Краткое руководство по перемещению: Злодей, умоляю, отпусти!/快穿攻略：大佬，求放过!

Согласно ходу событий в романе, такой императорский указ и вправду должен был появиться – но лишь ближе к концу, как дерзкая выходка главных героев, призванная насолить всем, кто противился союзу Фэн Цзинхуан и Фэн Цяньцзюэ. Зачем же он был обнародован сейчас? Неужели императрица, осерчав, решила просто силой навязать свою волю? Или же Фэн Цяньцзюэ за его спиной заключил с государыней какую-то сомнительную сделку? Размышляя об этом, Су Бэй перевел взгляд на Фэн Цяньцзюэ. Тот, заметив его подозрительный взгляд, лишь слегка вздохнул про себя – ясно, что Су Бэй опять строит в голове самые невероятные догадки. Фэн Цяньцзюэ уже собрался было открыть рот, чтобы наотрез отказаться от указа, как вдруг евнух, передававший волю императрицы, почтительно промолвил: — Чжэньнань-ван, Ее Величество изволили сказать, что нефритовую подвеску на сей раз вы можете ей вернуть. «А, — мысленно очнулся Су Бэй. — Значит, это принудительная сделка. Что ж, расчетливый ход». Затем его мысли приняли иное направление. Этот евнух осмелился передать указ, даже не удосужившись поставить в известность его, начальника Дунчан? Как подчиненный – он совершенно непригоден. А он, Су Бэй, как примерный сановник, просто обязан подыскать императрице более подходящего слугу. Взгляд Су Бэя упал на евнуха, и тот почувствовал, как у него по спине побежали ледяные мурашки. Нервно кашлянув, слуга повторил, уже дрогнувшим голосом: — Чжэньнань-ван… благоволите принять указ. Фэн Цяньцзюэ протянул руку, взял свиток и, мягко улыбнувшись Су Бэю, тихо сказал: — Жди меня. Я вернусь. Су Бэй лишь небрежно кивнул в ответ. Затем он едва заметно взмахнул пальцем – и слуги, стоявшие поодаль, мгновенно преградили путь евнуху, собиравшемуся удалиться. Неспешно подойдя к перепуганному слуге, Су Бэй спросил с легкой, почти дружеской улыбкой: — Господин Чжао, сколько лет вы уже служите Её Величеству? Фэн Цяньцзюэ, видя, что Су Бэй погрузился в свою любимую игру, лишь слегка покачал головой и в одиночестве направился ко дворцу. Господин Чжао вздрогнул и, запинаясь, выдавил из себя: — О-отвечаю «Девятитысячелетнему»… десять лет. Су Бэй согласно кивнул. «Десять лет… Стало быть, наблюдал, как росла Фэн Цзинхуан. Понятно». — Вы утомились, господин Чжао, — с напускным участием произнес Су Бэй. — В таких преклонных летах негоже так надрываться, верно служа Её Величеству. я, признаться, упустил это из виду. Позвольте же вам наконец уйти на покой и провести остаток дней в спокойствии и достатке. О государыне не тревожьтесь – я лично подберу ей слугу куда более усердного. Тридцатилетний господин Чжао застыл в полном недоумении. — «Девятитысячелетний»… что вы имеете в виду? Су Бэй усмехнулся, и в его глазах мелькнула опасная искорка. — Вы человек умный, господин Чжао, вы прекрасно понимаете. Разве жизнь на покое – не благо? Или, быть может, вы предпочли бы… другой исход? Не дав ему договорить, господин Чжао тут же, срывающимся голосом, поспешил согласиться: — Нет-нет! Покой – это благо! Великое благо! Он прекрасно понял: если скажет «нехорошо», следующим шагом будет предложение «упокоиться навеки». Страх смерти оказался сильнее преданности. Отныне императрице придется рассчитывать лишь на себя –помочь ей он больше не мог. *** Между тем Фэн Цяньцзюэ уже входил в императорский кабинет. Увидев его, Фэн Цзинхуан не выразила ни капли удивления – всё шло согласно её расчетам. На её губах играла лёгкая, почти дерзкая улыбка. — Что, дядя уже готов стать моим императорским супругом Фэн Цяньцзюэ в ответ лишь слегка приподнял руку со свитком. Пальцы сжались – и в следующее мгновение императорский указ рассыпался у него в ладони мельчайшей пылью, разорванный незримой внутренней силой. — Ваше Величество всерьёз полагает, что я соглашусь на любые ваши условия? — прозвучал его спокойный, ледяной вопрос. Фэн Цзинхуан сжала кулаки, но улыбка не сошла с её лица. — А разве не так? Фэн Цяньцзюэ рассмеялся. Его смех был тих, но от него по спине пробежал холодок. — Ваше Величество, жадность – порок, ведущий к потере всего. Выражение лица императрицы исказилось. — Дядя! Это – великая непочтительность! — Тогда решайте, — его улыбка не исчезла, а глаза стали совершенно бездонными. — Чего вы желаете более: целой Поднебесной… или всего лишь супруга? Фэн Цзинхуан смотрела на него, и в её сердце кристально четко отпечаталась одна-единственная мысль: он не шутит. Тот добрый дядя, что когда-то утешал её в детстве, исчез. На его месте стоял властительный ван-е, и трон в его глазах был всего лишь разменной монетой.