до этого не имевший возможности узнать подробности произошедшего на прогулочном корабле, тоже слушал с интересом. — Это случилось вечером. Мы как раз ужинали, когда вокруг вдруг стало шумно… Рассказывая, Мун Со старательно делал акцент на том, что нападавшие явно приходили за Джаок. Несмотря на свою многочисленность, они, похоже, не были обучены групповому бою. То же самое можно сказать и о мастерах, с которыми они столкнулись раньше в поместье Сога. Он не обнаружил среди них ни распространенных техник, ни оружия. Тот факт, что многие из нападавших использовали нетрадиционное оружие, а не стандартное, указывал на их связь с неортодоксальными сектами. Ещё одним важным моментом ему казалось то, что боевая мощь Трех Проклятых Призраков, Гуиду Салгви, совершенно неожиданно оказалась на небывалой высоте, вопреки распространённому мнению о них. Бэк Угён, который усердно делал записи, неожиданно проявил особый интерес к истории последних. — Мне сообщили, что они там появились. Все трое были вместе, это так? — Верно. Все трое были там. — Не мог бы ты рассказать о них подробнее? Например, что они говорили или делали. Было ли что-нибудь необычное в их поведении? — Необычное? Если честно, даже не знаю, с какого конца применить к ним это слово. Я никогда в жизни не встречал такого человеческого мусора. Мун Со содрогнулся, не желая вспоминать ничего об этих трёх чудовищах, особенно о Дьесалгви. Но Бэк Угён продолжал настаивать самым серьёзным тоном, давая понять, что хочет дословного воспроизведения событий. Не имея другого выбора, Мун Со начал рассказывать о своей памятной встрече с Тремя Призраками. Теперь он старался говорить как можно уклончивее, не слишком задерживаясь на сомнительных ухаживаниях Дьесалгви. — Они используют очень простые техники, но внутренней энергии у них хоть отбавляй. Это показалось мне странным. Я парировал его нисходящий удар своим, но когда наши клинки столкнулись, мне показалось, что я блокирую топор. Я не мог с ним сравниться. Откуда у них столько внутренней энергии при такой убогой технике? — Я понимаю. — И ещё странно то, что белки глаз у всех троих были красными. Я знаю, что они всегда действуют сообща, но я слышал, что их школы и техники различаются. Но тогда почему-то казалось, что все они освоили одну и ту же практику. — Неужели? Белки глаз у всех троих действительно были красными? — Да. Это были не лопнувшие кровеносные сосуды. Казалось, их зрачки просто плавают в крови. Услышав это, Бэк Угён погладил подбородок кончиками пальцев. Его и без того бледное лицо стало почти серым от нового, поразительно мрачного, выражения. «Этот человек действительно похож на него, независимо от выражения лица». Наблюдая за Бэк Угёном, который идеально воплощал то, как мог бы выглядеть бывший Владыка Чхонсана в более зрелом возрасте — нет, до того, как он подвергся перерождению, — Мун Со вдруг задумался, что чувствует сейчас сам Чхонма. «Что он думает, когда видит человека, так похожего на него? Своего сына, которого он не видел с рождения, воспитанного на Праведном Пути, полной противоположности Демонической секте. С его точки зрения, это ребёнок, которого он практически бросил». Не заметив, что Мун Со погрузился в свои мысли, Бэк Угён вздохнул и заговорил: — Думаю, брат Гуань ничуть не ошибся… Вероятно, это и были настоящие Кровавые Глаза. Мун Со никогда раньше не слышал ни о каких Кровавых Глазах, но Чхонма, который, похоже, уже всё знал, вмешался мрачным голосом: — Великий Мастер Бэк действительно верит, что Кровавые Глаза снова появились? У меня сложилось впечатление, что последняя капля этой дряни исчезла вместе с сектой Ушэн. — По сути, похоже, что и сама секта Ушэн возродилась. Доказательства этому находят в самых разных местах по всему Цзянху. В отличие от этих двоих, Мун Со мало что знал о секте Ушэн. Увидев его растерянное выражение лица, Бэк Угён любезно объяснил: — Секта Ушэн, брат Гуань, это еретическая секта, возникшая около трёхсот лет назад, во время перехода от династии Сун к династии Юань. Её основателем был монах по имени Ю Чэнли, и её учение быстро распространилось, воспользовавшись хаосом поздней династии Сун… Основная доктрина секты Ушэн может быть выражена одной фразой: «Жизнь — это море страданий, небытие — это освобождение». Иными словами, жизнь любого человека — это бескрайнее море боли, и только в смерти можно обрести свободу и покой. Династия Сун, бежавшая на юг от давления Юань, столкнулась со множеством бедствий даже после своего возрождения в качестве Южной Сун. Потерявшие всякий страх чиновники присваивали припасы с передовой, землевладельцы загоняли крестьян в рабство бесконечными поборами, а голод и стихийные бедствия были повсеместными. Улицы наводнили бродяги и беженцы, а нищета простых людей достигла такой крайней степени, что появились слухи о том, что в отдаленных горных деревнях люди подменяют своих детей соседскими, поскольку не могут заставить себя есть своих собственных. Для простых смертных, живущих такой жизнью, новая религия, проповедующая то, что «освобождение приходит в тот момент, когда ты заканчиваешь свою жизнь», могла стать некой формой спасения. Но освобождение не так легко достичь. Даже монахи, которые совершенствовались всю свою жизнь, не смогли стать Буддами. Если бы освобождение можно было достичь, просто покончив с собой, то в мире не было бы никого, кто не мог бы стать Буддой. Секта Ушэн и не выдвигала таких необоснованных утверждений. Даже в её учении освобождение не было легко достижимым. Причина бесконечных страданий в жизни человека заключается в том, что душа его слишком тяжела от грязи. Мир полон бедствий, потому что число душ, нуждающихся в очищении, стало слишком велико. Таково было утверждение Ю Чэнли, и оно постепенно становилось всё более радикальным. То, что начиналось как поклонение самоубийству как способу личного освобождения, позже переросло в поклонение убийству как способу освобождения общества в целом. Они начали убивать людей под предлогом уменьшения страданий в мире. Они верили, что поскольку слишком много грязных душ причиняют повсеместные страдания, если очистить эти души и облегчить их карму, то и карма всего мира также уменьшится. В конце концов, появился отряд мастеров боевых искусств, специализирующихся на этом, и, как ни странно, у всех них были красные белки глаз. — Согласно известным нам данным, зелье «Кровавые Глаза» обладает поразительным эффектом повышения ци. Говорят, что с его помощью можно получить от одной десятой до половины шестидесятилетнего цикла внутренней энергии, меридианы переполняются, и человек становится почти всесильным. Однако у него краснеют глаза, поэтому это снадобье и получило такое название. Но это зелье было вовсе не духовным, а демоническим. Способ его изготовления был настоящим надругательством над Небесами и человечеством. Они собирали ещё невинных детей, помещали их в тёмную пещеру, обрушивали вход и заживо хоронили. В бездонной тьме, терзаемые болью и голодом, дети пожирали друг друга. Самым важным ингредиентом для зелья была кровь тех, кто выжил. Это была ужасная история, вполне подходящая для того, чтобы быть рассказанной в час крысы. Но тот факт, что это была реальная история, а не выдумка, делал ее еще более неприятной. Нахмурившись от отвращения, Мун Со вдруг понял, что способ изготовления зелья чем-то ему знаком. — На самом деле, в этой истории есть еще кое-что, о чем мало кто знает. Ю Чэнли похоронил этих детей заживо не ради Кровавых Глаз, а чтобы получить нечто другое. Зелье было всего лишь случайным побочным продуктом его многочисленных экспериментов. Он посвятил всю свою жизнь одному-единственному делу, и лишь перед самой смертью наконец обрел способность создавать то, чего так желал. То, что он создал, можно было описать только как чудовище. Его кровь сама по себе была ужасающе сильным ядом, его кожа была неуязвима для лезвий, и убить его мог только великий мастер. -… Цзянши, живые мертвецы. — Верно. Так оно и было. Теперь Мун Со понял, почему Бэк Угён считал, что секта Ушэн возродилась. Те, кто похитил детей, создали своих цзянши, а за Джаок пришли люди с Кровавыми Глазами. Живые трупы и Кровавые Глаза появились в связанных между собой местах. Чхонма, который всё это время на редкость внимательно слушал, вдруг возразил: — Но я не понимаю. Секта Ушэн была уничтожена, не так ли? Были уничтожены не только Ю Чэнли, но и все его потомки, и никто из последователей не выжил. Главный храм секты Ушэн был не только сожжен дотла, но и превращен в озеро. На самом деле, всё перечисленное проделала Демоническая секта Чхонсана, и Чхонма отлично знал об этом из её официальных хроник. В главном храме секты Ушэн, который, как говорят, горел десять дней и ночей, никто не выжил. Демоническая секта окружила всю храмовую гору и уничтожила всё вокруг настолько основательно, что спастись не смогла бы даже мышь. — Верно. Я это тоже знаю. Но разве это не странное совпадение? Человек, который уничтожил секту Ушэн в те времена, был предыдущий Чхонма, Чжай Бовэнь. И он же единственный Чхонма, чья дальнейшая судьба никому неизвестна. Ходят слухи, что он отправился на Центральные Равнины и просто исчез там, не так ли? Упомянутый Чжай Бовэнь действительно внёс огромный вклад в то, что Рёнсан Хё стал «первым за несколько столетий Чхонмой». Чжай Бовэнь отправился на Центральные Равнины, не оставив после себя ни одного ученика, который мог бы унаследовать его силу и титул, а потом просто исчез. Из-за его исчезновения Демоническая Секта потеряла большую часть своего могущества. По той же причине в течение нескольких последующих столетий в секте не появлялось ни единого лидера, достаточно сильного, чтобы называться Чхонмой. Нынешний Чхонма вспомнил то жуткое прошлое, когда ему приходилось собирать по крупицам оставшиеся техники и практически воссоздавать их заново. Тогда это были просто тренировки, тренировки и еще раз тренировки до тех пор, пока он не начинал думать, что вот-вот умрет. — Итак, Великий Мастер Бэк, вы считаете, что Подвеской Цилинь теперь владеет секта Ушэн? — Да. Как вы знаете, Великий Мастер Юн, Подвеска, которую сейчас на Центральных Равнинах разыскивают все, кому не лень, изначально принадлежала моей семье. Благодаря этому я видел её несколько раз ещё в юности. Могу с уверенностью сказать, что на обратной её стороне ничего нет. Ни карты сокровищ, ни стихов, описывающих тайные техники Демонической Секты. Ложные слухи об этом распространяются кем-то намеренно. Я не знаю точно, зачем это делается, но из сути слухов ясно одно: эти люди нацелены на Демоническую Секту. — Неужели? Почему вы так решили? Я-то думал, они используют Подвеску Цилинь, чтобы посеять хаос в Цзянху. Чхонма забросил приманку, желая узнать, насколько хорошо Бэк Угён всё понял. Тот, не задумываясь, ответил: — Во-первых, сам факт того, что они нацелились на Подвеску Цилинь, уже является проблемой. Сейчас ситуация на Равнинах крайне нестабильна, и вокруг Подвески ходит множество слухов. Но те, кто в курсе, точно знают, для чего используется Подвеска Цилинь. Она служит пропуском для личной встречи с Чхонмой. Если уж секта Ушэн завладела этим предметом, значит, её конечная цель — сам Чхонма. Во-вторых, меня беспокоит, что слухи о гробнице Демонической секты, в которой похоронен Чжай Бовэнь со всеми своими тайными знаниями, становятся всё более конкретными. Эти слухи весьма широко распространились за последнее время, особенно в провинции Хэбэй, и теперь даже упоминается определённое место, в котором якобы находится гробница. Услышав это, Чхонма не смог удержаться от вопроса, хотя уже угадал правильный ответ: — Это уезд Чжао? — Именно так. Это была весьма правдоподобная история. Уезд Чжао в провинции Хэбэй был последним местом, где видели Чжай Бовэня перед его исчезновением. В результате в Цзянху долгое время считалось, что гробница Чжай Бовэня находится где-то в уезде Чжао. «Они определённо нацелились на Демоническую Секту». Чхонма внутренне застонал. Для него вторая новость была более тревожной, чем первая. Тайные знания, с которыми исчез Чжай Бовэнь, были тем, что называлось «Искусствами Предков». Какими бы выдающимися ни были техники, созданные позже Чхонмой Рёнсан Хё, было бы крайне глупо игнорировать значение и силу техник, собранных сотнями других Владык Чхонсана, живших до него. Если существовала хотя бы одна вероятность на миллион в отношении восстановления Искусств Предков, Демонической Секте пришлось бы действовать. В таком случае даже Договор горы Линчжун не мог их остановить. — Каковы бы ни были мотивы Демонической Секты, если её люди спустятся с Небесных Гор, у Чондомэна не останется иного выбора, кроме как выступить им навстречу. Если это произойдет, впервые за сорок лет разразится настоящая война. Секта Ушэн, похоже, пытается воспользоваться хаосом, который последует за этим. Они смогут отомстить демонической секте и восстановить свою собственную, убив двух зайцев одним выстрелом, не так ли? Бэк Угён мрачно посмотрел на двух мужчин. Лицо Мун Со исказилось от смутного чувства страха, а лицо Чхонмы — от осознания происходящего и полнейшей невозможности избежать его. «Похоже, ты прожил последние двадцать лет весьма усердно. По крайней мере, за это я должен тебя похвалить», — подумал Чхонма, обращаясь к Гвак Хё, который, должно быть, все эти годы метался туда-сюда, как крыса. Это было ужасно неприятно, но он должен был признать, что Гвак Хё — досадный противник. Никто никогда прежде не загонял его в такой угол. Единственным человеком, которому это удалось даже не один, а два раза за всю его жизнь, был Гвак Хё. *** Они шли в темноте, ступая по лунному свету. Было так поздно, что вокруг не осталось ни одного человека. В конце концов, полная тишина начала казаться неловкой, и Мун Со осторожно взглянул на Чхонму. Бывший Владыка, в образе Юн Сынхё, шёл рядом, погруженный в свои мысли, его взгляд был устремлен вдаль. От его изысканно красивого лица исходила легкая задумчивость. Знакомое чувство тоски пронзило сердце Мун Со. Теперь он знал, кто этот человек, но всё равно ничего не мог с собой поделать. Его сердце еще не забыло своих старых привычек. Понимая, что ему будет нелегко избавиться от этой тоски по никогда не существовавшему, иллюзорному человеку, Мун Со прикусил губу и отвел взгляд. «Жить, постоянно видя это лицо, поистине невыносимо». Неугасающие угольки его чувств вспыхивали снова и снова каждый раз, когда он видел Юн Сынхё… — Он не мой сын. Пока Мун Со пытался успокоить дрожащее сердце, уставившись на далёкую гору, внезапные слова, словно вдруг открывшаяся под ногами пропасть, заставили его вздрогнуть. Чхонма, казавшийся совершенно погруженным в размышления, вдруг произнес нечто совершенно неуместное. Может, эти слова просто вырвались у него случайно, пока он думал о чём-то таком? Это была реплика, не имеющая в данный момент совершенно никакого смысла. — Прости? О чём ты говоришь? — В зале заседаний ты то и дело переводил взгляд с меня на него и думал об этом, не так ли? Кровь нельзя спрятать. Это было написано у тебя на лице. «Черт возьми. Он что, читает мысли?» Мун Со неосознанно потёр лицо ладонью и задумался. «Я думал о том, что Бэк Угён его сын, но я ещё и обругал его. Он всё это тоже прочитал, интересно?» — Он не твой сын? — Нет. — Но вы так похожи друг на дру… — Я сказал нет. Чхонма раздраженно перебил его. Чтобы быть отцом Бэк Угёна, ему сначала пришлось бы переспать с этой проклятой змеёй Чжугэ Силянь. Чхонма, ненавидевший упомянутую Чжугэ Силянь больше всего на свете, не мог допустить даже мысль о подобном извращении. — Как ты можешь так ошибаться, зная, что я содомит? Угён — не мой сын. Мун Со, который поверил в это, основываясь лишь на том, что косвенно слышал от учеников Чхонмы, был ошеломлён прямым опровержением. Так что, неужели они оказались совершенно незнакомыми людьми, которые просто так похожи? Правда? — Твои ученики тоже считают его твоим сыном... — Эти дураки не знают, что у меня был младший брат. Поэтому они увидели этого парня, похожего на меня, и сделали собственные выводы. Другие, может, и не знают, но ты должен знать. Ты ещё не заметил, что меня не интересуют женщины? Это было правдой. Чхонма был окружен потрясающе красивыми женщинами, но ни одна из них его не интересовала. Он был убежденным содомитом, о предпочтениях которого уже знали даже те, кто в подобном знании вовсе не нуждался. «Подождите-ка. У него есть брат?» Мун Со с удивлением обнаружил, что у Чхонмы, которого он знал как одинокого сироту, есть тайный родственник. Но… Поскольку матерью Бэк Угёна была Чжугэ Силянь… Бэк Угён ведь родился вскоре после смерти своего отца, верно? А кто был тот человек, которого называли его отцом?.. Великий Герой Бэк Унджон, погибший на горе Линчжун более сорока лет назад. Бэк Унджон… Унджон… Мун Со, покрутив в голове это подозрительно знакомое имя, без труда вспомнил, что уже слышал подобное. Однажды Чхонма внезапно упомянул одно странное имя. Он потребовал, чтобы Мун Со называл его этим именем и мучил его до тех пор, пока тот наконец не подчинился. Воспоминание это было настолько жутким, что Мун Со до сих пор не мог забыть то имя. Запечатлевшееся в памяти ощущение, связанное с ним, было ещё более сильным, потому что он ужасно боялся, что любимый им человек может быть извращенцем. Унган. Именно так Чхонма хотел, чтобы его называли тогда. Унган. Унджон. Общий средний иероглиф явно указывал на то, что это имена, данные братьям. Значит, его настоящее имя не Рёнсан Хё, а Бэк Унган? И Великий Герой Бэк Унджон был его родным братом? Это была правда, достойная того, чтобы стать легендой Цзянху. Великий Герой Бэк, известный тем, что спас Центральные Равнины от власти Чхонмы, на самом деле был его младшим братом. Эта правда стала бы шокирующей не только для последователей Праведного Пути, знавших его как героя, но и для членов Демонической секты, питавших к нему неприязнь. Тогда… Чхонма убил собственного брата? Судя по Подвеске Цилинь, он, должно быть, прекрасно знал, что это его брат. Почему он отступил после этого убийства? Что это за история, если один брат вырос лидером Демонической секты, а другой — многообещающим героем Праведного Пути? Правда была раскрыта неожиданно и без объяснений, оставив Мун Со в полном недоумении, но он не осмеливался задавать слишком много вопросов. — …Зачем ты рассказываешь мне такой важный секрет? Ты даже своим ученикам об этом не рассказал. Это была не та история, в которую стоило бы вмешивать свое неуклюжее любопытство. Мун Со отступил на шаг назад. Но теперь его действительно интересовало, почему Чхонма делится с ним такой тайной. Ведь он мог просто позволить ему неправильно понять ситуацию, как и всем остальным. Независимо от того, считал ли Мун Со Бэк Угёна сыном Чхонмы или его племянником, ничего бы не изменилось. Тот факт, что герой Праведного Пути был связан с Чхонмой кровным родством, оставался неизменным. — Чёрт его знает, зачем я это сделал… Чхонма горько усмехнулся. Он чувствовал, что Сорняка тяготит раскрытая им тайна. По правде говоря, об этом не стоило рассказывать кому-либо вот так, импульсивно. Речь шла не только о чести его покойного брата, но и о безопасности его пока ещё живого племянника. Если бы эта история просочилась наружу, беды, в которые попал бы Бэк Угён, были бы несравнимы с приключением в горах Даби. — Что ты думаешь об этом ребёнке? — Ты говоришь о Великом Мастере Бэк Угёне? — Да. О том самом ребёнке. — Он показался мне умным и внимательным. Во многих отношениях он выдающийся человек. По короткой встрече невозможно было понять его истинную сущность. Но первое впечатление было неплохим. Бэк Угён был очень способным, хотя и не знал, к какому роду принадлежал, и, казалось, обладал сильным чувством справедливости. Если он не окажется таким же двуличным, как фальшивый Юн Сынхё, то определённо его стоит считать человеком, достойным подлинного уважения. — Но он совсем не похож на своего отца... Чхонма добавил эти слова таким тоном, словно это был недостаток. Мун Со, не знавший, нравился Чхонме собственный брат или нет, не понял, что он имел в виду. Но Чхонма, произнеся эти слова, снова погрузился в размышления, и говорить с ним стало трудно. — Жаль, что он не похож на него. Чхонма не мог не испытывать глубокого чувства сожаления. Раньше у него не было возможности как следует понаблюдать за Угёном, потому что ситуация была слишком критической. Но сегодня у него было много времени и возможностей, чтобы рассмотреть племянника вблизи. Но даже так он не смог найти никакого сходства со своим младшим братом. От кроткого и доброго Унджона он отличался более резким и решительным характером. Его младший брат, живший исключительно праведностью, без раздумий бросался на помощь, если что-то казалось ему несправедливым, но Угён умел хладнокровно оценивать ситуацию. Пожалуй, Чхонма всё же предпочитал характер Угёна характеру своего брата, что, если честно, лишь усложняло ситуацию. По крайней мере, с Угёном было легче общаться, и за ним было легче наблюдать. Но всё же Чхонма был не вполне доволен характером своего племянника. Если уж именно этому человеку было суждено стать потомком Бэк Унджона, Владыка надеялся, что он будет больше похож на собственного отца. Он надеялся почувствовать хоть частицу своего покойного брата через его сына. Он понимал, что это совершенно бестолковое желание, но когда его ожидания рухнули, бывший Владыка не почувствовал к этому ребёнку никакой привязанности. Он не ненавидел его и не любил; он был просто равнодушен. Чхонме почти хотелось испытывать к племяннику более сильные эмоции, пусть даже и негативные. Они шли и разговаривали, и вскоре оказались перед Гостевым Домом. Была поздняя ночь, и здание было окутано тьмой. Не желая рисковать, оставаясь наедине с Чхонмой хоть одно лишнее мгновение, Мун Со быстро сообщил: — Ну что ж, я пойду. Спокойной ночи. Он закончил прощаться и попытался нырнуть в свою комнату, но Чхонма тут же схватил его за запястье. — Ты сегодня вечером поменял повязки? Каждый вечер Мун Со полагался на помощь Чхонмы и совершенно забыл об этом деле в его отсутствие. «Чёрт», — подумал он. Чхонма вздохнул и потянул его за руку. Оказавшись в его крепкой хватке, Мун Со беспомощно прижался к нему. — Это твоё собственное тело, чёрт возьми, и ты должен о нем заботиться. Где был твой разум? — Почти зажило, а сегодня я был занят… Можно пропустить всего один день. Смутное предчувствие заставило его срочно придумать какое-то оправдание, но это не сработало. Словно муха, пожираемая плотоядным растением, Мун Со был решительно втащен в комнату Чхонмы. Как только они оказались внутри, его тут же настиг страстный поцелуй. Мун Со инстинктивно отшатнулся назад, но Чхонма прижал его к себе, жадно пожирая его губы. Его талию крепко обняли, и схватили его затылок, не оставляя Мун Со ни единой возможности вырваться. «Чтоб тебя! Я так и знал…»