Глава 511. Театр одного зрителя
29 января 2026 г., 19:12
Су Бэй мгновенно уловил суть: на сегодняшнем утреннем собрании разговоров было больше, чем дела, и оно затянулось – а значит, он как раз успевает.
Тем лучше. Пойду посмотрю на это представление.
О каком соблюдении церемониала могла идти речь? Для него он просто не существовал.
Войдя в тронный зал в своих огненно-алых одеждах, Су Бэй казался инородным пятном, актёром, по ошибке вышедшим не на ту сцену.
Гул споров, который поднимали кучка престарелых сановников, разом стих. Все взоры устремились к новоприбывшему.
Су Бэй невозмутимо прошёл вперёд и встал в первом ряду. Его осанка и спокойный взгляд ясно говорили: «Я здесь просто зритель». Он сделал непринуждённый жест рукой.
— Продолжайте, почтенные. Не стоит обращать на меня внимания.
«Что ж… Люди эти чересчур мудрёны», — подумал он. Сам факт его появления в роли безучастного наблюдателя дал буйным умам придворных пищу для сотни домыслов. Пока истинные намерения Ань-вана были туманны, благоразумнее было помалкивать.
Несколько сановников обменялись красноречивыми взглядами. Решено было попытаться втянуть этого Вана в спор – промерить глубину вод.
Один из них, выступив вперёд, начал с почтительным поклоном:
— Как кстати прибыл Его Высочество Ань-ван! Мы как раз обсуждали, что в последнее время милость Его Величества безраздельно обращена лишь к госпоже императрице. Мы, ваши нижайшие слуги, полагаем, что сие не вполне благоразумно. Осмелимся просить Ань-вана присоединиться к нашему почтительному увещеванию государя.
Су Бэй почувствовал разочарование. И это всё? Спектакль-то скучный. Неужели взрослым мужам больше не о чем толковать? Однако внешне он оставался спокоен.
— А что именно вы, почтенные, предлагаете?
— Естественно, дабы милость государя распространялась на всех равномерно, — последовал немедленный ответ.
Взоры императрицы Фэн Цяньло и императора Су Цзиня, скрывавшегося в укромном месте, приковались к Су Бэю. Оба ждали его реакции.
— А-а… — протянул Су Бэй, делая вид, что до него только что дошёл смысл. — То есть вы полагаете, что среди трёх тысяч обитательниц внутренних покоев государь обязан уделить внимание каждой?
Сановник, разумеется, имел в виду не это. Всё сводилось к тому, чтобы император обратил милость на их собственных дочерей. Но, укрывшись за флагом заботы об общем благе и процветании династии, он мог лишь подтвердить:
— Именно так, Ваше Высочество.
Су Бэй согласно кивнул, его голос прозвучал задумчиво и ясно:
— Что ж, давайте счёты сводить. В сутках – двенадцать часов. Если предположить, что на одну наложницу государь тратит ровно час… для полного обхода гарема потребуется более двадцати дней. Выходит, впредь Его Величеству не будет нужды являться на утренние советы и заниматься делами империи? Его единственной заботой станет это самое… «равномерное распределение милости»?
Сановник побледнел и рухнул на колени, ударив лбом о пол.
— Ваше Величество! Мы не то подразумевали! Мы лишь пеклись о будущем императорского дома, о продолжении вашей благородной фамилии! Одна лишь государыня-императрица не может нести столь тяжкое бремя!
«Проклятый Ань-ван! — в ужасе подумал он, чувствуя, как леденеет спина. — Он в двух словах готов обернуть благое пожелание в покушение на основы государства! Видно, связи между ним и императором крепче, чем мы полагали. Надо быть осторожнее.
А Су Цзинь в своём укрытии хмурил брови, зациклившись на одной детали: «Целый час на одну? Он что, нарочно меня выставляет сластолюбцем?»
[Значение захвата цели увеличилось на 1%. Общий прогресс – 3%.]
Фэн Цяньло же изнывала от нетерпения. Она уже который раз пыталась поймать взгляд Су Цзиня, но тот был погружён в свои мысли. Пришлось ей обернуться и резко мотнуть головой в сторону коленопреклонённого сановника.
Император очнулся. Его взгляд стал холодным, а рука сделала отчётливый, сокрушительный жест – словно перерезала горло. Он и сам собирался проредить ряды этих беспокойных чинуш. Раз Ань-ван так кстати подал ему повод, грешно было бы им не воспользоваться.
Фэн Цяньло немедленно вскочила с трона и с силой ударила ладонью по подлокотнику, изображая гнев, будто бы исходящий от императора.
— Как ты смеешь! Чиновник Чжан, твои речи обличают злой умысел и посягательство на устои трона! Стража! Взять его и бросить в темницу!
Прочие придворные, было уже открывшие рты, чтобы вступиться за товарища, вдруг замерли, услышав спокойный голос Су Бэя:
— Я, нижайший, обратил внимание, что сановник Чжан говорил «мы полагаем» и «просим нас». Следовательно, должны быть и другие участники этих благочестивых размышлений?
Этих слов хватило, чтобы все порывы к заступничеству угасли на корню. В наступившей гробовой тишине сановник Чжан поднял голову и встретился взглядом с Ань-ваном. В глазах Су Бэя играла лёгкая, почти невинная улыбка, от которой у чиновника похолодело внутри. Они жестоко недооценили этого человека.
— Ваше Величество! — завопил он в последней надежде. — Несправедливо! Ваш верный слуга не помышлял ни о чём дурном! Я лишь радел о продолжении рода императорской династии!
Су Бэй слегка склонил голову набок, и его следующий вопрос повис в воздухе, полный праведной задумчивости:
— Продолжение рода, говорите…
