Глава 390. Героиню пытаются убить
17 января 2026 г., 20:41
Несколько охотников не сдержались и выступили вперёд.
— Это несправедливо! — раздались их голоса.
Су Бэй лишь лениво приподнял бровь.
— Не согласны?
И только тогда смельчаков будто окатило ледяной водой. Они вспомнили, кто перед ними. Не просто сановник, а «Девятитысячелетний», тот самый грозный евнух, что казнил, не моргнув глазом, чьё имя одно наводило ужас. Последние дни он вёл себя столь снисходительно, что они осмелели и забыли, с кем имеют дело.
Лица их побелели. Они забормотали, почтительно склонив головы:
— Нет-нет, мы не то имели в виду! Просим «Девятитысячелетнего» умерить гнев!
«Интересно, — мелькнуло в голове у Су Бэя, — я ведь ещё даже слова не сказал, а они уже трясутся».
Вслух же он произнёс спокойно:
— В таком случае, давайте закончим. Подсчитайте добычу.
Слуги быстро исполнили приказ и доложили результаты. Су Бэй, не мешкая, вручил нефритовый жезл «жуи» охотнику с самой богатой добычей. На сегодня всё было кончено.
Вечером в лагере начался пир. Осенняя охота проходила в глуши, и этот ужин под открытым небом напоминал походную вечеринку. Ночь отступила под натиском множества факелов, озарявших лагерь ярким, трепещущим светом. В воздухе витал аппетитный запах жареного мяса – той самой дневной дичи. Гости ели, пили вино и веселились, сливаясь с гулом ночного леса.
Су Бэй сидел у костра, борясь с накатывающей волной сна. Веки тяжелели, сознание уплывало, и его тело медленно клонилось вперёд – прямо в сторону языков пламени.
Внезапная сила оттянула его назад, и он грубо ударился лицом о чью-то твёрдую грудь.
— Ох... — вырвалось у него от неожиданности и боли.
Фэн Цяньцзюэ, удерживая его, нахмурился. Эта патологическая сонливость Су Бэя была опасна. Как он вообще дожил до своих лет, если может заснуть на краю костра?
Су Бэй отстранился, потирая ушибленный нос. Глаза, влажные от непроизвольных слёз, блестели в огненном свете, делая его черты невероятно прекрасными и уязвимыми. Сердце Фэн Цяньцзюэ на мгновение замерло, а затем забилось с новой силой. Его охватило дикое, иррациональное желание — спрятать этого человека ото всех, чтобы больше никто не видел его таким.
[Значение захвата цели увеличилось на 5%. Общий прогресс – 49%], — прозвучал в голове Су Бэя механический голос системы.
Он с недовольством поднял взгляд на того, кто его спас, а точнее –помешал.
— Ты как здесь оказался?
Фэн Цяньцзюэ усмехнулся, отпуская его.
— Разве для визита к начальнику Су нужен особый повод?
Су Бэй сдержанно зевнул.
— А что во мне такого интересного для Чжэньнань-вана?
— Просто невероятно прекрасны, — парировал Фэн Цяньцзюэ, и в его тихом смешке слышалась неподдельная искренность.
Су Бэй едва заметно скривил губы. Разговор явно зашёл в тупик. Он поднялся, намереваясь уйти в свою палатку, но Фэн Цяньцзюэ снова схватил его за руку.
— Начальник Су, вы правда не намерены показаться врачу? Это ненормально.
Он и сам заметил, что в этом мире его слишком сильно клонит в сон, но контролировать это желание не мог, ведь нереально хотелось спать. Осмотрев себя, Су Бэй так и не понял в чем же причина.
— Я не болен, — отмахнулся Су Бэй, с трудом сдерживая новый зевок. — Если Чжэньнань-ван хочет со мной поспать – прошу в палатку. Если нет –отпустите руку.
Фэн Цяньцзюэ на секунду опешил от такой прямоты, затем покачал головой.
— Начальнику Су не стоит быть столь... откровенным.
— А государственному министру не стоит быть столь многословным, — парировал Су Бэй, наконец вырвав свою руку.
Не добавляя больше ни слова, он развернулся и скрылся в тени своей палатки.
Фэн Цяньцзюэ остался стоять у костра, глядя на опустевшую ладонь. Лёгкая усмешка тронула его губы. «Лишить его всего... — промелькнула мысль. — Тогда он станет куда более сговорчивым. И будет принадлежать только мне. Не так ли?»
За всем этим с края освещённой площади наблюдала Фэн Цзинхуан. Её пальцы непроизвольно сжались, вонзившись в ладони. Ей смертельно не нравилось, как близко сошлись эти двое. Не нравилось до бешенства.
Охота между тем продолжалась, и с каждым днём она становилась всё опаснее, будто сама тьма в лесу рождала предателей. В одну из ночей в лагере императрицы раздались крики – на саму Фэн Цзинхуан совершили покушение.
Она отделалась лёгкой царапиной, но ярости её не было предела. Императрица поклялась выкорчевать заговор с корнем.
— Я сама буду допрашивать негодяев! — заявила она, и голос её звенел сталью. — Иначе мой гнев не утихнет!
Ключом к разгадке стал живой пленный, захваченный во время суматохи лично Чжэньнань-ваном, Фэн Цяньцзюэ. Чтобы лишить диверсанта возможности молчать навеки, ему заранее вывихнули челюсть, чтобы не откусил язык.
Су Бэй поначалу воспринимал происходящее как досадное, но захватывающее представление. Он и не предполагал, что очень скоро эта мрачная история коснётся и его самого.
