Глава 50. Волки спереди и тигры сзади
20 декабря 2025 г., 08:26
Он чувствовал, что, возможно, сходит с ума. Но в этом безумии была своя странная притягательность, особенно в императоре. Та пара персиковых глаз, стоило им лишь скользнуть в его сторону, вызывала в сердце необъяснимый зуд и трепет.
В ухе прозвучал холодный, механический голос системы: [Значение захвата цели увеличилось на 10%. Прогресс миссии составляет 44%].
Его собственный голос стал низким, слегка хриплым:
— Ваше Величество ведь знает, что старый лис премьер-министр жаждет места под вашим троном?
Су Бэй склонил голову, но не попытался высвободить подбородок из цепких пальцев Му Цинхана:
— Я знаю. И ты жаждешь того же.
Му Цинхан тихо рассмеялся, и в его смехе слышалась сталь:
— Этот князь — иной. Мне не нужно то, что ему.— Его взгляд стал пристальным и заинтересованным.— Но сейчас я весьма заинтересован вами, Ваше Величество. Впереди волки, позади тигры. Каков же ваш план?
Мозг Су Бэя судорожно дёрнулся, и он выпалил первое, что пришло в голову:
— Одолжить шкуру у тигра!
Му Цинхан наклонился чуть ближе, и его голос прозвучал убедительно и вкрадчиво:
— Тогда скажите… кто здесь тигр, а кто волк?
Су Бэй тут же пожалел о своей оплошности. Он прекрасно понимал, что Му Цинхан ловко загнал его в угол, вынуждая сделать выбор. Хотя изначально он и склонялся к этому союзу, сама игра, эта принудительная откровенность, заставляла его кожу покрываться мурашками.
И потому Су Бэй лишь притворно-беспомощно опустил ресницы:
— Не знаю я, кто тигр.
Му Цинхан отпустил его. На его лицо вернулась та самая неприятная игривая улыбка.
— Ваше Величество стали слишком хитры.
— Я — нет, — отмахнулся Су Бэй.
Му Цинхан улыбнулся, и в этой улыбке не было места возражениям.
— Раз уж с Вашим Величеством всё в порядке, этот князь позволит себе откланяться.
Покинув императорский кабинет, Му Цинхан ощутил, как прохладный ночной ветер обвил его раскалённое тело, но не в силах был развеять внутренний жар. Что за дьявольское наваждение заставило его так заботиться о Су Бэе? Что ж, пусть. Посмотрим, на что способна эта стеклянная ваза. Если марионетка возжелает перерезать свои нити, один неверный шаг — и она обречена.
Едва дверь закрылась, Су Бэй отшвырнул в сторону фолиант с докладами. Сидеть на этом троне до конца жизни было не для него. Лучший выход — вырастить достойного преемника. Это могло стать его искуплением, последней службой телу, в которое он вселился.
Принц… Судя по записям, мальчик подавал надежды. Вот только неизвестно, каким его воспитала императрица. Если из него получится настоящий правитель, а не очередная марионетка, Су Бэю было всё равно, чья в нём течёт кровь.
На следующий день Северный Цзянсу впервые за долгое время явился на утреннюю аудиенцию. В тронном зале повисло изумлённое молчание. Министры отвыкли видеть императора, считая самим собой разумеющимся, что решения принимают регент и премьер.
Су Бэй с лёгкой улыбкой обвёл взглядом зал:
— Что это вы меня так приветствуете? Разве не рады видеть своего императора на совете?
Улыбка его показалась многим знакомой, от неё по спине побежали мурашки. Иные бросили взгляд на невозмутимое лицо князя-регента и поняли — да это же его улыбка, точная копия!
Премьер-министр, старый лис, первым нарушил тишину, его голос звучал медово и сладко:
— Как не рады? Мы лишь пеклись о здоровье Вашего Величества. Тяготы правления лучше оставить нам, вашим слугам, чтобы вы не изнуряли свой драгоценный покой.
Су Бэй вздохнул, изобразив скучающую легкомысленность:
— Но без аудиенций так тоскливо во дворце. Решил развеяться, послушать, о чём вы тут беседуете.
«Просто соскучился, вот и пришёл» — говорил его вид.
В глазах премьера мелькнуло едва уловимое презрение.
— Если так, то не смею более возражать. Приступим к делам.
Как только большой человек подал знак, нашлись и те, кто поспешил его поддержать. Один из чиновников почтительно подал меморандум:
— Ваше Величество, прошлой ночью в Чжоучжоу обрушился ливень. Смыло мосты и дороги, пострадали посевы и дома простого люда.
Су Бэй бегло пробежался глазами по тексту, затем беззаботно приподнял бровь:
— Ну, раз разрушено — значит, надо чинить.
Его тон ясно давал понять, что такие мелочи даже не стоят упоминания перед троном.
