Краткое руководство по перемещению: Злодей, умоляю, отпусти!/快穿攻略：大佬，求放过!

Цзи Шусюань, пользуясь своей невидимостью для Су Бэя, даже не пошевелился, когда тот проснулся. Су Бэй окинул взглядом спальню. Призрачные тени растаяли, но леденящий холод, нависший в воздухе, остался. Он тяжело вздохнул. Этот мир и впрямь был создан, чтобы его терзать. Укутавшись в одеяло с головой, Су Бэй попытался снова заснуть. Однако он недооценил степень своих мучений. Он ворочался с боку на бок, но сон не шёл – вся постель была пропитана неестественным, пронизывающим холодом. Лишь тогда Цзи Шусюань наконец сообразил, что, вероятно, причина в нём самом. Из-за него Су Бэй не мог уснуть. Но уходить призрак не спешил. Вместо этого он присел на край ложа и просидел там до самого рассвета, бесшумный и недвижный. Когда же холод наконец отступил, Су Бэй чувствовал себя совершенно разбитым. В чём он провинился перед Цзи Шусюанем, что тот решил так изводить его? К утру все обитатели резиденции Гоши знали: их господин не сомкнул глаз. Под глазами у него залегли тёмные, выразительные тени. По иронии судьбы, Су Бэй как раз надеялся, что днём, когда призрак бессилен, удастся наверстать упущенный сон. Но едва он прилёг, как из дворца прибыл гонец: император требует его к себе. «Ну конечно, — с горечью подумал Су Бэй. — Беда не приходит одна». Что ж, противиться было немыслимо. Он – подданный, разве может он проявлять недовольство волей Сына Неба? Нет, не может. Пришлось облачаться в парадные одежды и ехать во дворец. Император встретил его с непринуждённой, почти фамильярной улыбкой и сделал шаг вперёд, словно собираясь взять за руку. Су Бэй резко отпрянул, его взгляд стал острым и настороженным. «Мы не настолько близки. Пожалуйста, не надо». Император, не моргнув глазом, опустил руку и с деланным участием спросил: — Судя по виду, Национальный мастер плохо почивал? — Пустяки, — кивнул Су Бэй, не видя смысла скрывать очевидное. — Но чем могу служить Вашему Величеству? Император нахмурился, и его лицо омрачилось. — В последнее время в внутренних покоях неспокойно. Одна из наложниц ведёт себя… странно. Придворные шепчутся о нечистой силе. Потому Мы и призвали тебя, дабы ты разобрался. «Вот и всё? — мысленно ахнул Су Бэй. — И из-за такой ерунды меня подняли?» Но в сюжете, который он помнил, к этому делу привлекали ещё и ГаньТяньтянь. Ведь императору, разумеется, было известно, что в истории с чиновником Цянем она тоже сыграла роль. Такое вмешательство со стороны воспринималось бы как прямая пощёчина Национальному мастеру — ведь именно он должен вершить дела, связанные с потусторонним. Зачем же тогда звать какую-то девчонку? «Неужели это последствия моего вмешательства? Эффект бабочки? — задумался Су Бэй. — Но я же лишь убрал одного из последователей главной героини… Об этом император, простой смертный, вряд ли осведомлён. Всё остальное, казалось бы, идёт по канону… В чём же загвоздка?» Нет, так нельзя. Он человек принципов! Нарушать ход истории – не в его правилах. — Супруга четвёртого принца, — вдруг произнёс Су Бэй вслух, — является знатоком в подобных вопросах. Не привлечь ли и её к расследованию? Уголки губ императора дрогнули в лёгкой, неоднозначной улыбке. — Если Национальный мастер желает кого-то порекомендовать, разве Мы можем отказать? Су Бэй насторожился. Откуда это внезапное, почти слепое снисхождение? В оригинальном сюжете император тоже питал чувства к Гань Тяньтянь… Неужели её чары действуют на всех без разбора, уже сейчас? Эх, какие же это создаёт неудобства… Вскоре Гань Тяньтянь также прибыла во дворец. После обмена церемонными любезностями император изложил суть проблемы и вскользь, будто между прочим, заметил, что возможность отличиться ей предоставил лично Национальный мастер. Гань Тяньтянь лишь внутренне усмехнулась. Она не придала этим словам значения, решив, что Су Бэй просто подстроил ей ловушку, желая выставить в дурном свете. Но Цзи Шусюань, вынужденный отсиживаться днём в своей нефритовой подвеске, запомнил каждое слово. В его бездушной груди забродила непривычная, едкая горечь. Вот как. Су Бэй не только продал той женщине усадьбу за смехотворную сотню лян, но ещё и печётся о её карьере. Выдвигает. Помогает.