Краткое руководство по перемещению: Злодей, умоляю, отпусти!/快穿攻略：大佬，求放过!

Наложница Гао впервые увидела такой леденящий взгляд Цзюнь Цзюлин. В нём не было ни гнева, ни раздражения – лишь бездонная, рассчитанная холодность, от которой кровь стыла в жилах. Собрав всю волю в кулак, она сделала робкий шаг вперёд. — Ваше Величество, — проговорила она, — во внутренних покоях много женщин, а господин Су – мужчина. Его присутствие здесь... не совсем уместно. Цзюнь Цзюлин медленно перевел на неё взгляд, и его губы тронула едва заметная усмешка. — Верно подметила. Что ж, решение простое, — его голос звучал почти небрежно. — Тогда я отошлю всех женщин из внутренних покоев. И неудобства не будет. Распоряжение прозвучало как приговор. Су Бэй, до этого стоявший в стороне, лениво направлялся к выходу, но на пороге обернулся. А спокойный, но не терпящий возражений голос бросил на прощание стражникам: — Если хоть пальцем дотронетесь до наложницы Гао – лишитесь голов. Только тогда до благородной наложницы дошла вся серьёзность происходящего. Это не была пустая угроза. — Ваше Величество! Вы не можете! — вскричала она, падая на колени. — Я из генеральского дома! Мой род... Но её мольбы разбились о каменную непроницаемость императора. Голос Цзюнь Цзюлина навис в воздухе, чёткий и безжалостный: — Наложница Гао, нарушившая закон внутренних покоев и затеявшая смуту, достойна смерти. Но в память о заслугах её рода – отослать немедля обратно в родовую усадьбу. Без права возвращения. В тот миг наложница Гао с леденящей ясностью осознала: это не она подстроила ловушку. Это она сама, как слепая моль, угодила в расставленные сети. *** Когда они удалились, Цзюнь Цзюлин остановился. Его внезапный вопрос прозвучал тихо, но заставил Су Бэя внутренне сжаться: — За какую именно руку она тебя держала? В груди у Су Бэя похолодело. Он поспешно, почти судорожно, вытер ладонь о шелк своего рукава. — Я уже всё вытер, — поспешил он оправдаться. Голос Цзюнь Цзюлина прозвучал так, будто высекал лёд: — Запомни раз и навсегда: я не терплю, когда трогают то, что принадлежит мне. Су Бэй закивал, как маковка на ветру: — Понял. Но и этого оказалось мало. Цзюнь Цзюлин приказал отвести его в купель и отмыть с ног до головы. Казалось бы, прикоснулись лишь к руке, но по скрипам дворцовой прислуги казалось, будто осквернили всё его тело целиком. Выйдя из купели, Су Бэй был весь разгорячён, а кожа под тонким халатом отдавала лёгким розовым оттенком. Цзюнь Цзюлин, наблюдая за ним, нашел, что в таком виде он выглядит удивительно прекрасно и... аппетитно. В сознании мелькнуло: [Значение захвата цели увеличилось на 5%. Общий прогресс – 77%.] А императору захотелось подразнить его. Он приблизился, и еего голос приобрёл сладковатые, опасные нотки. — Моя наложница, кажется, редко вспоминает о своём возлюбленном? Су Бэй мысленно закатил глаза. Самый искусный лицедей во всех мирах – это всегда объект моей миссии, – подумал он. Один человек, две роли, вечный спектакль. Раньше это была тонкая грань, а теперь – откровенное раздвоение. Интересно, во что это выльется? Не дождавшись ответа, Цзюнь Цзюлин прищурился. Он плавно взял Су Бэя за подбородок, заставляя встретиться с пронизывающим взглядом. — Или... этот твой «возлюбленный» — всего лишь вымысел, чтобы держать меня на расстоянии? Су Бэй, поддерживая игру, позволил себе искусно подобранную уклончивость: — Глубокие чувства... их не стоит обсуждать каждый день. Слишком много слов – лишь пустой звук, способный лишь огорчить Ваше Величество, не так ли? Большой палец Цзюнь Цзюлина скользнул по его линии подбородка, движение было одновременно ласковым и угрожающим. — А если я прикажу тебе разделить со мной ложе сегодня? Согласишься? Су Бэй сделал вид обречённого и произнёс с подобающей скорбью в голосе: — Ваше Величество – император. Ваш приказ для меня – закон. Если прикажете служить у ложа, мне остаётся лишь повиноваться. Но... даже получив моё тело, сердца моего вам не заполучить. Произнеся это, он внутренне содрогнулся от собственного лицемерия. «Боги, как я это вообще выговорил?» Взгляд Цзюнь Цзюлина потемнел. Он-то прекрасно знал, что эта речь Су Бэя обращена к нему же – той другой его ипостаси. Но почему эти слова вызвали в нем такую яростную, почти слепую ревность? — Зачем мне твоё сердце? — его шепот был горяч и резок. — Достаточно и твоего тела. Пока этот человек здесь, сбежать ему не удастся. А значит, и разбираться в этих хитросплетениях чувств сейчас – бессмысленно. В системе зафиксировалось: [Значение захвата цели увеличилось на 10%. Общий прогресс – 87%.] Су Бэй внутренне изумился. Почему такой резкий скачок? Слишком много в этих играх скрытых ходов... Такой прогресс даже настораживает. — Какой прок от тела, лишённого сердца? — тихо, будто себе под нос, пробормотал он. — Лишь ходячий труп. Но Цзюнь Цзюлин уже отошел к окну, сделав вид, что не слышал. Егосилуэт на фоне лунного света казался неприступным и одиноким.