Помнить вечно

— …Ч-что? — Я вернуться в Чхонсан не могу, поэтому ты пойдёшь один. Тебе нужно только добраться до горы Чхон. К тому времени, как ты сделаешь это, необходимости возвращаться сюда уже не будет. На Равнинах теперь станет еще опаснее, чем было до сих пор. Думаю, спрятаться в секте, пока всё это не закончится, для тебя неплохой вариант. Мун Со был ошеломлён словами Владыки и какое-то время просто смотрел на него, как рыба, с удивлением обнаружившая себя на суше, и не мог произнести ни слова. Он понимал, что Чхонма, вероятно, прав. Необходимо было передать важное сообщение Ёнги По и Хо Ванпхёну. К тому же, по правде сказать, от его блужданий по Центральным Равнинам до сих пор было больше вреда, чем пользы. Поэтому казалось вполне разумным шагом попытаться решить эти две проблемы одновременно. Но, честно говоря, у него не хватало смелости податься к горе Чхон в одиночку. Влияние секты Ушэн медленно, но верно распространялось по всей стране. Он не знал, какие ещё демоны имелись в запасе у Гвак Хё, помимо Трёх Проклятых Призраков, но почему-то почти не сомневался в том, что его прибьют сразу же, как только он шагнёт за ворота крепости Праведного Альянса. Мун Со с трудом разлепил пересохшие губы: — Ты думаешь… я смогу? Он представлял, как нелепо эти слова звучат от человека, который ещё сегодня утром планировал сбежать в одиночку. Но дело было в том, что теперь этот человек уже чуть лучше разбирался в сложившейся обстановке и сильно подозревал, что его единственный способ выжить — это оставаться в тени Чхонмы. Конечно, намерения Владыки были исключительно благими, но если он собирался прогнать Мун Со, то должен был сделать это раньше. Хотя бы до того, как враги начали на него охотиться. — Кхм… Я хочу сказать… Возможно, почтовый голубь справится с этим делом намного лучше меня. Для мастера боевых искусств не было ничего более унизительного, чем ляпнуть что-то подобное. Чувствуя себя никчемным идиотом, Мун Со покраснел. Однако Чхонма даже не удивился. — Ты прав. Это решение было недальновидным. Помолчав немного, он тихо вздохнул и покачал головой. Плечи Мун Со опустились. Он понимал, что его никто не обвиняет, но всё же его сердце будто придавило тяжёлым камнем. Чхонма собственноручно обработал его рану и наложил свежую повязку. Мун Со молча доверился его осторожным рукам. Он почувствовал себя так, словно вернулся в детство. Как и в те дни, когда ему приходилось полагаться на жалость окружающих, чтобы выжить, Мун Со снова оказался в ситуации, в которой ему оставалось лишь надеяться на милосердие Чхонмы. Он всю жизнь пытался вырваться из подобного порядка вещей, но, кажется, все его попытки оказались тщетными. Он снова оказался в этой точке, потому что всё ещё был слишком слабым. Если бы Мун Со стал таким же сильным, как Юн Сынхё, или хотя бы таким же сильным, как Памён Гё, он, возможно, и смог бы позволить себе настоящую свободу. Но… Люди — поистине бесстыжие существа. Или, возможно, только у Мун Со инстинкт самосохранения не имел ни стыда ни совести. Но как только он понял, что ситуация серьезнее, чем он смутно предполагал, первое, что пришло ему в голову, было не что иное, как та извращенная техника Чхонмы. Ещё мгновение назад он думал, что никогда не сможет совершить подобное, но как только понял, что его жизнь действительно в опасности, это стало первым, о чём он подумал. Как оно всегда и бывает, перед лицом неминуемой гибели достоинство и совесть оказались совершенно бесполезны. Мун Со глубоко стыдился своей жестоко прагматичной натуры. — Эм… Послушайте, господин… Однако как бы лихо он ни отбрасывал свою гордость, всё же он не мог просто сказать: «Мне очень хочется жить, поэтому, пожалуйста, поделись со мной своей внутренней энергией». Особенно когда метод, которым предполагалось воспользоваться, звучал как непристойная шутка, если о нём кому-то рассказать. Каким бы сложным ни было его положение, от этого метода он был совсем не в восторге и не очень-то хотел к нему прибегать. Осторожно подбирая слова, Мун Со наконец заговорил, внимательно наблюдая за выражением лица Владыки. Чхонма, аккуратно завязывавший последний узел, рассеянно ответил: — Чего? — Я вот подумал, не обязательно же учить меня какому-то полноценному боевому искусству… Не мог бы ты научить меня хотя бы одному простому приёму? Этого было бы достаточно для того, чтобы я смог просто спасти свою жизнь при случае. — Что-то, что действительно сможет спасти тебе жизнь, — это базовые техники, но среди них нет простых. Иначе любой дурак жил бы долго и счастливо. Без сомнения, такой проницательный старикашка, как Чхонма, сразу понял, что имел в виду Мун Со. Но из вредности он намеренно уклонился от ответа. В любой другой день Мун Со, наверное, снова разозлился бы на него и в который раз проклял бы, но теперь он едва удержался от того, чтобы схватить Чхонму за ноги и начать умолять. — Я знаю, что не могу просить тебя о подобном… Но пожалуйста… Только что ты сам сказал, что дальше будет только хуже и опаснее, и вполне может случиться так, что ты не сможешь позаботиться обо всём. Я буду стараться… просто покажи мне путь. И я буду сам защищать свою жизнь. — Даже если бы я тебя научил, думаешь, ты смог бы освоить хоть один приём за столь короткое время? Потребовалось бы полгода, чтобы привыкнуть к форме, и ещё год, чтобы полностью овладеть намерением. Если бы у тебя было хоть немного способностей, это, быть может, заняло бы меньше времени, но, к сожалению, у тебя их нет. В любом случае, всё решится в ближайшие несколько месяцев, и в этой твоей просьбе просто нет никакого смысла. Это был настолько очевидный аргумент, что возражений не оставалось. Чхонма сказал, что учить его можно, но сейчас это будет уже бесполезно, поэтому Мун Со даже не имел оснований обидеться на его резкость. Сломленный духом, Сорняк не смог скрыть своего уныния и глубоко вздохнул. Как может, чёрт возьми, у человека всё идти настолько не так, как он хочет? Чем больше он об этом думал, тем плачевнее выглядела его ситуация. Если перед ним обрыв, то позади должна быть хотя бы тропинка, разве нет?! Но как бы он ни старался, обрыв обнаруживался со всех сторон, и вот теперь даже земля под его ногами постепенно разгоралась. Терпеливо наблюдая, как Сорняк колеблется, не в силах сделать последний шаг в ловушку, которую сам себе вырыл, Чхонма поинтересовался: — Мне интересно… Ты пытаешься обойти препятствие окольным путем, когда прямо перед твоим носом есть совершенно нормальная дорога, из-за глупости или потому что тебе просто нравится пожестче? Он ловко обнял Сорняка за талию и что-то прошептал ему на ухо. Сорняк вздрогнул и повернулся, чтобы посмотреть на него. — Лидер секты?.. Его глаза были широко раскрыты, как у испуганного кролика, но в них не было и следа наивности. Он был смущен тем, как стремительно развивались события, но уже не мог оттолкнуть Чхонму, как раньше. Похоже, Сорняк пережил немалый внутренний конфликт и… благополучно сдался. — Я так и подумал. В глубине души Чхонма обрадовался и сейчас же обнял его ещё крепче. — Та техника, которую я тебе передал, — самый эффективный метод в твоей ситуации. Неужели ты мог подумать, что я научил тебя чему-то подобному с какими-то нечистыми намерениями? Если бы я хотел лишь трахнуть тебя вероломнейшим образом, ну… я просто так и сделал бы. Подобно богатенькому господину, соблазняющему наивную девушку гребнем, украшенным драгоценными камнями, Чхонма искушал Мун Со своей огромной внутренней энергией. И пока он шептал всё это на ухо оцепеневшему Сорняку, мочка уха, словно смущенная этим откровенным соблазнением, покраснела. Чхонма впился в неё зубами, и она показалась ему сладкой, словно какое-то безумно редкое лакомство. — Н-но… — Если ты действительно хочешь защитить свою жизнь, докажи это. Я имею в виду, что, в таком случае, тебе следует использовать по-настоящему действенный метод, а не цепляться за те, которые не сработают. Это и есть тот шанс, который я тебе даю. Теперь всё зависит от того, что сделаешь ты сам. Закроешь ли ты глаза и упустишь эту возможность, или всё-таки найдёшь в себе смелость воспользоваться ею? Его хитрые слова окончательно загнали Сорняка в угол. Зубы, которые до этого нежно покусывали мочку уха, скользнули вниз к шее. Рука, которая неторопливо поднималась от пояса к груди, мягко надавила на кожу под повязкой. Нежный сосок, поврежденный Дьесалгви, мгновенно набух от прикосновения Чхонмы. Кровь прилила к и без того натянутой коже, и по груди распространилась лёгкая покалывающая боль. Совершенно потерявшись от удушающе острого искушения, Сорняк тяжело дышал. Привыкший к противнику, который обычно шёл напролом, он не мог понять намерений Чхонмы, который неожиданно изменил свою тактику и теперь действовал осторожно, словно кот мягкой лапой, легонько подталкивая его к краю пропасти. Конечно, если бы сердце самого Мун Со было непоколебимым, всё могло бы сложиться иначе, но дело в том, что его сердце очень даже колебалось перед желаниями всего остального тела. И тогда Сорняк понял, что не сможет сбежать от Чхонмы, ибо это так же бессмысленно, как пытаться сбежать от себя самого. «Выживает тот, кто сильнее. Правда ли это?.. Пройдя такой долгий путь, я не знаю. Честно, не знаю». Его разум был полон сомнений, но он не мог избавиться от желания жить. Мун Со закрыл глаза в знак смирения и глубоко вздохнул. Стремление к выживанию всегда было одним из главных факторов, двигавших им, и на этот раз Мун Со тоже не оставалось ничего другого, как преклонить колени перед этим желанием. Это была жалкая и несчастная жизнь, но это была единственная жизнь, которая у него имелась. Это была ничтожная жизнь, о которой никто не заботился бы, если бы он сам о ней не заботился, но всё же эта жизнь была драгоценна для Мун Со. Его кожа, только что вымытая, плавно скользила под кончиками пальцев. Своим тёплым, с легким румянцем, цветом она напоминала спелый персик. Чхонма уткнулся губами в его затылок, от которого все еще пахло абрикосами, и крепко прижал его к себе. Из-за продолжительной болезни Сорняк совсем похудел и едва ощущался в его объятиях. Изящно обнажившаяся ключица притягивала взгляд и искушала до невозможности. — Н-не в таком виде… Владыка!.. Чхонма повернул Сорняка и снова притянул его к себе. В тот же миг, как тот произнёс эту фразу, достаточно похожую на разрешение, руки Владыки с отточенной ловкостью начали снимать с него одежду. И прежде чем Сорняк успел осознать, что его раздевают, всё исчезло. Когда он пришел в себя, на нем осталась только повязка, которую Чхонма с таким старанием обмотал вокруг него ранее. Владыка просунул бедро между ног Сорняка и решительно обхватил ладонями его задницу. И тут же глубокий поцелуй обрушился на Мун Со, словно метеоритный дождь. Жадный рот пожирал его и облизывал, и хотя поцелуй был коротким, Сорняк запыхался. — Кхм… Лидер секты… Я говорю… не… Ох, бля… — Ну, что ещё, чёрт возьми?! Чхонма, полностью поглощенный Сорняком, не понимал, что тот говорит. Но Сорняк не унимался и всё пытался что-то сказать в паузах между поцелуями. Однако эти мгновения были слишком короткими, чтобы из всё-таки прозвучавших слов можно было составить вразумительное предложение. — Если уж тебе так необходимо сейчас поболтать, то говори так, чтобы было понятно. Чего ты хочешь? Владыка бесстыдно произнес это, хотя и не подумал дать ему хоть один шанс закончить фразу. Задыхаясь, Сорняк посмотрел на него влажными глазами. Это были всего лишь невольные слезы от нехватки воздуха, но этот его взгляд отдавал странно соблазнительной аурой. — Подожди… пожалуйста… Я сказал, что мне не нравится… эта форма… Ты не мог бы… вернуться к своему истинному облику… а?.. Только тогда Чхонма вдруг вспомнил, что он всё ещё скрывается под маской Юн Сынхё. Проницательный старикашка не мог не понять, почему Сорняк обратился к нему с такой просьбой. Его немного задело, что тот всё ещё цепляется за тень никогда не существовавшего человека, но сейчас, в этой многообещающей обстановке, ему не хотелось начинать спор по такому поводу. — То есть, ты хочешь, чтобы я раскрыл свою истинную сущность прямо посреди штаб-квартиры Праведного Альянса? — Эм… А ты не сможешь? — Пфф!.. Это не составит труда. Но я не знал, что тебя заводит подобное. На глазах у Мун Со тело Юн Сынхё начало меняться. Его ярко-голубые глаза потемнели до чёрного, а тонкие черты лица стали острее. Его стройное тело превратилось в крепкое, мускулистое. Это было похоже на превращение несовершенной вещи в совершенную; всё стало намного прекраснее. Юн Сынхё был довольно красив, но при настолько прямом сравнении его красота стала казаться каким-то пресной и тусклой. Сорняк, не переводя дыхания, наблюдал за невероятным зрелищем, которое, возможно, больше никогда не увидит. Меньше чем за минуту безупречный Юн Сынхё превратился в старого-доброго, трижды проклятого Чхонму. Молодой человек, стоявший теперь перед Мун Со, на голову выше последнего и с плечами на пол-ладони шире, был ослепителен, как небесный полководец. Увидев его снова спустя долгое время, Мун Со едва не разрыдался от умиления и нежности, совершенно необоснованных, надо сказать. «Боже мой. Как вообще человек может быть таким красивым?» Некоторое время Сорняк просто растерянно смотрел на бывшего Владыку, завороженный его ослепительной красотой и не мог отвести от него взгляд. К этому лицу он давно уже более чем привык, но увидеть его снова, почти на другом краю земли, спустя несколько месяцев беспокойного пути, было чем-то новым. «Чего же, собственно, не хватало такому человеку, если он стал настолько одержимым кем-то вроде меня?» Сколько бы Мун Со ни думал об этом, он не мог понять. — Закрой рот. У тебя слюни текут. Вздрогнув, Сорняк рефлекторно вытер уголок рта. Но, конечно же, это не помогло. — Г-господин… Мун Со, собираясь сказать что-то ещё, чуть не прикусил себе язык, потому что в тот же миг Чхонма, обхватив его за талию и под колени, неожиданно поднял его на руки. Оказавшись в крепких объятиях, словно новобрачная, смущенный Сорняк попытался спастись бегством. Но Чхонма не позволил ему этого сделать и направился к кровати. Его шаги были поспешными, словно он не мог позволить себе терять ни мгновения. — Господин… мпф! В тот момент, когда Мун Со осторожно уложили на кровать, их тела снова прижались друг к другу. Словно оплакивая их короткую разлуку, Чхонма сейчас же впился в губы Сорняка и отказывался отпускать. Горячий язык обвился вокруг его языка, а аккуратные зубы покусывали и тянули нижнюю губу Мун Со. Тело Чхонмы протиснулось между его раздвинутыми ногами. Сквозь тонкую кожу внутренней стороны бедер он с невероятной силой ощущал тепло, исходящее от твердого члена Владыки. Тяжелый вес обжигающе горячего чужого тела навалился на него сверху и впечатал в кровать. Жар между ними быстро нарастал. Руки Чхонмы, искусные, как у музыканта, с поразительной точностью отыскали самые чувствительные места Сорняка, и тот наконец тяжело вздохнул и обнял бывшего Владыку за шею. Полувставший член Чхонмы ткнул в мягкую область между членом и яичками Мун Со. Невероятно мягкая кожа задрожала, словно в спазме, от обжигающего прикосновения. Постепенно твердея и наливаясь чудовищной силой, член Владыки двигался взад и вперед, словно насилуя слегка набухшие яйца Сорняка. Жар ощущался невероятно интенсивно через тонкую кожную мембрану. Мун Со, который едва удерживался на грани потери рассудка, нерешительно спросил: — Т-так это всё, что нам нужно сделать? Конечно, если бы он занимался любовью ради удовольствия, он мог бы позволить себе расслабиться и наслаждаться ощущениями, но сейчас перед ним стояла другая цель и было никак нельзя окончательно потерять бдительность! Ему нужно было увеличить свою внутреннюю энергию с помощью этой проклятой техники, поэтому Мун Со не мог просто раствориться в происходящем, как это бывало раньше, и упорно лежал с таким видом, будто его хватил удар. Чхонма, которого так завораживали губы Сорняка, тихонько рассмеялся в ответ. Легкая дрожь от его смеха отчетливо ощущалась сквозь их соединенные губы. — Конечно, нет. Это просто приятно. Если что, это нисколько не повысит твою внутреннюю энергию. — Хм… Тогда нам следует это прекратить? — Ни в коем случае! Я позабочусь обо всём. Так что перестань беспокоиться о пустяках и расслабься наконец. Для Мун Со происходящее отнюдь не было «пустяком», но Чхонма, просто отмахнувшись от него, больше не обращал на это внимания и снова сосредоточился на теле Сорняка. Мун Со почувствовал некоторое беспокойство, но решил последовать словам Владыки. Вероятно, в происходящем всё же имелся какой-то глубокий смысл, мало понятный простому смертному. В конце концов, не будет же Абсолютный Мастер Чхонсана так увлеченно заниматься чем-то подобным только потому, что он бессовестный старикашка со множеством извращённых наклонностей? — Ах! Словно в наказание за блуждающие мысли, рука Чхонмы вдруг схватила член Мун Со. Несгибаемый и монументальный, как гора Чхон, орган бывшего Владыки и озадаченно замерший в полуэрегированном состоянии член Мун Со, оба щедро истекающие предэякулятом, переплелись, как и их владельцы, когда рука Чхонмы схватила и тот и другой одновременно и начала тереть их друг о друга. Резкий контраст между шелковистой кожей и твердым стволом с выступающими венами поверг член Мун Со в неописуемое пиршество ощущений. — Ох, чёрт!.. Сорняк резко выгнул бедра и сел с настолько ошарашенным видом, будто его только что хорошенько ударили доской по затылку. Его чрезвычайно чувствительная головка члена дернулась. Он совершенно не знал, что делать с этими упорными и безжалостными толчками, направленными прямо на неё. Ощущение, подобное удару молнии, пронзило его мозг. Долгое время он не занимался ничем подобным, ибо его несчастное тело было не только уставшим до крайности, но и душевно тревожным, поэтому Мун Со даже думать забыл о том, что с ним вообще можно проделать такие вещи. Он не осознавал этого, но воздержание привело к необычайно быстрой эякуляции. Казалось, его лишь слегка погладили, но эрекция возникла мгновенно, а уже в следующий миг перед глазами всё побелело. Короткая, но мощная волна оргазма обрушилась на нижнюю часть тела Сорняка. Его член судорожно дёрнулся, извергнув молочно-белую жидкость в руку Владыки. — Быстро. Похоже, ты даже самостоятельно этим давненько не занимался. Чхонма говорил, с интересом глядя на жидкость, медленно растекавшуюся по его ладони. Сперма Сорняка не только испачкала его руку, но и забрызгала живот и грудь. Почему-то видеть собственную сперму на таком теле, которое можно было описать только как божественное, было настолько неловко, что уши Мун Со снова ужасно покраснели. Сорняк, с дрожащими после оргазма бедрами, опирался на руки и смотрел на Чхонму. Чхонма, сидя между его ног, пробовал сперму на своей ладони. Не просто пробовал, а неторопливо облизывал ладонь, словно занимаясь оральным сексом, завораживая взгляд ошарашенного наблюдателя. Его язык был соблазнительно красным, а его лукаво улыбающиеся глаза были настолько манящими, что сердце замирало в груди. В обычной жизни бывший Владыка Демонической секты Чхонма Рёнсан Хё был неприступным абсолютным существом, и, глядя на него, никому бы и в голову не пришло, что в постели с ним дела обстояли несколько иначе. В постели этот живой бог Чхонсана был искусным соблазнителем, пленительным любовником, от которого невозможно было оторвать глаз. «Неужели именно поэтому «они» так жаждали его, что решились даже… Ох, ужас какой…» Глядя на это невозможно красивое лицо, Мун Со вдруг пришла в голову эта странная мысль. Если бы Чхонма узнал об этом, вероятно, Сорняк совершенно точно не умер бы мирной смертью. Но сейчас его разум был настолько пуст, что самые странные мысли беспорядочно роились в его голове. Мун Со, словно завороженный, пристально смотрел на Чхонму и с опозданием вспомнил даже о необходимости время от времени хотя бы моргать. Лично он от всего сердца ненавидел этого человека, но даже он был с лёгкостью очарован им. — Это… вкусно? Пытаясь хоть как-то отвлечься, Мун Со заговорил. Но в спешке он в итоге снова ляпнул глупость. Чхонма, услышав его слова, улыбнулся улыбкой, которая показалась ослепительной даже в этой ситуации. — Ты же пробовал. Тебе понравилось? — Нет, это было отвратительно. — С твоей спермой то же самое. Мне она нравится не из-за вкуса. Мун Со чуть было не спросил: «Тогда зачем же ты это делаешь?» Но вовремя пришёл в себя, и уловка Чхонмы провалилась. Поняв, что честный ответ Владыки лишь навредит его психическому здоровью, Мун Со замолчал и отвернулся. Его реакция показалась Чхонме забавной, и он улыбнулся ещё откровеннее. Неторопливо он приблизился к Сорняку, затем прижал свои испачканные спермой губы к его губам и сказал: — …Мы должны продолжить начатое. Его нежный голос обещал очередную порцию наслаждения. Хотя всё это затевалось не просто ради удовольствия, Мун Со уже почти забыл о своей изначальной цели, совершенно очарованный медово-густой сладостью происходящего. Застигнутый врасплох, Сорняк покраснел, но послушно повернулся. Он лег на кровать по диагонали, повернувшись спиной к Чхонме, который осторожно заставил его приподнять бедра. Уткнувшись носом в подушку, и встав на колени, Мун Со расположился перед Владыкой. То, что последовало дальше, одним махом сбило с толку Сорняка, который только что мысленно объявил себя готовым ко всему. Чхонма так крепко сжал его округлые, упругие ягодицы, что на них наверняка останутся впечатляющие синяки, а затем запустил язык в ложбинку между ними. Когда язык коснулся невероятно мягкой слизистой оболочки, бедра Сорняка дико дёрнулись. — Ч-что это было?.. Мун Со, который ожидал почувствовать разве что смазанный маслом палец, в панике повернулся к Чхонме. Но тот как ни в чём не бывало продолжал ласкать языком его анус. Чувствуя, что его вот-вот стошнит от ужаса, Мун Со впал в панику: — Л-лидер секты… Боже… Владыка!.. — Ты слишком шумишь. Почему бы тебе просто не высунуться в окно и не объявить всем, что Чхонма здесь? Раздраженный тем, что совершенно потерявшийся Сорняк неоднократно выкрикивал едва ли не его официальный титул посреди штаб-квартиры Праведного Альянса, Чхонма неохотно поднял голову. Тогда Мун Со, широко раскрыв глаза от шока, спросил придушенным шёпотом: — Что ты делаешь, чёрт возьми?! — Ты ведёшь себя так, будто такого никогда раньше не случалось. Что мне делать, когда у нас опять нет этого дурацкого масла?! К сожалению, никто не ожидал, что сегодняшний вечер будет особенно бурным, поэтому ни Чхонма, ни Мун Со не приготовили никакого ароматического масла. — А… Ну да, ну да… Но!.. Как ни крути, Мун Со считал, что не может позволить Владыке Чхонсана, пусть и бывшему, лизать ему задницу, и яростно возражал. Конечно, Чхонма в чём-то был прав, и технически это уже случалось, но тогда он был в облике Юн Сынхё, а сейчас, когда он снова выглядел как чёртов Чхонма, это казалось… немного неправильным. Тот факт, что его задницу с явным удовольствием вылизывало само Проклятие Центральных Равнин и Самый Жуткий Ночной Кошмар Праведного Альянса, несколько напрягал Мун Со. — П-послушай… ведь так нельзя, а… «Если об этом узнают его ученики, я покойник. Ванпхён Хо обезглавит меня, Ёнги По заколет в сердце, но сначала Чо Гё-ён, известная своим скверным характером, оторвёт мне ноги». Мун Со, который даже представить не мог, насколько великим будет объявлен перед сектой грех заставить Чхонму лизать ему задницу, решил, что лучше уж завтра же утром покончит с собой. Но Чхонма был настроен ещё более решительно: — Что значит, нельзя? Есть какой-нибудь другой способ? Неужели ты всё ещё питаешь иллюзии, что сможешь принять меня просто так, исключительно на морально-волевых? Если не хочешь, чтобы тебя разорвало и ты хромал всё время, пока мы тут будем пытаться спасать мир, заткнись и получай удовольствие. Сорняк застыл на месте от угроз Чхонмы. На самом деле, ему так много хотелось сказать, но после слова «разорвало» продолжать спорить стало чертовски трудно. Мун Со по собственному опыту знал, насколько огромен член бывшего Владыки. И если бы он героически попытался принять что-то настолько чудовищное, не будучи достаточно подготовленным, воистину это могло бы закончиться настоящей кровавой бойней. — Хорошо, прости… Ох… Ааа!.. Нет, я так не могу! Клянусь, не могу! — Может, мне просто вставить его? — Эм… Нет, стой! Так я ещё сильнее не могу!.. Ладно, делай, что хочешь. Когда сопротивление Сорняка неохотно утихло, возмутительные действия Чхонмы благополучно продолжились. Нежные складочки, вновь напрягшиеся из-за отсутствия активности, были напряжены и давили на язык Чхонмы. Словно успокаивая непослушного ребенка, Владыка терпеливо смягчал их и разглаживал языком. Воистину его мастерство в успокоении напряженных мышц было необыкновенным! Ощутив чужое дыхание, тёплое и влажное, там, где ему быть вовсе не полагалось, Мун Со зашипел и вцепился в простыни. Он понимал, что не должен особенно радостно реагировать после столь яростных протестов всего несколько мгновений назад, но каждый раз, когда его отверстия касался хотя бы кончик языка Чхонмы, бедра Сорняка сами собой дёргались ему навстречу. Невероятно чувствительная и очень тонкая нижняя слизистая оболочка подрагивала от малейшего прикосновения, и Мун Со всё сильнее ощущал невыносимое, удушающее удовольствие, сжавшееся в тугой клубок глубоко внутри него. Несмотря на то, что он только что кончил, его член вновь затвердел. Уменьшившиеся яички словно снова набухли. И как бы сильно он ни сжимал простыни побелевшими пальцами, желание двигать бедрами, чтобы как можно скорее и как можно глубже принять в себя неустанно ласкающий его язык, не угасало и даже становилось всё сильнее…