Глава 449. Уроки фортепиано
25 января 2026 г., 19:51
Су Бэй лишь моргнул в ответ.
— Я не умею, — произнёс он. Одного того, что он, мужчина, вынужден носить женское платье, уже было достаточно. Теперь от него ещё и макияж требовали? Нелепо.
Чи Субай шагнул в пределы золочёной клетки и замер перед туалетным столиком.
— Подойди, — его голос прозвучал ровно, без приказа, но и без возможности отказа.
Су Бэй скептически приподнял бровь.
— Ты умеешь наносить макияж?
Чи Субай сжал ладонь, ощущая сквозь тонкую кожу перчатки очертания собственных пальцев.
— Умею, — коротко ответил он. Ведь истинное совершенство требует личного прикосновения, не так ли?
«Ох, не ожидал, — мелькнула мысль у Су Бэя. — Главный герой лично будет меня красить. Дело-то выходит редкое».
Нехотя он спрыгнул с кровати и, ступая босыми ногами по прохладному полу, подошёл к столику, устроившись на стуле.
«Интересно, насколько хорош его навык? Всё-таки он тоже мужчина», — размышлял Су Бэй, сидя спиной к Чи Субаю.
Ажурная спинка платья открывала взору каждый изгиб его спины. Линия плеч, хрупкие лопатки, тонкая талия – всё было обнажено. И это зрелище было прекрасно. Но во взгляде Чи Субая не читалось вожделения; лишь холодноватое, отстранённое восхищение, с каким коллекционер взирает на редкий, почти безупречный экспонат.
Прикосновения его пальцев к лицу Су Бэя были точными и методичными. Чи Субай работал с предельной сосредоточенностью, словно реставрировал драгоценный фарфор. Су Бэй чувствовал себя безвольной куклой, манекеном для оттачивания чужого мастерства.
Для самого Чи Субая этот опыт был необычен. Впервые он так близко, без барьера перчаток, касался чужой кожи. К его собственному удивлению, это не вызвало привычного отторжения. Напротив, гладкость и тепло кожи под пальцами рождали странную, почти гипнотическую привязанность.
Вскоре работа была окончена. Су Бэй взглянул в зеркало и едва сдержал удивлённый возглас. В отражении смотрела на него настоящая красавица –черты его лица, умело подчеркнутые, преобразились до неузнаваемости. Теперь он понимал, почему говорили, что макияж способен творить чудеса.
Взгляд Чи Субая, скользнувший по отражению, тоже выказал минутную оторопь, сменившуюся глубоким удовлетворением. «Да, — подумал он. — Это станет жемчужиной моей коллекции».
[Значение захвата цели увеличилось на 5%. Общий прогресс – 35%.]
Настроение у Чи Субая явно улучшилось. Он вернулся к роялю и, коснувшись клавиш, извлёк несколько бархатистых, текучих аккордов. Затем обернулся.
— Хочешь научиться?
Су Бэй инстинктивно тут же помотал головой.
— Не-а.
Лицо Чи Субая мгновенно остыло, а голос приобрёл металлический оттенок.
— Почему?
Су Бэю показалось, что сквозь ажурную ткань на спине подул ледяной ветер. Он принял максимально почтительный и серьёзный вид.
— Боюсь, такая особа, как я, только оскорбит своим прикосновением этот благородный инструмент.
«На самом же деле правило простое, — внутренне съёжился он. — Никогда не учись ничему у перфекциониста. Это чистейшая пытка».
Выражение лица Чи Субая смягчилось.
— Пустяки. Ты должна стремиться к совершенству во всём.
«Что ж, — мысленно усмехнулся Су Бэй. — Значит, путь к совершенству лежит через гаммы? И нельзя отказаться?»
Отказаться было нельзя. Взгляд Чи Субая уже скользнул в сторону зловещего чучела тигриной головы, висевшего на стене.
Вскоре по его приказу в клетку внесли небольшое пианино. Чи Субай указал на табурет перед ним.
— Иди сюда.
«Точь-в-точь как щенка зовут, — поморщился Су Бэй. — Даже Цици обидчиво фыркает от таких команд».
Но спорить было бессмысленно. Живя в клетке, не будешь разгуливать наволе.
Длинные, изящные пальцы Чи Субая пробежали по клавишам, выводя безупречную, сухую гамму. Он приступил к объяснению азов: постановка руки, названия нот, первые упражнения.
«Что и говорить… Если учитель – извращенец, то и методы его будут своеобразными», — с грустью констатировал про себя Су Бэй.
Возможно, такой подход годился для вундеркиндов. Для Су Бэя же началась мука. За малейшую оплошность следовало немедленное предупреждение – леденящий взгляд, устремлённый на тигриную голову. Упражнения на беглость пальцев приходилось повторять до седьмого пота, без единой передышки.
Стоило ему замереть от усталости, как по его руке, лежавшей на клавишах, со свистом опускалась тонкая бамбуковая дощечка. Удар был стремительным и безжалостным, оставляя на коже жгучую полосу.
Ошибки же в нотах карались суровее всего – немедленным падением прогресса завоевания. За день эта цифра успела несколько раз дрогнуть, и лишь ценой невероятных усилий Су Бэю удавалось возвращать потерянное.
«Вывод очевиден, — думал он, едва шевеля онемевшими пальцами. — Никогда, слышите, никогда не связывайтесь с перфекционистами в роли наставников. Это не обучение. Это – ад».
