Краткое руководство по перемещению: Злодей, умоляю, отпусти!/快穿攻略：大佬，求放过!

Внезапно старика осенила мысль. Его глаза сверкнули, и он, сжимая руку юноши, прошипел: — Парень, а ты думаешь, твой учитель действительно видит в тебе ученика? Для него ты лишь материал! Будущий человек-лекарство! Мужун Чу попытался вырваться, делая вид, что не верит: — Враньё! Отпусти! — Не веришь? — старик язвительно усмехнулся. — Тогда ответь: заставляет ли он тебя каждый день пить особое снадобье? — Учитель говорит, это нужно для восстановления сил, — ответил юноша, но в его голосе мелькнуло колебание. Старик тут же выпалил названия нескольких редких трав: — Использует ли он их? Есть они в твоём отваре или нет? Мужун Чу молчал, и это молчание было красноречивее любых слов. Старик рассмеялся: — Видишь? Это лишь подготовка твоего тела! Он выковывает из тебя живую пилюлю! Наивный, думаешь, такие как Су Бэй, способны на доброту? — Он с силой отпустил руку парня. — Не веришь – как хочешь. Мужун Чу опустил взгляд. В его тихом вопросе слышалось смятение: — Что... что такое «человек-лекарство»? — А зачем мне тебе рассказывать? — фыркнул старик, но вдруг его взгляд упал на пилюлю, оброненную Су Бэй накануне. Хитрый огонёк вспыхнул в его глазах. Он поднял её и протянул Мужун Чу. — Осмелишься принять это – тогда расскажу. Мужун Чу нахмурился: — Ты хочешь меня отравить? — Как знаешь, — старик демонстративно начал убирать пилюлю. — Дай! — Мужун Чу быстро протянул руку. — Я приму. Говори. Он взял пилюлю, намереваясь лишь сделать вид, но, едва та коснулась языка, она мгновенно растаяла, просочившись внутрь. По лицу юноши пробежала лёгкая судорога. Старик, удовлетворённо наблюдая за этим, наконец заговорил: — Человек-лекарство – это живой сосуд, наполненный ядом и силой. Его тело закаляют до неуязвимости, раскрывая каждую каплю потенциала, превращая в идеальное оружие. Но есть один нюанс... — он сделал многозначительную паузу, — сознание такого существа стирается. Остаётся лишь послушная кукла. Мужун Чу внутренне проверил циркуляцию ци и не нашёл ничего подозрительного. Внешне же он изобразил глубокое сомнение: — Учитель... не стал бы так поступать. — Не стал бы? — старик тихо фыркнул и начал перечислять специфические признаки, присущие лишь тем, чьё тело подходит для такой чудовищной процедуры. Каждый пункт совпадал с особенностями Мужун Чу. Юноша сделал вид, что потрясён до глубины души, позволив маске недоверия рухнуть. Так две хитрые лисы разыгрывали свой спектакль, пытаясь обвести друг друга вокруг пальца. Не увидев ожидаемой реакции на пилюлю, старик слегка разочаровался: он надеялся, что это яд, который испортит многолетние труды Су Бэй. Но раз это не так, в его голове созрел новый план. Он притворно вздохнул, и в его голосе зазвучали фальшивые нотки жалости: — Я уже старик, сгнию в этой темнице... А вот у тебя, парень, ещё есть шанс. Хочешь, научу тебя кое-чему? Моим боевым приёмам? Уголок губ Мужун Чу дрогнул в едва уловимой усмешке – это было именно то, на что он рассчитывал. — Разве можно? — с наигранным удивлением спросил он. — Можно! — старик сделал серьёзное лицо. — Мой выход отсюда теперь зависит от тебя. Ведь когда-нибудь тебе придётся сразиться с учителем вместо меня. Но помни: если он прознает – конец нам обоим. Мужун Чу кивнул в согласии. И старик начал обучение. Однако едва юноша направил внутреннюю энергию по указанным стариком новым каналам, его тело будто вспыхнуло изнутри. Жар растекался по жилам с пугающей скоростью. Старик тут же заметил перемены. Он схватил Мужун Чу за запястье, чтобы проверить пульс, и его глаза округлились от изумления. — Твоя сила... она стремительно растёт! Мужун Чу изобразил растерянность: — Почему? Что происходит? Старик на мгновение задумался, а затем его лицо озарилось пониманием. Внешне успокоившись, он заговорил обманчиво мягко: — Видимо, моя пилюля всё же пошла тебе на пользу. Это её действие. Он дал понять, что всплеск силы – заслуга его «лекарства». Мужун Чу принялся благодарить старика, но в душе его терзали сомнения: если это эликсир силы, почему старик не использовал его сам? Обладай он такой мощью, сбежать из этой тюрьмы не составило бы труда.