Глава 578. Ничего не видно
1 февраля 2026 г., 00:40
По спине Су Бэя пробежала ледяная дрожь. «Пора возвращаться, спать», — решил он и бросил через плечо:
— До свидания.
Гань Тяньтянь тут же толкнула локтем Цзи Шусюаня, стоявшего рядом, ясно дав понять: «Пошли, пока не передумал!»
Но Цзи Шусюань не двигался. Он застыл, вперившись в четкий профиль Су Бэя, будто разгадывая сложную загадку.
Гань Тяньтянь замерла в нерешительности: уйти одной неловко, оставаться – бессмысленно. Тогда она хитро прищурилась, сделала шаг и вдруг застонала, хватаясь за ногу:
— Ай-яй-яй! Ногу подвернула! Совсем не двигается… Что же теперь делать?
Уголок губ Су Бэя дрогнул. Этот прием бесцеремонной симуляции казался до боли знакомым. Неужели он и сам когда-то так дурачил окружающих?
Будь на месте девушки кто-то другой, Су Бэй – существо в глубине души доброе, непременно проявил бы участие.
Но раз перед ним героиня, можно забыть о сострадании.
Решив проучить навязчивую девицу, чтобы отбить у неё охоту маячить под боком, Су Бэй холодно бросил:
— Раз не двигается… отрубить – и дело с концом.
Фраза, произнесенная ледяным тоном в сочетании с абсолютно бесстрастным лицом, прозвучала особенно зловеще. Гань Тяньтянь вздрогнула, отшатнулась и через мгновение уже ловко взобралась на стену.
— Эх! — только и успела она вскрикнуть, прежде чем исчезнуть в темноте.
Су Бэй едва заметно приподнял бровь. Эффект, кажется, достигнут.
Мороз по коже усилился. Определенно, пора в теплую постель.
Цзи Шусюань, наблюдавший за этой сценой, невольно тронул пальцами собственные губы, будто пытаясь повторить ту едва уловимую усмешку. «Забавный он…» — мелькнуло у него в голове.
Они ведь давно соседи. Но Цзи Шусюань всегда обходил стороной резиденцию Национального мастера, считая того не более чем удачливым шарлатаном, кормящимся людскими суевериями.
И сейчас… вероятно, все тот же шарлатан. Разве мог бы истинный мастер не увидеть его, Цзи Шусюаня?
Но выходил этот шарлатан куда занятнее, чем можно было предположить.
[Значение захвата цели увеличилось на 5%. Общий прогресс – 5%.]
С той стороны стены донесся нарочито громкий, сонный голос:
— Ой, как поздно! Выспаться надо!
Улыбка сползла с лица Цзи Шусюаня. Он развернулся и бесшумно растворился в ночи.
А Су Бэй вдруг почувствовал, что холод отступил. «Странная погода», — пожал он плечами.
И где, интересно, в этот момент прятался главный герой? Его-то Су Бэй и в помине не видел, а прогресс почему-то подрос.
На следующее утро во дворец явился некий чиновник Цянь, умоляя избавить его усадьбу от нечистой силы.
Су Бэй и бровью не повел. Он – Национальный мастер, а не бродячий заклинатель духов! Такая мелочевка ему явно не по чину.
Однако фамилия «Цянь» почему-то зацепила память.
[Объект «справедливой» расправы первого приспешника героини.]
Су Бэй щелкнул пальцами.
— Идем!
Где героиня – там рано или поздно объявится и главный герой.
По смутно всплывавшим в памяти обрывкам сюжета, Национальный мастер в этой истории тоже участвовал. Он собирался одним махом покончить с призраком, но героиня встала у него на пути.
Она, конечно же, вступилась за «бедного духа», прочитав целую пламенную речь о том, что «среди призраков тоже есть хорошие», а «тот, кто не отличает добро от зла, сам ничем не лучше злобного демона». Что-то в этом роде.
И Национальный мастер подумал тогда: «Ух, какая чистая, искренняя душа! Не то, что все эти жеманные красотки!» Так и началась эта несчастная любовная линия.
На сей раз Су Бэй отправится туда с другой целью – не завязывать роман, а завершить основную миссию.
Он велел передать чиновнику Цяню, что почтит его дом своим присутствием.
Все приготовления были окончены. Оставалось дождаться ночи.
А почему ночи? Призраки, к слову, выходят на прогулку в темноте. Иначе кого бы он там изгонял?
С наступлением сумерек чиновник Цянь, желая выразить свое глубочайшее почтение, лично явился ко дворцу, чтобы сопровождать мастера.
Едва они приблизились к воротам усадьбы, Су Бэй увидел: над крышей клубилась густая, почти осязаемая чернота, нависая над домом тяжелой, удушающей пеленой.
Тут же вспомнились и детали сюжета: призраком был сын самого чиновника Цяня.
Давным-давно, до карьеры и высокого поста, у Цяня была верная жена и маленький сын. Жена взяла на себя все заботы, чтобы муж мог спокойно грызть гранит наук. Она была ему и опорой, и работницей, трудилась за троих, не разгибая спины, пока силы окончательно не оставили ее.
