Глава 526. Во имя любви
29 января 2026 г., 19:12
Пальцы Су Цзиня сомкнулись в тугой, костлявый кулак. Голос его, низкий и пронизывающий до дрожи, прозвучал в гнетущей тишине.
— Ты прекрасно знаешь, что я не Фэн Цяньло. Но всё равно продолжаешь ** меня!
*Тут тоже было две звездочки…
Со стороны Су Бэя послышался лишь хриплый, сдавленный выдох. Дыхание перехватывало, голос отказывался служить. — Нет… Ярость, черная и густая, закипела в груди Су Цзиня, затмевая рассудок. — Раз ты так без ума от Фэн Цяньло, почему не признался ей сам? — выкрикнул он, а в голове пронеслась холодная, обжигающая мысль: «Всё равно я прикончу эту парочку!» Пальцы Су Бэя слабо зашевелились, пытаясь оторвать мертвую хватку от своего горла. — Я… чёрт… задохнусь… Су Цзинь резко разжал руку, будто обжегся. Его взгляд, острый как клинок, впился в бледнеющее лицо брата. — Говори! — потребовал он, и каждое слово падало, как молот. — Обмен душами между мной и ней – это твои козни? Су Бэй, судорожно глотая воздух, весь покраснел. Незнакомый румянец страдания и недостатка кислорода придал его чертам какую-то новую, болезненно-пленительную выразительность. Су Цзинь, поймав себя на этой мысли, с раздражением отвел глаза. — По правде говоря, — проговорил Су Бэй, всё ещё задыхаясь, — обвинения так не бросают. Откуда бы у меня взялись силы на такую магию, как обмен душами? «Враньё», — тут же отозвалось в душе Су Цзиня. Он играл свою роль безупречно; если бы Су Бэй не стоял за кулисами этого фарса, как он мог раскусить подмену? Голос императора прозвучал холодно и пристально: — Тогда как ты меня узнал? Су Бэй медленно выдохнул, и в его хрипоте вдруг прозвучала нарочитая, почти певучая нежность: — Потому что люблю. Вот и узнал. «Конечно же, нет», — тут же отмахнулся он мысленно. Просто я знаю сюжет заранее. Но слова сработали как удар хлыста. Сердце Су Цзиня ёкнуло с непривычной, тревожной силой. В порыве ярости и смущения он вцепился в воротник халата Су Бэя, притянув его к себе. — Ты смеешь надо мной издеваться? — прошипел император, и его дыхание обожгло щеку брата. — Знаешь, что я могу тебя убить. Сейчас. В ответ Су Бэй скривился в немом, надрывном кашле, от которого, казалось, вот-вот разорвутся легкие. Тело его обмякло. Су Цзинь отдернул руку, будто коснулся раскаленного железа. Внезапная растерянность сковала его. А кашель меж тем стих так же резко, как и начался. Тело Су Бэя безвольно обмякло на подушках, глаза закатились. И в эту секунду леденящий ужас, острый и всепоглощающий, пронзил Су Цзиня. Паника. Он умирает? — Су Бэй! — его собственный голос прозвучал чужим, срывающимся на крик. Он прильнул к лицу брата, ища дыхания. — Без моего позволения ты не смеешь умирать! Слышишь?! Тишину разорвал безличный, механический голос системы, звучавший только в сознании: [Значение захвата цели увеличилось на 10%. Общий прогресс – 60%.] Под пальцами, прижатыми к губам Су Бэя, дрогнул слабый, тёплый поток воздуха. Су Цзинь выпрямился, и с его губ невольно сорвался тяжёлый, облегчённый вздох. — Позвать лекаря! Немедленно! — бросил он в пространство, и где-то за дверью засуетились слуги. *** Он вышел из опочивальни и замер в коридоре, прислонившись к прохладной стене. Беспокойство, неподвластное воле, всё ещё колотилось где-то под рёбрами. Он узнал меня из-за любви? Любви к мужчине? Нелепо. Ведь это же явная, наглая ложь. Но почему-то почва под этой уверенностью заколебалась. Сомнение, крошечное и ядовитое, пустило корень. Су Цзинь закрыл глаза, и перед внутренним взором поплыли картины последних дней. Насмешливый взгляд Су Бэя, его наглая улыбка, странная забота и это… необъяснимое упрямство. Путь от враждебного недоверия к этой тягучей, сложной путанице чувств оказался короче, чем можно было представить. «Успокойся, — приказал он себе. — Всё это – лишь часть его игры. Он хочет трона. Всё, что дал ему отец, должно было помочь в этом». *** Сознание вернулось к Су Бэю вместе с адской болью в горле. Казалось, внутри всё было выжжено дотла. Он попытался издать звук, но получилось лишь бессильное, хриплое «кхх…». Су Цзинь, молча наблюдавший за ним, протянул чашку с тёплым чаем. Их пальцы едва соприкоснулись. Тишина повисла между ними, тяжёлая и многословная. *** Пока Су Бэй был в забытьи, Су Цзинь позволил себе обойти резиденцию брата. В памяти чётко всплывали картины прошлого: здесь всегда толпились наложницы, звенел смех, стоял густой аромат духов и вина. Теперь же коридоры были пустынны и тихи. Ни намёка на былой разврат и веселье. Образ ветреного, сластолюбивого вана будто растворился в воздухе. Его место занял другой – дерзкий, живой, неуловимый и оттого бесконечно раздражающий Су Бэй. Вернувшись в опочивальню, Су Цзинь сел у кровати. Его лицо было каменной маской. — Я хочу ту вещь, — сказал он ровно, без предисловий. — Ту, что дал тебе отец. Он не сводил глаз с Су Бэя, сжимая кулак так, что кости побелели. Су Бэй замер. Какая ещё вещь? В памяти замелькали обрывки чужих воспоминаний. И – да, точно, был такой эпизод… На лице его отразилось недоумение, и он торопливо сделал несколько жестов: «Не со мной. Нет её здесь». В глазах Су Цзиня вспыхнула и погасла быстрая, горькая насмешка. Он мысленно усмехнулся себе. «Так я и знал. Всё, что было сказано», — ложь. От первого до последнего слова.
