Краткое руководство по перемещению: Злодей, умоляю, отпусти!/快穿攻略：大佬，求放过!

Зрачки Яо-Яо чуть сузились, а голос стал тихим и задумчивым: — Ваше Величество редко называет наложницу по имени… — Затем её лицо озарила мягкая улыбка, и она добавила с тёплой преданностью, — Не тревожьтесь, Ваше Величество. Наложница обязательно разделит с вами ваши заботы. Су Бэй почувствовал лёгкое смущение. Эта Яо-Яо всецело посвящала себя ему, императору, а он… чем мог ответить на такую преданность? Мысль эта была тягостной. Покинув покои Лу Цзиньяо, Су Бэй вернулся в Императорский кабинет. Ирония его положения казалась ему порой удручающей: он, император, даже не был обязан являться на утреннее собрание. Фактически, последнее слово всегда оставалось за премьер-министром и регентом Му Цинханом. «Раньше, занимая чужое место, я искал своё положение и нёс за него ответственность, — размышлял он. — Теперь, став императором, я обязан действовать». Мысли его выстроились в чёткий анализ: двор расколот на две партии. Одна — сторонники Му Цинхана, другая — фракция премьер-министра. Пока что Му Цинхан открыто не выказывал претензий на трон. Но премьер-министр более ждать не мог — он рвался возвести на престол собственного внука, и действовал закулисно. А кто его внук? Конечно же, сын Су Бэя и императрицы. Су Бэй, питавший слабость к отцовским чувствам, был к мальчику добр. Но по воспоминаниям, запечатлённым в этом теле, сам император благоволил наложницам неспроста — это была своеобразная тихая оппозиция, ведь многие из них были подосланы влиятельными родами. Отношения же с императрицей начались после того, как она подмешала в его вино снадобье. Одна-единственная ночь — и на свет появился наследник. Ребёнок едва родился, а премьер-министр уже требовал назначить его наследным принцем, оказывая на императора непрестанное давление. Осаду того кризиса в итоге снял Му Цинхан, с тех пор между ним и премьер-министром и пролегла глухая стена неприязни. Мальчику сейчас всего десять лет — ещё совсем юн. Су Бэй намеревался присмотреться, каким его воспитали премьер-министр и императрица. Но, как часто бывает, опередила его сама императрица, явившись в кабинет без приглашения. Облачённая в роскошные дворцовые одежды, она смотрела на Су Бэя со сдержанным, но ощутимым пренебрежением, достаточно искусно, однако, его маскируя: — Ваше Величество сегодня удостоили гарем своим посещением? Су Бэй, сидя в кресле, сменил позу на более расслабленную и ответил с лёгкой улыбкой: — Императрица чем-то озабочена? Она провела рукой по парчовому рукаву, и в голосе её зазвучали холодные ноты: — Указать не смею. Но если Лу Цзиньяо позволяет себе бесчинства, зачем же Ваше Величество потворствует ей? — Судя по тону, императрица читает мне наставления? — парировал Су Бэй. — Не смею, — отозвалась она, но в поклоне её не было и тени искренности. — Лу Цзиньяо ежедневно проповедует какие-то вольности о равенстве, сеет смуту в гареме. Стоит отправить её в холодный дворец — и не придётся тревожить Ваше Величество. Су Бэй опустил взгляд, стройными пальцами перевернув страницу лежащей перед ним книги. — Пожалуй, и императрице не мешало бы пожить в холодном дворце — для полноты жизненного опыта. Глаза императрицы вспыхнули, а голос взметнулся выше: — Ваше Величество намерены сослать меня?! Угроза. Откровенная и неприкрытая. Уголки губ Су Бэя дрогнули в улыбке: — Шучу, императрица. Не извольте волноваться. В гареме стало скучновато — приходится развлекаться, как могу. Выражение лица императрицы смягчилось, но в словах вновь зазвучала сталь: — Прошу Ваше Величество знать меру. «И снова угроза, — с горечью подумал Су Бэй. —Быть императором в таком положении — поистине унизительно». В этот момент у дверей раздался громкий голос евнуха: — Ваше Величество! Регент просит аудиенции! — Впустить, — кивнул Су Бэй. Вслед за словами в кабинет неторопливо вошёл Му Цинхан в сверкающем парчовом облачении. Его улыбка не тронула глаз, когда он обратился к присутствующим: — И императрица здесь? — Видела Его Высочество регента, — отвесила ему почтительный поклон императрица, холодная и безупречная. Взгляд Су Бэя скользнул между ними. «Мастера притворства, старые лисы» — мелькнуло у него в голове. Он приподнял бровь и спросил ровным тоном: — Что привело ко мне регента?