Краткое руководство по перемещению: Злодей, умоляю, отпусти!/快穿攻略：大佬，求放过!

Стоя перед безучастным Чжань Шаочэнем, Ся Кэцин внутренне скрежетала зубами от злости, однако на лице её играла привычная маска кротости и нежности. — Ничего особенного, — произнесла она мягко. — Наверное, мы её слишком избаловали, вот она и научилась обманывать. Её слова, как и прежде, намекали: Ся Кэкэ продолжает твердить, будто её обидел именно Су Бэй. Чжань Шаочэнь лишь слегка кивнул, его ответ был краток: — Я понял. На этом разговор и закончился – он просто проводил её до комнаты. От такого равнодушия у Ся Кэцин внутри всё закипало, но выплеснуть эмоции она не могла: роль понимающей и добродетельной невесты обязывала к сдержанности. Той же ночью Чжань Шаочэнь увидел сон. Единственным, кто являлся ему в грёзах, был Су Бэй. Лишь один его взгляд заставил его полностью потерять самообладание. На следующее утро Су Бэй, вопреки привычке, не стал нежиться в постели и поднялся рано, чтобы успеть в школу. Чжань Шаочэнь, едва успокоившийся после ночных картин, увидел его – и образы из сна пронзительно вспыхнули в памяти. От этого в горле внезапно пересохло. [Значение захвата цели увеличилось на 5%. Общий прогресс – 42%.] Уголки губ Су Бэя дрогнули в лёгкой улыбке. Он посмотрел на Чжань Шаочэня, который как раз взял в руки столовые приборы, и спросил: — Дядя Чжань, не могли бы вы отвезти меня сегодня в школу? Это обращение, «дядя Чжань», заставило вчерашний сон отозваться в сознании с мучительной чёткостью. Чжань Шаочэнь так крепко сжал рукоять ножа, что костяшки пальцев побелели. Он уже собрался было отказать, но слова, сорвавшись с губ, прозвучали иначе: — Хорошо. Ся Кэцин с болезненной остротой уловила эту перемену в его поведении. Внутренняя ярость, словно чёрная вода, заструилась ещё глубже. После завтрака Чжань Шаочэнь действительно отвёз Су Бэя. Всю дорогу они молчали. А потом, в кабинете, Чжань Шаочэнь целый день тщетно пытался сосредоточиться на бумагах – перед мысленным взором то и дело вставало лицо Су Бэя. В конце концов он с раздражением отодвинул папки в сторону, достал из ящика почти забытую пачку сигарет и закурил. Прозрачные кольца дыма поплыли в воздухе, рассеиваясь в солнечных лучах. Сквозь эту дымку Чжань Шаочэнь с тревожной ясностью осознал: его чувства к Су Бэю явно выходят за рамки обычных. Тем же вечером Су Бэй заметил, что Чжань Шаочэнь стал держаться с ним нарочито отстранённо и холодно. Не могла не заметить этого и Ся Кэцин – в её душе забрезжила надежда. Кажется, представился шанс. Медлить было нельзя: Су Бэй должен уйти. Вечером Ся Кэкэ, робко глядя на мать, чьё лицо исказила непривычная суровость, прошептала: — Мамочка… А можно мне не делать этого? — Нет! — твёрдо и резко оборвала её Ся Кэцин. Но тут же смягчила голос, наклонилась к девочке и заговорила с ласковой, соблазняющей интонацией: — Кэкэ, милая, разве ты не хочешь всегда быть вместе с мамой и папой? Если ты не сделаешь, как я прошу, нам придётся расстаться. Навсегда. Ся Кэкэ безмолвно опустила голову – немое согласие. Ся Кэцин нежно погладила её по волосам. — Умница. Мама тебя очень любит. Поэтому ты должна слушаться маму. Су Бэй же, со своей стороны, не предпринимал никаких активных действий. Дни текли своим чередом, внешне спокойные и размеренные. Вскоре наступили выходные. За завтраком Ся Кэцин, сияя улыбкой, обратилась к Чжань Шаочэню: — Дорогой, может, сегодня сходим примерить свадебные наряды? Брови Чжань Шаочэня чуть дрогнули. Раньше он относился к этому вопросу с прохладным равнодушием, но теперь в груди кольнуло смутное сопротивление. Видя его колебания, Ся Кэцин поспешила добавить: — Давай возьмём с собой Кэкэ, пусть побудет цветочницей? Для неё это будет такой тёплый и памятный момент – видеть, как женятся её родители. Этот довод подействовал. Выражение лица Чжань Шаочэня смягчилось. Существование Ся Кэкэ было тем якорем, что постоянно напоминало: он обязан быть ответственным, обязан сделать её мать своей женой. — Хорошо, — согласился он. А что же Су Бэй? Те самые школьные забияки, что когда-то попытались его запугать, а вместо этого получили достойный отпор, теперь ходили за ним по пятам, почтительно именуя «старшим братом». Видимо, так и рождается уважение –«не подружились, так помирились». В эти выходные они как раз и позвали своего нового «авторитета» провести время вместе.