Глава 469. Не ушла
25 января 2026 г., 19:51
Чи Субай проигнорировал слова матери и двинулся вперед, словно ее не существовало.
Тотчас же, с грохотом шагов, замерла на пути целая толпа слуг. Заслон из тел был непроницаем.
Лицо госпожи Чи застыло, как маска изо льда.
— Я знала, что ты пойдешь напролом! — выкрикнула она, и голос ее задрожал от холодной ярости. — Что бы ты ни говорил, сегодня я не позволю тебе уйти!
Она шагнула вперед, впиваясь в сына взглядом, полным презрения и боли.
— Танцовщица! Всего лишь жалкая танцовщица! Что в ней нашлось такого, что ты готов ради нее на это?!
Снаружи, за спинами слуг, громко и тоскливо замяукал Цици. Его крик был полон тревоги.
Чи Субай не ответил. Он медленно, с преувеличенной тщательностью снял белые перчатки, расстегнул манжеты своего безупречного костюма. Лишь потом поднял глаза. И взгляд его, всегда отстраненный и спокойный, стал леденящим, нечеловеческим. Никто в этом доме не мог и предположить, что изнеженный пианист способен на такую ярость. Сама госпожа Чи, растившая его с младенчества, не подозревала, что ее сын скрывает такую силу.
Схватка была молниеносной. Едва уловимым движением плеча, точным ударом, стремительным рывком – он не дрался, он сметал препятствия. Через несколько мгновений все, кто пытался его удержать, лежали на полу, корчась от боли.
Но на лице Чи Субая не было торжества. Его брови грозно сошлись, в уголках губ застыла гримаса брезгливости. Прикосновения к этой грубой силе, к этим людям были омерзительны.
Госпожа Чи запаниковала, увидев, как рушится последняя преграда.
— Чи Субай! — закричала она в отчаянии, бросаясь вперед. — Клянусь, если ты сделаешь этот шаг – ты больше не сын мне! Матерью своей меня не называй!
Она вложила в эти слова всю свою материнскую власть, всю свою твердость. Но трюк оказался пустым.
Чи Субай не замедлил шага, не оглянулся. Он просто вышел. Дверь захлопнулась за ним с тихим, но окончательным стуком.
Силы покинули госпожу Чи. Ноги подкосились, и она стала оседать на пол. Ее вовремя подхватили крепкие руки дворецкого.
— Мадам, осторожнее…
Она бессильно обмякла в его объятиях, и тихие, горькие слезы покатились по щекам.
— В чем же моя вина? — прошептала она, сжимая рукав его камзола. — Я же стараюсь всё загладить, всё исправить… Почему он так ненавидит меня?
Дворецкий наклонился, и его голос прозвучал мягко, почти ласково:
— Молодой господин пока не способен оценить ваши жертвы, мадам. Время лечит. Он поймет и вернется.
— Но он уже мчится к ней! — вырвалось у госпожи Чи, и в глазах мелькнул страх. — К этой… танцовщице!
Дворецкий осторожно потрепал ее руку.
— Не тревожьтесь. Люди, которых я отправил следом, уже, должно быть, выполнили свою задачу.
Госпожа Чи резко откинулась, впиваясь в него взглядом.
— Правда? Ты уверен?
Дворецкий встретил ее взгляд и твердо кивнул.
— Совершенно уверен, мадам. Вам не о чем беспокоиться.
***
Когда Чи Субай вместе с мяукающим Цици достигли набережной, вдали, посреди темных вод, уже пылал костер. Вся лодка была объята алым пламенем, которое отражалось в черной воде зловещими бликами. Это было и ужасающе, и странно прекрасно.
Цици выл, уставившись на пожар. Чи Субай замер, не в силах отвести глаз. Холодная, всесокрушающая ярость поднималась из самой глубины его существа, сжимая горло. В этот миг он желал только одного – стереть с лица земли всех, кто был к этому причастен. Пусть весь мир отправится вслед за ней в небытие.
— Привет!
Знакомый, живой, невозможный голос раздался у него за спиной.
Чи Субай резко обернулся. На причале стоял Су Бэй. Весь промокший, с мокрыми прядями, прилипшими ко лбу, но – живой. Он улыбался своей обычной, чуть смущенной улыбкой, держа за руки нескольких перепуганных детей.
Тонкие губы Чи Субая едва дрогнули.
— Иди сюда.
Су Бэя будто окатили ледяной водой. От этого спокойного, низкого голоса по спине побежали мурашки. «Сейчас он страшнее, чем когда-либо», — мелькнула мысль.
— Иди сюда, — повторил Чи Субай, и в этих словах не было места для возражений.
Су Бэй отпустил руки детей и сделал несколько неуверенных шагов вперед. Едва он оказался в пределах досягаемости, железные руки обвили его, сдавили в тисках так, что дыхание перехватило.
— Разве… разве господину Чи не противно? — выдохнул Су Бэй, уткнувшись лицом в мокрый шелк его костюма. — Я же вся в грязи и тине…
Внутренне же он взывал к небесам: «Братец, да отпусти хоть немного, ребра трещат!»
Губы Чи Субая почти коснулись его уха. Голос был ровным, безжизненным.
— Противно.
Пауза.
— Но это уже не имеет значения.
Су Бэй скорчил гримасу. Он еще не успел ничего сказать, как тот же голос добавил:
— Я снова запру тебя. Новую клетку уже доставили.
Взорваться на месте – было единственное связное желание Су Бэя. Кому, интересно, в голову взбрело штамповать эти проклятые клетки оптом?
[Значение захвата цели увеличилось на 10%. Общий прогресс – 86%.]
***
Су Бэй был возвращен в особняк Чи. Госпожа Чи бушевала, но ее гнев разбивался о каменную волю сына, как волна о скалу. Ее слова больше не имели над ним власти.
И он действительно снова оказался в клетке. Новой, блестящей, еще более просторной. Внутри всё было обставлено в точности, как в старой – та же роскошь, те же невидимые цепи.
Чи Субай подошел, протянул руку и с нежностью, невероятной для его ледяного выражения лица, поправил прядь волос на виске Су Бэя.
— Не беспокойся о тех детях, — тихо сказал он. — Я о них позабочусь. Вместо тебя.
