Глава 397. Легкая пища
17 января 2026 г., 20:41
Су Бэй протянул императрице Фэн Цзинхуан свернутый в трубку меморандум.
— Если у Вашего Величества найдется время – взгляните. Нет – так выбросьте.
Фэн Цзинхуан на мгновение заколебалась, но всё же приняла поданный свиток.
На следующий день войска подавили бунт беженцев. Зачинщиков, тех, что под личиной страждущих сеяли смуту, выявили, казнили, выставив головы на всеобщее обозрение в назидание остальным. Когда мятеж утих, двор обнародовал указ: для строительства новой императорской гробницы требуются рабочие руки. Тех, кто мог трудиться, мобилизовали на работы; немощных и стариков взяли на казённое содержание. План сработал – хотя среди беженцев и роптали, они в конце концов смирились с новой участью.
В душе Фэн Цзинхуан поднялась сложная, тягучая волна. Все эти меры, от подавления мятежа до организации работ, были до мелочей расписаны в том самом меморандуме Су Бэя. Она ждала новых насмешек, нового удара из тени, но… ничего не последовало. Лишь холодная, безупречная эффективность.
Губы императрицы дрогнули в усмешке. Что с того? Её решение неизменно: Су Бэй должен умереть. Она не может позволить себе слабость, ни тени сомнения.
Уже на следующий день Су Бэй получил императорский указ. В дальнем уезде царил такой голод, что люди дошли до чудовищной крайности –обменивались собственными детьми, чтобы… не видеть их лица на столе. Су Бэю предписывалось отправиться туда, усмирить бедствие и «вернуть заблудшим душам человеческий облик».
«И туда, и обратно путь мой, видимо, будет усыпан засадами, — без особой тревоги подумал Су Бэй. — Причём на обратной дороге их, вероятно, будет даже больше. Её Величеству наверняка спокойнее, если я вовсе не вернусь. Вот уж воистину: самое ядовитое – женское сердце. Только помог ей, а она уже платит чёрной неблагодарностью».
Но раз указ исходит от трона, спорить бессмысленно. Ехать придётся. В конце концов, он испытывал вполне оправданный страх перед госпожой императрицей – её жестокость была притчей во языцех.
Весть о назначении Су Бэя достигла и ушей Фэн Цяньцзюэ. Стало ясно: Фэн Цзинхуан окончательно решила избавиться от него. Всё было продумано: едва Су Бэй покинет столицу, как при дворе начнётся чистка. Она приложит все силы, чтобы он не вернулся живым. А если, по какому-то невероятному стечению обстоятельств, он и вернётся – то застанет совсем другую расстановку сил.
Что же на это скажет сам Су Бэй?
Накануне отъезда к нему явился Фэн Цяньцзюэ.
— Ты правда поедешь? — без предисловий спросил ван.
— А разве у меня есть выбор? — парировал Су Бэй.
— Естественно, есть, — в голосе Фэн Цяньцзюэ прозвучал сдержанный намёк.
Су Бэй бросил на него исподлобья быстрый, оценивающий взгляд. «Дружище, твои мысли стремятся в опасном направлении», — пронеслось у него в голове.
Фэн Цяньцзюэ позволил себе лёгкую, едва уловимую улыбку.
— Всё зависит от того, на что решится начальник Су.
Взгляд Су Бэя стал откровенно подозрительным. «Неужели он пытается подтолкнуть меня к мятежу, чтобы затем с чистой совестью уничтожить? Хитро… Но меня, Су Бэя, так просто не проведешь».
Внешне он лишь изобразил полное непонимание:
— Я не вполне понимаю, о чём говорит Чжэньнань-ван.
Уголок рта Фэн Цяньцзюэ дёрнулся. «Лицемер! Прекрасно понимает. Это мгновенное замешательство – он подумал, что я его подвожу под монастырь. Хитрый лисенок. Говорил, что доверяет мне больше других, а на деле – всё те же подозрения».
На следующий день Су Бэй отбыл. Его кортеж – лишь несколько крытых повозок и верная свита, но был столь пышным, что больше походил на выезд на весеннюю прогулку, чем на ликвидацию последствий в голодающий край.
Фэн Цяньцзюэ наблюдал за отъездом из окна таверны на втором этаже. Он молча поднял кубок, осушил его одним глотком, а затем, вернувшись в свой дворец, отправил гонца во внутренние покои с кратким сообщением. Чжэньнань-ван внезапно занедужил, удаляется от дел для поправки здоровья и принимать никого не будет.
Дорога была тряской. Су Бэй, пытавшийся вздремнуть в карете, лишь вполудрёме ловил себя на мысли: «Поскорей бы уж…»
Внезапно экипаж резко дернулся и замер. Прежде чем Су Бэй успел спросить, в чем дело, полог у входа откинули, и в проёме показалась знакомая фигура.
— Начальник Су столь явственно себя обозначает, что рискует привлечь ненужное внимание того голодного сброда, — раздался спокойный голос.
Су Бэй приподнял бровь, узнав Фэн Цяньцзюэ.
— А разве Чжэньнань-вану подобает в такое время покидать столицу?
— Всё в полном порядке, — Фэн Цяньцзюэ без лишних слов впрыгнул в карету и устроился напротив.
Су Бэй лишь вздохнул, откинул занавеску и крикнул кучеру:
— Ничего страшного. Продолжаем путь.
