Глава 482. Назойливая Цзун Я
26 января 2026 г., 19:24
Су Бэй всё не оставлял своих попыток.
— Вымоем – и он станет чистым. А раз чистый, значит, и не грязный. Так что прояви великодушие, дадим ему шанс?
Цзун Чэнь, не отрываясь от своего рисунка, хранил молчание, будто не слыша вовсе.
Су Бэй не сдавался:
— Хочешь, я его вымою? Нельзя же оставлять бедолагу в таком виде.
Из угла за ними пристально наблюдал котёнок, не сводя жёлтых глаз.
В конце концов Цзун Чэнь, вероятно утомлённый этим нудным преследованием, сдался.
— Мой.
Су Бэй тут же оживился.
— Договорились.
И тут же нахлынула горечь: даже самое простое действие теперь требовало чьего-то дозволения. Унизительно.
Котёнок в ванной комнате и вправду оказался ходячим комком грязи. Все знают, как коты не жалуют воду; искупать кота – задача не для слабых духом. Но этот малыш был удивительно сговорчив и покорно терпел все манипуляции. Шерсть его сбилась в твёрдые колтуны, и Су Бэю пришлось взять ножницы, чтобы состричь самые безнадёжные из них.
Под слоем грязи и спутанной шерсти открылся истинный облик: тощий, мелкий от недоедания рыжик. Суша его феном, Су Бэй объявил:
— Отныне твоё имя – Цици.
Котёнок тихо мяукнул в ответ, словно соглашаясь.
Цзун Чэнь отложил кисть. Его взгляд задержался на Су Бэе, склонившемся над пушистым комочком. Внезапно и беспричинно сердце сжала странная ностальгия – смутное ощущение, будто он и сам когда-то точно так же сушил чьи-то волосы…
[Значение захвата цели увеличилось на 5%. Общий прогресс – 23%.]
Когда Цици окончательно высох и превратился в пушистое облачко, Су Бэй обернулся к Цзун Чэню.
— Ты умеешь готовить?
Так дальше продолжаться не могло. То, что приносили слуги, было попросту несъедобным.
Цзун Чэнь уставился на него.
— Хочу, чтобы приготовил ты.
Су Бэй только пожал плечами.
— Не умею я.
Цзун Чэнь не ответил. В голове мелькнуло: !Не может быть. Он должен уметь. Но зачем ему лгать?» И тут же внутренний голос поправил: «Он не лжёт».
Внезапную тишину разорвали оглушительные удары в дверь. У Су Бэя ёкнуло внутри. Цзун Чэнь и не подумал шевельнуться, чтобы открыть, да и Су Бэй не стал проявлять инициативу.
Но дверь всё же распахнулась – у кого-то оказался ключ. На пороге с ядовитой улыбкой стояла Цзун Я, исполненная самомнения.
— Братец, голодный, небось? Сестрица принесла тебе поесть.
Она небрежно махнула рукой, и в комнату гуськом потянулись слуги, неся нечто, на что даже смотреть было тошно. Среди «угощений» выделялась тарелка, кишащая живыми, извивающимися червями. Су Бэя от одной этой картины затошнило.
Цзун Я снисходительно улыбнулась.
— Братец, скушай всё до последней крошечки.
Её взгляд скользнул по дивану и зацепился за котёнка.
— О, и кошечка у тебя завелась? Что ж, пусть тоже полакомится.
Слуги с откровенным пренебрежением расставили блюда на столе.
— Кушайте, господин Цзун Чэнь.
Цзун Чэнь оставался недвижим.
— Вижу, братец застеснялся, — цокнула языком Цзун Я, скрестив руки на груди. — Помогите же ему.
Один из слуг, держа в руках тарелку с чем-то чёрным и неопознаваемым, решительно шагнул вперёд, намерение его было очевидно. Цзун Чэнь же, казалось, и не думал сопротивляться.
«Всё ясно», — с горечью подумал Су Бэй, закрыв лицо ладонью. Значит, сопротивляться придётся мне.
Он резко встал, шагнул вперёд и ловким движением перехватил запястье слуги, заставляя того выронить тарелку. Содержимое с глухим шлепком разлетелось по полу, наполняя воздух кисловатым смрадом.
Улыбка мгновенно сошла с лица Цзун Я, сменившись холодной яростью.
— Ах, какой же ты неловкий, братец! — её голос стал шипящим. — Но раз уж так вышло… Накормите моего брата всем, что осталось. И поживее!
По её команде слуги бросились вперёд. Двое грубо схватили Цзун Чэня за плечи, обездвиживая его, в то время как третий, с той самой тарелкой червей, придвинулся вплотную, чтобы начать отвратительное кормление.
На лбу у Су Бэя выступили вены. Хватит это терпеть! Эти люди совсем перестали видеть в нём человека.
