Глава 391. Козни императрицы
17 января 2026 г., 20:41
После нескольких дней пыток наёмный убийца, наконец, сломался. Его признание прозвучало подобно грому в зале суда: заказчиком покушения на императрицу был назван Су Бэй, Начальник Дунчан.
В тронном зале поднялся гул возмущения. Сам же Су Бэй лишь мысленно усмехнулся. Подстава была настолько топорной, что даже оскорбительной. Разве прежний владелец его тела, могущественный и коварный евнух, был настолько глуп, чтобы использовать столь ненадёжных слуг? Настоящий телохранитель скорее откусил бы себе язык, чем назвал имя господина. Но факт оставался фактом – обвинение, как огненная стрела, было нацелено прямо в него.
Не дожидаясь, когда шум утихнет, Су Бэй сделал шаг вперёд. Его голос, холодный и ровный, разрезал воздух.
— Что же намерена предпринять Ваше Величество?
Императрица Фэн Цзинхуан медленно подняла взгляд. В её глазах плясали тени гнева и триумфа.
— Покушение на императорскую особу, — произнесла она, отчеканивая каждое слово, — карается смертью. С казнью до девятого колена!
Су Бэй слегка склонил голову, и в его голосе прозвучала почти насмешливая нота сожаления.
— Ваш покорный слуга понимает. Однако у меня, к несчастью, нет девяти поколений. Я одинок.
— Тогда, — голос Фэн Цзинхуан зазвенел сталью, — сам ты и будешь этим девятым поколением!
На лице Су Бэя не дрогнул ни один мускул. Он смотрел на императрицу с невозмутимым спокойствием, словно обсуждал погоду.
— Ваше Величество искренне верит, что я способен на столь… неуклюжую попытку?
Фэн Цзинхуан сжала ручки трона до побеления костяшек. Она избежала прямого взгляда.
— Убийца дал показания. Моя воля здесь ни при чём. Доказательства говорят сами за себя.
— То есть, — мягко продолжил Су Бэй, — Ваше Величество готовы положиться лишь на слова сломленного пытками человека? Истина для вас –лишь то, что выгодно услышать?
— А что ещё мне слушать?! — вспылила императрица, её голос сорвался. — Признание есть! Или, может, ты предложишь мне выслушать твои оправдания?
— Именно, — кивнул Су Бэй, и в его тоне впервые появилась лёгкая дерзость. — Слова вашего верного слуги.
Фэн Цзинхуан замерла, глядя на него с немым изумлением. Казалось, она силилась найти слова, достаточно сильные, чтобы описать его наглость. Вместо этого она согласлась:
— Хорошо, начальник Дунчан Су. Что же ты можешь сказать в своё оправдание?
— Ничего, — ответил Су Бэй просто.
— Ибо оправдываться не в чем. Я не посылал убийц. Если бы я действительно желал смерти Вашего Величества, — он сделал крошечную паузу, позволяя этим словам повиснуть в воздухе, — я бы действовал сам. И, смею уверить, шансы на успех были бы несравнимо выше, а улик – ноль.
Раздался оглушительный удар – Фэн Цзинхуан вскочила с трона, ударив кулаком по подлокотнику.
— Су Бэй! Это прямая измена! Ты осмелился признаться в мыслях о цареубийстве!
— Ничуть, — парировал Су Бэй, оставаясь на месте. — Это – логическое доказательство моей невиновности. Лишь невинный может позволить себе такую прямоту.
Императрица, задыхаясь от ярости, резко обернулась к высокому, молчаливому мужчине, стоявшему по правую руку от трона.
— Императорский Дядя! Что скажете вы?
Лицо Фэн Цяньцзюэ, Чжэньнань-вана, до сих пор оставалось бесстрастной маской. Его взгляд скользнул с Фэн Цзинхуан на Су Бэя и обратно.
— Дело щекотливое, — произнёс он наконец, и его низкий, бархатный голос приковал к себе всеобщее внимание. — Прямых доказательств, кроме признания, нет. А признание, добытое под пыткой… ненадёжно. Я предлагаю передать расследование этого инцидента в моё ведение.
В глазах Фэн Цзинхуан вспыхнуло разочарование и подозрение. Она надеялась на немедленную поддержку, на одобрение казни, но получила холодную рассудительность. Мысль отдать Су Бэя под начало Фэн Цяньцзюэ была ей ненавистна, но она помнила об их тайной договорённости. Сжав зубы, она кивнула.
— Пусть будет так.
Тогда Фэн Цяньцзюэ повернулся к Су Бэю, и в уголках его губ дрогнул едва уловимый намёк на улыбку.
— А вы, начальник Су, не против такого поворота?
Су Бэй встретил его взгляд.
— Я уверен, что Чжэньнань-ван найдёт истину и восстановит справедливость.
В тот миг Фэн Цзинхуан с леденящей ясностью осознала: её обвели вокруг пальца. Между этими двумя мужчинами пробежала какая-то немая искра понимания, и она, императрица, осталась за пределами их молчаливого сговора.
Улыбка на лице Фэн Цяньцзюэ стала чуть теплее, чуть настоящей. Почему этот всесильный и опасный евнух доверяет ему? Он не знал. Но это необъяснимое доверие вызвало в его душе неожиданный прилив странного удовлетворения.
[Значение захвата цели увеличилось на 5%. Общий прогресс – 54%], — прозвучал в голове Су Бэя безличный голос системы.
Так дело и было спущено на тормозах. А мыслила ли Фэн Цзинхуан в тот момент о немедленной расправе? Ещё как. Но страх был сильнее ярости. Она до дрожи боялась той титанической власти, что сконцентрировал в своих руках Су Бэй. Казнь могла стать искрой, что взорвёт пороховую бочку империи и сбросит её саму с престола. Даже поддержка Фэн Цяньцзюэ, купленная ценой фамильной нефритовой подвески, теперь казалась ей зыбкой и ненадёжной.
Вскоре осенняя охота официально завершилась, и двор вернулся в столицу. Су Бэй, сославшись на «оставление под следствием» и «необходимость избегать давления на следствие», с той поры перестал появляться на утренних придворных приёмах.
— Пока моё имя не очищено от позора, мне негоже являться перед лицом Вашего Величества и чиновников, — заявил он с подобающей почтительностью, скрывавшей циничную усмешку.
Настоящая же причина была проста и гениальна: ему наконец-то не нужно было вставать затемно. Ранние подъёмы – вот истинное преступление против человечности, а не какие-то там мнимые покушения. Все свои многочисленные обязанности и кипы докладов он с лёгкостью переадресовал императрице.
Справится ли она с этим грузом? Су Бэя это волновало менее всего. Придворные, конечно, понимали, что это откровенный саботаж, и шептались, видя в этом тонкую форму политического давления. Так думала и сама Фэн Цзинхуан.
Он просто заставлял её тонуть в море созданных им же проблем, демонстрируя, кто на самом деле держит бразды правления. И сделать с этим она пока ничего не могла.
