Краткое руководство по перемещению: Злодей, умоляю, отпусти!/快穿攻略：大佬，求放过!

Едкий дым просачивался сквозь щели, заполняя тесное помещение удушающей пеленой. Очертания лица Чи Субая терялись в серой мгле. Су Бэй, закашлявшись до слёз, сквозь водянистую пелену посмотрел на него и с улыбкой выдохнул: — Наверное, я тебя люблю? Всего лишь вопросительная фраза, брошенная сквозь кашель, – ноотозвалась в сердце Чи Субая болезненной и чёткой точностью. Любовь? Неужели? Он протянул руку, пальцы коснулись щеки Су Бэя. Ни привычного отвращения, ни внезапной тошноты. Он был готов ненавидеть всех мужчин до конца своих дней, но этого не случилось. Из-за одного-единственного человека. И теперь он понимал: он не перестал ненавидеть всех – он просто не мог испытывать отвращения к одному-единственному. Только к нему. Чи Субай пристально вглядывался в глаза Су Бэя, ища в них подтверждение. — Любишь меня? Су Бэй, прикрывая рот и нос от дыма, небрежно буркнул: — М-м… Наверное. Но этого было недостаточно. В голосе Чи Субая прозвучала одержимая, почти детская настойчивость: — Любишь или не любишь? Скажи точно. Су Бэй вздохнул и ответил, словно успокаивая капризного ребёнка: — Люблю, люблю! Доволен? Этих слов оказалось достаточно. Чи Субай мгновенно пришёл в движение. С ловкостью, отточенной в боях, он снова намочил одеяло, окутал им обоих, крепко прижал Су Бэя к себе – и рванулся к выходу. Су Бэй, завёрнутый с головой, ничего не видел. Лишь чувствовал сокрушительный жар, обрушившийся на них, и слышал, как с треском разлетелось стекло. Затем – стремительное падение, вырывающее душу из груди. И глухой удар.  Давящий жар отступил, сменившись прохладой ночного воздуха. Су Бэй сбросил с головы тяжёлое, пропитанное водой одеяло. Они лежали на земле, а над ними, из разбитого окна, всё ещё валил густой чёрный дым. Чи Субай поднялся на локте и повернулся к нему. Его взгляд, пристальный и неотрывный, был целиком и полностью обращён к Су Бэю. [Значение захвата цели увеличилось на 10%. Общий прогресс – 96%], — безэмоционально просигналила система. *** Пожар в доме клана Чи в итоге потушили. Помещения выгорели изрядно, но, к счастью, обошлось без человеческих жертв. Госпожа Чи после этого случая словно постарела лет на десять, и уже не решалась перечить желанию сына связать свою судьбу с Су Бэем. А сам Чи Субай будто переродился. Он стал смотреть на Су Бэя с такой нежностью и преданностью, что от этого взгляда порой бежали мурашки по коже. Су Бэй же, в свою очередь, решил больше не напрягаться. Раз тайна раскрыта, и игра в женщину окончена, можно, наконец, быть собой. Он доигрался уже до того, что сам начал сомневаться в собственной гендерной принадлежности. Он без сожаления отстриг длинные волосы, облачился в строгий костюм –и предстал во всей красе изящного молодого господина. Его преображение стало шоком для госпожи Чи и Чи Суцина. Мать, хоть и была в ужасе от такого поворота, настолько боялась реакции сына, что предпочла заткнуться. Чи Суцин же лишь многозначительно примолк, в уме обдумывая новые комбинации. Именно в этот момент неожиданно заявила о себе Хуа Яо, давно пропадавшая из виду. Явилась она, однако, уже не как простая танцовщица, а под новым, звучным именем – Су Яо, старшая дочь влиятельного семейства Су. Похоже, пока Су Бэй решал свои проблемы, она успешно раскопала своё «благородное» происхождение. Надо признать, статус изменил её до неузнаваемости. Всё в ней, от осанки до взгляда, кричало о высокомерии. Облачённая в дорогое платье западного стиля, помахивая изысканным веером из перьев, она с напускной лёгкостью обратилась к Чи Субаю: — Господин Чи, давно не имела удовольствия вас видеть. Тот не удостоил её даже взгляда, все его внимание было поглощено Су Бэем. На лице Су Яо мелькнула тень досады, и её изучающий взгляд переключился на незнакомого молодого человека. — А это, позвольте полюбопытствовать, кто? — спросила она, стараясь сохранить лёгкость тона. Чи Субай молчал, будто не слыша её. Ответил сам Су Бэй: — Су Бэй. В глазах Су Яо мелькнула искра: — Позвольте узнать… вы и мисс Сусу… какие у вас отношения? Поймав на себе тот самый «вызывающий мурашки» взгляд Чи Субая, он легкомысленно поцеловал его в губы, а затем бросил через плечо: — Один и тот же человек.